– До встречи с тобой я не верил в любовь. Для меня она была слабостью. Я привык сжигать, а не строить. Я привык приказывать, а не слушаться. Я привык убивать, а не любить. Но все это было до встречи с тобой. Ты показала мне, что сила заключается в другом. – Он на мгновение замолчал и едва заметно качнул головой, словно не мог справиться с эмоциями. Я ободряюще сжала его руку. – Ты показала мне, что сила заключается в семье. В дружбе. В любви. Ты разрушила мой мир до основания и подарила новый, в котором нет место ненависти, ярости и гневу. Ты заглянула в мои раны, а не стала смотреть, как она зажили. И перед всеми я обещаю тебе, что еще раз спущусь в ад, если это означает, что я снова получу тебя. Я люблю тебя всей душой. Той, которую спасла ты.

Я не могла больше сдерживать слезы. Он раскрыл свою душу, выворачивая мою наизнанку. Он стал моим спасением, моим смыслом, моим настоящим и будущим. Все дороги всегда вели к нему, даже если некоторые из них проходили через минное поле.

К нам подбежал Лаки, на шее которого висел бархатный мешочек. Весело виляя хвостом, он встал на задние лапы и высунул язык. Я смеялась сквозь слезы, смотря, как Рэй забирает мешочек и достает оттуда кольца. Они были другими, но гравировка на моем кольце осталась прежней.

«Моя»

Мои пальцы дрожали, но стоило Рэю прикоснуться к ним, как дрожь унялась. Смотря прямо мне в глаза и безмолвно признаваясь в любви, он надел кольцо. Я же не смогла сделать это молча.

– Я люблю тебя. Каждую часть тебя. Особенно те, которые ты ненавидишь.

Я надела кольцо, запоминая каждую секунду этого момента. Пряча ее в памяти, сохраняя, чтобы никто и никогда не смог до них добраться.

– Властью, данной мне Соколами, Звездочкой, Мистером Котиком, Юрием, Анатолием и Лаки, я объявляю вас мужем и женой. Рэй, ты можешь поцеловать свою жену, но, если смажешь помаду, я надеру тебе задницу.

В ту же секунду его властные руки обхватили мое лицо. Он притянул меня к себе и поцеловал с такой жадностью, что я едва устояла на ногах. Его язык переплелся с моим в безумном танце. Пальцы зарылись в волосах и мягко сжали пряди. Музыка вокруг нас стала громче, послышались аплодисменты, крики и визг. Хлопушки взорвались и обрушились на нас конфетти.

– Я люблю тебя, птичка, – прямо в губы проговорил Рэй.

– Я люблю тебя, командир.

Джекс

Я ненавидел танцевать.

Я в целом никогда не танцевал.

И если бы не свадьба, то вряд ли бы это сделал.

Но я знал, что Алекс нуждалась в этом танце.

Она сменила одно платье на другое и теперь не путалась в пышной юбке. Когда она подошла ко мне и протянула руку, я закатил глаза, но покорно вложил свою ладонь. Иногда требовалось засунуть свои принципы в задницу. Лучше в чужую, но выбора не было.

– Твои глаза светятся, – сказала Алекс, стоило мне положить руку на ее поясницу.

– Ты просто пьяная.

– Я выпила всего два бокала.

Я фыркнул, но не стал спорить. Злоба, вечно живущая во мне, стала угасать, особенно после того, как я вывел сыворотку. Реджина продолжала поиски секретного компонента и своими требованиями свела с ума всех сотрудников лаборатории. Она знала, что во мне продолжает жить жажда, даже когда не осталось монстра.

Она видела, что я хотел убивать, но сама не хотела рисковать, поэтому умоляла меня подождать. Я отплатил ей за спасение Тары тем, что помог схватить Моргана. А после наслаждался, наблюдая, как она терзает его тело, медленно убивая.

– Ты счастлива? – осевшим голосом спросил я, заглядывая в ее глаза.

Рядом с нами Рэй танцевал с беременной Джиджи, чей живот казался таким огромным, будто она ждала сразу четверых детей. Тея вынудила Минхо стать ее партнером. Я был уверен, что он согласился только потому, чтобы позже забраться ей под кожу. Информация, хранившаяся в ее голове, стала его целью. А этот ублюдок всегда достигал ее любой ценой.

– Да, – ее уверенный ответ вызвал у меня облегчение. Алекс прищурилась и склонила голову. В ее глазах сверкнули хитрые искорки.

– А ты счастлив, Джекс?

Я окинул всех взглядом, но задержал его на Броуди, который с довольным видом уминал сыр, разговаривая с Тарой. Был ли я счастлив? Все зависело от того, что именно означало счастье. Если оно подразумевало, что люди, которые почему-то дороги бесполезному органу в груди, в безопасности, смеются и улыбаются по поводу и без, то да, я был счастлив.

– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе известны, – проворчал я, на что Алекс хохотнула.

– Я люблю тебя, Джекс, особенно в те моменты, когда тебя сложно выносить.

Я ничего не сказал, но она и не нуждалась в моих словах. Она всегда все понимала по глазам. Когда танец закончился, я выпустил ее и проводил взглядом, наблюдая, как Алекс без тени страха прижимается к Рэю. В любой другой день этот жест вызвал бы у меня рвотный позыв. Но не сегодня.

Это был их день.

Я вернулся к столу и сел рядом с Броуди. Тара куда-то упорхнула, зато приперлась Звездочка и запрыгнула на пустой стул.

– Пушистый дьявол, – пробормотал я, вызывая у Броуди смех.

– Его боится весь мир, – заговорщески начал Броуди, смотря на белую ведьму, – но он боится только тебя.

– Я не боюсь ее.

– Ага, – ухмыльнулся он и подмигнул мне.

Придурок.

Броуди протянул мне бутылку пива и тут же чокнулся своей. Кто действительно выглядел счастливым, так это он, сидя в расстегнутой белой рубашке и попивая пиво. Я понятия не имел, откуда он его взял, с учетом того, что весь алкоголь покупала Пэйдж. А предпочитала она крепкие напитки.

– Странно, да? Не чувствовать монстра.

Я сделал глоток и прислушался к себе. Никакого гула в груди, никакой потери контроля, никаких мертвых людей. Тело и разум полностью принадлежали и подчинялись мне. Первое время это пугало, но понемногу я стал привыкать.

– Да, – коротко ответил я, чувствуя на себя пристальный взгляд Звездочки, – чего тебе?

– Она хочет креветку, – пояснил Броуди, словно являлся ее адвокатом.

– Так дай ей.

Броуди лукаво улыбнулся и развел руками.

– Она хочет, чтобы именно ты дал ей креветку.

– Черта с два.

– Ага.

– Дай ей креветку, Броуди.

– Не-а. Давай сам.

– Она расцарапает мне руку.

– О, ты переживешь. Я потом дам тебе заживляющую мазь.

– Броуди, – прорычал я, и Звездочка протяжно мяукнула.

– Что? – искренне спросил, словно мы не спорили последние несколько минут, кто из нас даст гребанную креветку гребанной кошке.

Я шумно выдохнул, схватил креветку и протянул ее Звездочке. Та, разумеется, вцепилась не в еду, а в меня, прокусывая кожу. Шипение сорвалось с моих губ. Дьявольское пламя загорелось в огромных глазах. С виду безобидное облако, но оно кусалось так, словно одним из ее предков был снежный барс.

– Да возьми ты уже креветку, – не выдержал я и потряс перед ее мордой.

Звездочка медленно отстранилась, принюхалась, а после вцепилась в креветку и рванула. Кровь сочилась из раны. Броуди с ухмылкой протянул мне салфетку.

– Подуть на ранку? – невинно поинтересовался он.

– Я засуну салфетку тебе в задницу, – пригрозил я.

– Я должен пригласить невесту на танец, – бросил он, поднялся и застегнул рубашку.

Я увидел, как Рэй пригласил Вэнну. Чертовы традиции, которые придумала Пэйдж.

– Веди себя хорошо, Джекс, и не влипай в неприятности.

Броуди подмигнул мне и вальяжной походкой направился к Алекс.

Каким-то чудесным образом этот придурок унял во мне годами бушующий огонь. Но этот придурок принадлежал мне, и никто кроме меня не мог его так называть.

Броуди

– Традиции, – развел руками я, приглашая Алекс на танец.

Пока я шел к ней, она смотрела, как ее мать танцует с Рэем. Я не мог представить, что именно она чувствовала в этот момент. Что чувствовала в целом, когда обрела больше, чем когда-либо хотела.

Алекс улыбнулась мне и приняла приглашение. Я перехватил взгляд Рэя и подмигнул ему. Кто-нибудь должен был обвести этот день в календаре: сегодня ничто не бесило Рэя.

– Броуди, – позвала Алекс, и я посмотрел на нее, – ты напился?

– Ага.

– Никогда не видела тебя пьяным.

Мои губы растянулись в широкой улыбке. Черты лица Алекс расплывались, но я знал, что ее забавляло мое поведение.

– Не то, чтобы у меня была возможность, – отозвался я и повел ее в танце.

– Но теперь есть.

Я склонил голову и задумался. Вокруг нас мягко сияли гирлянды, трепетали белые ленты, а воздухе витал сладкий аромат цветов. Время давно перевалило за полночь, но никто и не думал расходиться.

– Да, – согласился я и посмотрел в ее сияющие глаза, – но я не планирую спиваться.

Я поднял руку, и она изящно закружилась, смеясь. Смех доносился отовсюду, создавая вокруг всех нас теплый кокон. В этих звуках не было фальши и боли – только облегчение. Мы не могли окончательно отрезать себя от прошлого, ведь до сих пор не обнаружили местоположение Профессора. Но сегодня война казалась чем-то далеким.

Сегодня мы были просто людьми.

Я отвел Алекс к Рэю и оставил их, а сам вернулся к Джексу, который не сводил глаз с бутылки пива. Заметив меня, он вскинул голову, и серые глаза сверкнули.

– Пиво закончилось, – заметил он и опустил бутылку рядом со стулом.

Я ждал, когда он поднимется и направится в дом, но Джекс продолжал беззаботно сидеть. Он обожал делать вид, что ненавидит, когда о нем заботятся другие, но постоянно ждал эту заботу. Уголок моих губ дернулся. Джекс на это закатил глаза и поднялся.

– Мог бы и принести, – фыркнул он.

– Я не нанимался нянькой.

– Но ходишь за мной по пятам.

– Засуди меня.

Мы вместе направились в сторону дома, но прежде, чем перешагнуть порог, я задержался и окинул взглядом задний двор.

Я не знал, что ждало меня завтра. Не знал, вернулись ли на службу, буду ли ездить на задания или же предпочту убийствам – кабинет и компьютер. Но в чем я точно не сомневался, что хотел быть здесь.

Быть Соколом.

Без потерь не бывало счастливых финалов. И как бы сложно ни было это признавать, те шрамы, что оставило на нас прошлое, стали фундаментом. Потери выжгли в нас пустоты, но именно их мы заполнили друг другом.

Я находился в кругу семьи, среди тех, кто за короткое время стал мне дороже, чем любые кровные узы. Эти люди не только прикрывали мою спину, но и склеили меня по кускам. Мы были странной, изломанной, но крепкой командой. И я точно знал, что без раздумий отдам за любого из них свою жизнь.

– Броуди! – рявкнул Джекс, вырывая меня из водоворота мыслей.

То, как именно он произнес мое имя, заставило ускориться. Я влетел в дом и услышал глухое мычание. Джиджи вцепилась одной рукой в столещницу, а другой – придерживала живот. Взглянув вниз, я увидел, как у ее ног быстро растекается прозрачная лужица. Я застыл с разинутым ртом, чувствуя, как воздух стремительно покидает легкие.

Воды отошли.

– Дыши, – Джекс первым пришел в себя и заглянул в глаза, – дыши вместе со мной. Давай, глубокий вдох.

Джиджи судорожно втянула воздух, ее плечи мелко дрожали, на глаза навернулись слезы, но она упрямо смотрела на Джекса.

– Броуди, зови Ройса, срочно!

Его приказ сбросил с моего тела оцепенение. Я рванул на улицу, едва не снеся входную дверь плечом. Перед глазами все еще была небольшая лужица и лицо Джиджи, исказившиеся от боли. Сердце колотилось так сильно, что его стук заглушил музыку.

– Ройс! – заорал я, и все разом умолкли.

Музыка резко заглохла, Ройс резко поднялся и бокал, который он держал в руке, взорвался от того, как сильно он его сжал. Его глаза расширились, пока мои губы беззвучно двигались, а мощная паника захлестывала тело.

– Джи…там Джиджи… у нее отошли воды.

Все сорвались с места раньше, чем я успел сделать вдох.

Джиджи

Новая схватка скрутила живот так, что я невольно издала резкий вскрик. Лицо Джекса стало мертвецки бледным, а глаза налились страхом. Я сжала его руку со сверхчеловечной силой и стиснула зубы, выдерживая очередной натиск боли.

Господи, как же больно.