Я тяжело вздохнула и прижалась к нему. Мне не хотелось выходить из комнаты и сталкиваться с последствиями вчерашнего дня. Объятия Рэя согревали и успокаивали. Я дышала им, впитывала тепло и наслаждалась легким массажем, пока кто-то настойчиво не постучал в дверь.

– Что еще ты от меня скрыл? – пробормотала я, нехотя отрываясь от него.

– С тобой хочет встретиться целая делегация, – вздохнул Рэй и заправил прядь волос мне за ухо, – но только тебе решать, птичка, разговаривать с ними или нет.

Внутри меня нарастала тревога. Я знала, о какой именно делегации говорит Рэй, и понимала, что не смогу так просто уехать, не поговорив с ними. Этот разговор не мог меня уничтожить.

Сейчас от прежней меня мало что осталось.

Я поднялась, чувствуя, как сердце мечется в груди, как испуганная птица в тесной клетке. Предательская дрожь скользнула по позвоночнику. Мое тело вздрогнуло, что не скрылось от внимания Рэя. Его ладонь тут же легла на мою поясницу и мягко погладила.

– Нужно сорвать пластырь, – сказала я и направилась к двери.

За ней стоял Энзо. Его встревоженный взгляд скользнул по моему лицу, руки быстро обвились вокруг плеч, притягивая к себе. Я уткнулась в его грудь, зная, что должна отпустить и позволить все сделать самому. И все равно мне хотелось, чтобы кто-нибудь из Соколов сопровождал его.

– Возьми собой Ройса, – прошептала я.

– Нет, Алекс. Они должны не только боятся меня, но и уважать.

– Хотя бы в качестве снайпера.

Тихий смех сорвался с его губ. Он выпустил меня из объятий и одарил мягким взглядом, от которого мое сердце в груди расплавилось.

– Ты сделала это, – нотки гордости прозвучали в его голосе и согрели меня. Я слабо улыбнулась ему, все еще не понимая, что чувствую по этому поводу. – Но теперь нужно сделать кое-что еще.

В горле возник ком, который я не смогла проглотить.

– Армандо везет сюда Вэнну, Эмилио и Торе.

Рэй инстинктивно прижался ко мне, выражая свою безмолвную поддержку. Я шумно втянула носом воздух, понимая, что назад дороги не было. Теперь им требовались ответы на вопросы.

В животе затянулся узел, при мысли о разговоре с ними. Я облизнула губы и отвела взгляд, веля мыслям умолкнуть в голове. Мне нужно было запереть все эмоции под замок, увидеть Соколов и выпить крепкий кофе, чтобы собраться.

Этот разговор должен был поставить точку и оборвать последнюю нить, связывающую меня и Чикаго. И я хотела поставить ее. Я хотела навсегда забыть эту часть жизни.

Энзо пропустил меня в зал. Я поочередно обняла всех Соколов, заметив, что здесь не было Теи и Тима.

– Заперты в комнате и спят, – бросил Минхо.

Тень недовольства скользнула по его лицу. Мы упустили Профессора и Далию, но в голове Теи и Тимы скрывались ответы, до которых можно было дотянуться. Я знала Минхо и то, что он не успокоится, пока не найдет Профессора. И готова была предложить свою помощь.

Рэй сделал мне кофе и сэндвич, но от последнего я отказалась. Густое беспокойство витало в груди, то сжимая, то разжимая мое сердце. Мой взгляд был прикован к окну, слух улавливал даже малейший шорох, и все равно я вздрогнула, когда к дому подъехала машина. Не успела она остановиться, как задняя дверь распахнулась, и из нее вылетела Вэнна.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Я не дышала, смотря, как она шаг за шагом приближается к дому. Ее лицо опухло от пролитых слез, глаза казались безумными, а цвет кожи был бледным. Она распахнула дверь и судорожным взглядом окинула пространство. Наткнувшись на меня, Вэнна приложила руку к груди. Ее губы задрожали. На мои глаза навернулись слезы, но я не дала им пролиться.

Для начала я хотела понять, с какими намерениями она пришла сюда.

Следом за Вэнной возник запыхавшийся Армандо, Эмилио и Торе.

Все они смотрели на меня, игнорируя Соколов.

Стало трудно дышать, словно из комнаты выкачали весь кислород. Я упорно избегала взгляда Вэнны, потому что не могла выдержать его. Мне хотелось распахнуть окна, чтобы впустить сюда морозный воздух, чтобы развеять напряжение.

– Можете оставить нас? – обратилась я к Соколам, радуясь, что мой голос не дрогнул.

Я знала, что никто из них так просто не уйдет. Каждый посчитал нужным бросить несколько угроз Торе и Эмилио. В отличие от них Армандо заслужил их доверие, хоть и разыграл карты по-своему.

Нас осталось шестеро. Энзо пригласил всех сесть на диван, что казалось нелепым в данной ситуации. Трое наших гостей двадцать пять лет считали меня мертвой, а теперь я предстала перед ними, живой и невредимой, накануне убив их мужа, отца и брата.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – прорычал Эмилио. Его глаза налились кровью. Я обратила внимание на его перебинтованную руку, но быстро отвела взгляд. – Она убила его.

– И имела на это право, – вмешался Армандо, толкнув брата в бок, – ты был там и все видел.

– Что? Видео, на котором насилуют какого-то ребенка?

Внутри меня что-то оборвалось, и по венам хлынул гнев. Я склонила голову, пригвоздив его к месту одним взглядом. Эмилио повел плечами. Ему хотелось отвернуться, лишь бы не видеть сходств и не признавать правду. Мои подозрения оказались верными, но в действительности я бы хотела ошибиться.

– Этим ребенком была я, – мой голос прозвучал тихо, но твердо.

– Я не поверю не единому слову, пока не получу доказательства.

– Ты, блядь, издеваешься? – сорвался Армандо и вскочил. – Прекрати верить в его ложь.

– Франческа подтвердила, что видела ребенка мертвым. Были похороны, на которых присутствовал Торе. Какого черта я должен верить… ей?

– Алекс, – я впервые без страха произнесла свое имя. Больше не требовалось его скрывать. – Меня зовут Алекс.

– Когда я забрал ее, – начал Энзо, сжимая мою руку, – то первым делом Анна сделала ДНК-тест.

– Тесты можно сфабриковать, – парировал Эмилио, лишая меня остатков терпения.

– Эмилио, замолчи, – не выдержала Вэнна.

Эмилио возмущенно развел руками, но строгий взгляд Торе заставил его заткнуться и отступить. Я чувствовала на себе взгляд Вэнны. Напряжение в комнате сменилось липким чувством вины, которое она источала. Мои пальцы дрожали. Крупные мурашки пробежали по коже и едва не заставили меня поежиться. Гораздо легче спорить с Эмилио, чем разговаривать с ней.

– Посмотри на меня, – прошептала она, и эти слова на полной скорости врезались в меня.

Я неуверенно вскинула голову, встречаясь с ее глазами. У меня перехватило дыхание. В них пульсировала боль вперемешку с нежностью и что-то еще. Что-то что я не смогла распознать, но из-за этой эмоции мое сердце перестало биться.

– Это ты, – выдохнула Вэнна, и этот шепот прозвучал громче любого крика.

Она судорожно втянула воздух и приложила ладонь к губам. По ее щекам стекали крупные слезы, и каждая из них вскрыла мои раны, выпуская кровь. Я тяжело сглотнула, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями.

– Я видела тебя во сне каждую ночь, – продолжала шептать она.

В этот момент в комнате не осталось никого. Только она и я.

– Он забрал тебя сразу же. Сказал, что у тебя больное сердце и тебе требуется операция. – Вэнна зажмурилась. Ее лицо исказилось от боли. – А потом вернулся и сказал, что ты умерла.

Ее рука потянулась ко мне, но замерла в воздухе. Я даже не поняла, что плачу. Слезы безвольно скатывались по моим щекам, пока ее слова отдавались в груди тупой болью.

– Я должна была разрыть ту могилу, чтобы убедиться… Я… Я должна была что-то сделать, только не верить его словам.

– Хватит, – не выдержала я, – пожалуйста, остановись.

Невыносимая боль разрывала мою грудную клетку. Энзо обнял меня за плечи, но его прикосновение было призрачным. Эмилио громко выругался и вылетел из дома. Армандо поплелся за ним, призывая к здравомыслию. А мы так и остались сидеть, и вокруг нас кружила отвратительная правда, которую никто не мог принять.

Торе резко прочистил горло и заговорил:

– Я ничего не знал.

Его слова не успокоили мое израненное сердце. Не тогда, когда рядом сидела Вэнна и смотрела на меня так, словно я была призраком, который обрел плоть прямо на ее глазах.

Вернее, так оно и было.

Я сглотнула ком в горле, сделала глубокий вдох и вытерла слезы. Больше всего на свете я хотела сесть в джет и вернуться домой вместе с моей настоящей семье. Той, которая любила, защищала и принимала каждую часть меня.

– Я не стану вмешиваться в вашу жизнь. И никому из вас не причиню боль. Мы сегодня же возвращаемся обратно в Россию. – Я посмотрела на Торе, и мой голос понизился. – Но если я узнаю, что кто-то в клане захочет причинить вред Энзо, то сотру его с лица земли так же, как и Угго.

Торе провел рукой по морщинистому лицу и тяжело вздохнул. Я понимала, что всем им требовалось время, чтобы свыкнуться с новыми обстоятельствами. А мне нужно было пространство и Рэй, чтобы заново собрать себя по кусочкам.

С улицы доносились крики. Армандо и Эмилио громко спорили. Я поднялась, посмотрела в окно и перехватила взгляд Эмилио. Чистая ненависть плескалась в его глазах. Даже если он смирился с правдой, все равно не мог принять то, что я убила его отца.

– Когда вы улетаете? – спросила Вэнна и тоже поднялась.

– Сегодня, пока не выдвинули новые обвинения.

– Мы можем поговорить наедине? – этот вопрос она сначала адресовала Торе, но затем быстро качнула головой и посмотрела на меня.

Когда Торе и Энзо вышли на улицу, мы одновременно сели. Я заламывала пальцы, не зная, для чего она попросила всех уйти. Стены воздвигались вокруг меня, загораживая от пронзительного взгляда и боли. Я напомнила себе, что больше не нуждаюсь в ее любви. Что ее слова никак не отразятся на моем сердце. Не нанесут новые раны. Но где-то глубоко внутри меня что-то заныло. Тянуло так, что становилось трудно дышать.

– Он украл у нас двадцать пять лет, – тихо заговорила Вэнна, и я посмотрела на нее, как зашуганный зверь, словно ее слова могли обратиться в хлыст и ударить меня, – все это время я ненавидела свое сердце, потому что оно продолжало биться, когда твое – нет. Я…, – она замешкалась и быстро облизнула губы, – я не знаю, как мне смотреть тебе в глаза, зная, что я позволила ему обмануть себя. Что я не почувствовала… не услышала, как твоё сердце продолжает стучать где-то там, вдали от меня.

Рыдания разрывали мою грудь. Я не видела ее из-за пелены слезы, но боялась моргнуть. Боялась, что она исчезнет. Что это все не по-настоящему.

– Это не твоя вина, – хрипло выдала я.

Ее рука снова потянулась ко мне. Я вложила в ее ладонь свою и вздрогнула от того, какая ее кожа мягкая и теплая. Она бережно сжала ее и слабо улыбнулась.

– Но я не хочу, чтобы его ложь продолжала жить даже после смерти. Я не знаю тебя. Не знаю, какую еду ты любишь, не знаю, как звучит твой смех, какие страхи ты испытываешь. Знаю только то, что ты – боец. И я хочу, – ее губы задрожали, и новый поток слез хлынул по щекам, – хочу узнать тебя. Ты – моя дочь, даже если у меня отняли право растить тебя.

Прерывистый вздох сорвался с моих губ. Я не могла вытолкнуть слова из горла, но сумела кивнуть. И этот кивок разрушил стены между нами.

Крики стали громче и заставили нас отпрянуть друг от друга. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Эмилио.

– Мне плевать, говоришь ты правду или лжешь. Я не хочу видеть тебя в своем городе. Не хочу знать ни тебя, ни твою историю. Ты – гребанная убийца. И однажды я доберусь до тебя.

С этими словами он ушел. Сел в машину и уехал. Как ни странно, но его слова не причинили мне той боли, которую я предполагала. Я получила гораздо больше, чем думала.

Я свершила свое возмездие и получила освобождение.