Я испытывала странное спокойствие, больше присущее хищнику. Я терпеливо ждала, когда его губы приоткроются и правда сорвется с них. Но Угго был жалок, особенно когда оказался загнан в угол. И я видела в его глазах сожаление, но не о том, что разрушил мою жизнь.

Он жалел, что действительно не убил меня при рождении.

Я медленно поднялась и обвела взглядом всех тех, кто носил фамилию Эррера. От них исходил почти осязаемый запах страха и сомнений. Но за моей спиной стояли Соколы, которые верили каждому моему слову и не боялись меня. Мы не были связаны кровью в отличии от тех людей, что стояли напротив. Но наши узы были гораздо крепче, и никто в этом мире не способен был разорвать их.

– Угго сфабриковал мою смерть и отдал на воспитание своей любовнице. Ее звали Кармина. Большую часть времени она держала меня в кладовке, но иногда позволяла выходить из нее. Кармина ненавидела меня, ненавидела то, что Угго возложил на нее мое воспитание. Она хранила его секрет, но, когда устала, решила шантажировать его. Угго убил Кармину, привез меня сюда и запер в подвале. В клетке. Будто бы я была каким-то животным.

Слова лились из меня плотным потоком, но я ничего не чувствовала. Монстр овладел моим сознание и с легкостью выплескивал правду.

– Энзо случайно обнаружил меня и время от времени подкармливал. Но не только Энзо заглядывал в мою камеру. Те мужчины на видео – ваши бывшие младшие боссы.

Вэнна издала надрывной стон, прикладывая ладонь к губам. Из ее глаз лились крупные слезы, рыдания рвались наружу, и, если бы не рядом стоящий Армандо, она бы разрыдалась. Остальные же ловили каждое мое слово. Удивительно, но на лице Торе отразился шок. Его губы приоткрылись в немом изумлении. По всей видимости, он не знал об этом.

Угго не рассказал даже своему родному брату.

– Во время пожара Энзо удалось спасти меня, а позже он обнаружил телефон, на котором и была та самая запись. Меня увезли в Россию, дали другое имя, но я знала, кем являюсь на самом деле. А теперь скажи мне, Угго, – я перевела взгляд на него, – почему ты поступил так со мной?

– Ты умерла, – настаивал он.

– Угго, что происходит? – взревел Торе и двинулся в нашу сторону, но кто-то из Соколов остановил его выстрелом.

– Никому не двигаться, – угроза сочилась в словах Рэя, и все присутствующие уловили ее.

Кадык Угго дернулся. Теперь он смотрел на меня со страхом. Не знаю, что напугало его больше: растерзанные тела, Соколы или я. В любом случае он молчал. Стиснул челюсть так сильно, словно боялся, что, если приоткроет губы, слова сами польются изо рта.

И этого человека я столько лет боялась? Столько ночей видела в кошмарах и вздрагивала всякий раз, когда произносили его имя? Мужчина, посчитавший, что я не заслуживал нормальной жизни, жалко стоял на коленях и не мог связать двух слов. Каждая клеточка моего тела наполнилась гневом. Я вскинула руку, и Джекс сразу же вложил в нее нож. Он не смог убить своего отца, но его лезвием – я убью своего.

– Почему? – повторила я, и мой голос сорвался.

Я ждала этого ответа всю жизнь. Ждала, когда наконец-то узнаю правду.

– Я объявил тебя мертвой, чтобы лишить врагов рычага давления. Никто бы не смог угрожать мне твоим похищением или шантажом. Тебе всего лишь стоило подождать.

– Подождать чего?

– Когда Эмилио станет постарше, и я смогу выдать его, как старшего ребенка, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – я только вступил в должность и не мог рисковать. Многие в клане считали меня слабым, не достойным должности Капо.

– Ты запер меня в клетке, – прорычала я и вонзила нож в его ногу. Каждое его слово разжигало огонь внутри меня. – Ты запер меня в клетке ради своих чертовых амбиций?

Угго дернулся, его лицо исказилось от яростного высокомерия, словно из нас двоих я несла чушь. Он сплюнул кровь и прошипел мне прямо в лицо:

– Да. Я не тот, кого другие будут держать на поводке. Я тот, кто его наденет. Ты как две капли воды была похожа на свою мать – такая же слабая и жалкая, не способная защитить себя. Готовая разбиться от любого прикосновения.

Позади меня раздалось низкое рычание, но я не знала, кому именно оно принадлежало.

– Если бы я оставил тебя, другие члены клана и наши враги сожрали бы нас обоих. Я сделал это, чтобы защитить тебя.

Фанатичный блеск сверкнул в его глазах. Мои брови сползли к переносице, а во рту пересохло.

– Клетка была необходимостью, чтобы ты стала сильной. Я готовил тебя к миру мафии самым жестоким образом и посмотри, какой ты стала. В тебе нет сострадания, нет той жалкой человечности. Я выжег в тебе все лишнее, и теперь ты стала идеальным оружием.

Он подался вперед и впился пугающе безумным взглядом в мое лицо:

– Посмотри на себя, Алессия. Ты была браком, а стала монстром, чьи руки никогда не дрожат.

Угго хрипло закашлялся, вызывая у меня отвращения. В его словах было столько извращенной логики, что даже монстр опешил и отпустил путы контроля. Он не просил пощады. Он упивался тем, кем я стала. И эта его гордость была самым болезненным ударом, который он когда-либо мне наносил.

– Ты пришла занять свою должность, и она твоя по праву рождения. Ты станешь самым безжалостным капо, который когда-либо знал клан Фрателли. Я научу тебя управлять людьми, порабощать их разум, влиять на их решения.

Мое дыхание выровнялось, стало неестественно тихим. Я больше не жаждала ответов, и даже детская обида испарились. Осталось лишь одно чувство – отвращение.

Угго считал себя стратегом, лидером, но на деле же являлся биологической ошибкой. Чертовым паразитом, отравляющим жизни людей.

Монстр внутри меня смаковал каждое слово Угго. Он собирался превратить его гордость в смертный приговор, а я не планировала препятствовать ему.

Я больше не боролась с тьмой, что всегда жила во мне, а пригласила ее на пир.

Пугающее спокойствие густым медом растеклось по венам. Я склонилась к Угго и, пока была возможность, рассмотрела черты его лица. Я больше не была той маленькой девочкой из подвала.

Я больше не боялась его.

– Ты прав в одном, Угго. Я действительно стала монстром – мой голос был лишен каких-либо эмоций. – Но ты ошибся в финале. Я пришла сюда не за должностью.

Слова упали в тишину зала и загудели. Зрачки Угго расширились, но не от ужаса, а от осознания. Кто-то вскрикнул, кто-то издал одобрительный звук, кто-то начал стрелять. Обстановка накалилась до предела. Казалось, что сами стены рухнут от трещащей в воздухе ненависти. Я медленно подняла нож и прикоснулась кончиком лезвия к его подбородку. Угго открыл рот, чтобы что-то сказать, но мне уже было все равно.

– Я пришла, чтобы убить тебя.

Я резко вонзила нож в его грудь, вырывая из него болезненный крик. Я вытаскивала лезвие, снова вонзала, терзая его тело так же, как и он мою душу. Чем больше ударов я наносила, тем сильнее во мне разгоралось пугающее чувство освобождения. Кровь, брызнувшая на мое лицо, вызвала широкую улыбку. Тьма завладевала каждой клеточкой тела, распустила свои ленты, становясь полноценной частью меня. Но больше всех пировал монстр.

Болезненные стоны, крики и всхлипы переплелись в кровавую симфонию. С каждым ударом ножа обрывалась одна из нитей, связывающая меня с этим городом, с этим особняком, с этим человеком. Я не успокоилась, пока не вытащила его гнилое сердце, и только тогда остановилась и поднялась.

Тишина, наступившая в зале, была тяжелее любого взрыва. Я почувствовала чье-то прикосновение и вскинула голову, встречаясь с темными глазами.

– Вернись ко мне, птичка, – сказал густой голос, в котором я узнала Рэя.

– Выведи всех из особняка.

Он прищурился и склонил голову, но когда уловил мое намерение, то сразу же кивнул. Голод внутри меня не утихал, потому что я все еще не поставила финальную точку.

– Гори в аду вместе со своим хозяином, Морган, – выплюнула Реджина, и Джекс швырнул его в огонь.

Истошный крик вырвался из Моргана. Как только он попытался сдвинуться с места, Реджина сразу же выпускала пулю, отрезая ему путь. Она не уходила до тех пор, пока на ее глазах заживо не сгорел Морган.

Особняк Угго был пропитан кровью и ложью настолько глубоко, что никакая уборка не смогла бы очистить его. Только языки пламени.

Огонь пожирал каждый дюйм дома, уверенно подбирался к Угго и охватил его тело. Я задыхалась, но хотела убедиться, что он не просто мертв, а стерт из моей реальности.

Я смотрела, как пламя танцевало в его остекленевших глазах, выжигая ненависть, которую он питал ко мне до последнего вздоха. Он считал себя Богом, на деле же был глупцом. Профессор обвел его вокруг пальца и даже не дал возможность вкусить сыворотку.

Жар стал невыносимым. Моя кожа горела, легкие разрывались от кашля, но я ждала, когда огонь превратит в пепел руки, которые заперли меня в клетку.

Я сжигала не только его, но и все свои страхи. Оставляла в этом пепле свое прошлое и больше никогда не собиралась возвращаться к нему.

В какой-то момент дым стал настолько густым, что фигура Угго превратилась в черное пятно внутри огненного смерча. Только тогда я поняла: его больше нет. Не осталось ни Капо, ни отца. Лишь кучка углей, которую завтра развеет ветер над этим проклятым городом.

Я шла через клубы дыма, и мой силуэт в свете пожара, должно быть, казался призраком. За спиной рушился особняк, вновь сгорая в огне. Но самое главное: голод внутри меня утих.

Как только я пересекла порог дома, то сразу же столкнулась с Рэем, который, видимо, шел мне навстречу. Его глаза внимательно изучали выражение моего лица. Я знала, что он сделает в следующую секунду, и не стала сопротивляться.

– Все кончено, – сказала я, устало прикрыв глаза.

– Да, – подтвердил он, и мое тело сотряс мощный удар тока, а следом за ним в шею вонзился шприц.

Глава 51. Алекс

Я чувствовала себя так, словно наконец-то счистила с кожи многолетнюю грязь, и при этом ощущала странное спокойствие, хоть и сыворотки Профессора больше не было в моей крови. От Рэя меня отделяла невидимая стена. Мы сидели в комнате, в доме Энзо, и вне этих стен творился хаос. С его последствиями справлялись Соколы и Анна, а мне дали время прийти в себя.

Взгляд Рэя был настороженный и задумчивый. Всю ночь он не выпускал меня из объятий и не давал кошмарам проникнуть в мой сон. Теперь же он хотел убедиться, что я в порядке.

Что я не потеряла смысл своего существования.

– Птичка, – позвал он, сжимая мои пальцы и поднося их к своим губам. Легкий поцелуй вызвал дрожь во всем теле. Я вскинула голову и встретилась с его глазами. – Поговори со мной.

– Я боюсь, что это все затяжной сон, – призналась я.

– Как мне убедить тебя, что это не сон?

– Ущипни меня.

Хриплый смех вырвался из его горла. Рэй потянул меня на себя, и мы рухнули на кровать. Я чувствовала, как размеренно вздымается его грудь, как ровно бьется сердце, и сосредоточилась на стуке.

– Мы можем сесть в джет и улететь домой прямо сейчас, – горячий шепот скользнул по моей шее и вызвал мурашки.

Я прильнула к Рэю, утыкаясь носом в его шею и впитывая аромат кожи. Это заставило беспокойство уняться в моей груди.

– Клан Фрателли должен принять нового Капо.

– К слову, об этом. – Кадык Рэя дернулся, и это вынудило меня оторваться от него и заглянуть в глаза. – Энзо созвал членов клана. Через час у них назначена встреча.

– Повтори.

Я не поверила своим ушам. Между моих бровей залегла складка, и Рэй разгладил ее большим пальцем.

– Если бы я знал, что эта информация приведет тебя в чувство, то сказал бы раньше.

– Он пойдет один?

– Да.

Я уперлась руками в грудь Рэя, но он крепко удержал меня на месте. Улыбка на его губах стала шире.

– Он должен доказать, что достоин этой должности. Ты не сможешь заставить их принять его. – Я вздернула бровь, на что Рэй щелкнул языком. – Сможешь, но тогда они не будут подчиняться ему.

– А если кто-то из вас отправится с ним, чтобы прикрыть?

– Обсуди это с ним.