Намокшее платье неприятно липло к коже. Меня бросало то в жар, то в холод. Во рту стало нестерпимо сухо, но все, чего я хотела, так это чтобы боль прекратилась.

Ройс влетел в гостиную, а за ним и все остальные. Он раздавал какие-то приказы, велел кому-то подогнать машину, но очередная волна боли поглотила меня от поясницы до кончиков пальцев. Мои ногти впились в ладонь Ройса, а с губ сорвалось низкое шипение.

– Дыши, зефирчик, просто дыши.

– А я, по-твоему, что делаю? – не выдержала я и посмотрела на него.

Ройс не знал, плакать ему или смеяться. Пока остальные носились, он одной рукой массировал мою поясницу, а другой – гладил по волосам. Как только сообщили, что машина на месте, он аккуратно повел меня к выходу. Впервые у него дрожали руки. Впервые волнение окрашивало его лицо в алый цвет. Он не дышал, пока мы не добрались до машины. Рядом со мной села Реджина и тут же задала сотню вопросов.

Я закрыла глаза, старалась дышать ровно и отгоняла от себя мысли, что ребенок должен был родиться ближе к концу месяца. Ройс прижался губами к моему виску и что-то шептал. Я с трудом разобрала молитву. Его рука опустилась на мой живот и мягко погладила.

– Пожалей маму, маленький Сокол, – повторял он, и каждый раз мое сердце сжималось от одного слова.

Оно пробилось сквозь пелену боли и придало мне сил.

Мама. Я стану мамой.

Уголки губ приподнялись от осознания, что совсем скоро мы встретимся с нашей малышкой. Маленьким чудом, которая уже обладала твердым характером и диктовала свои условия. Я посмотрела в глаза Ройса и увидела в них страх и нежность.

– Все будет хорошо, – вкрадчивым голосом сказал он, убеждая в этом и меня, и себя.

– Как только она родится, не своди с нее глаз. Не оставляй без присмотра.

Его уверенный кивок успокоил меня.

Оставшуюся часть дороги я провела в трансе, прислушиваясь к собственному телу. Даже не заметила, как мы добрались до лаборатории, хотя думала, что поедем в больницу. Меня сразу же положили на кушетку и вкатили в здание. Ройс ни на секунду не отпускал мою руку, и, даже если бы захотел, то не смог бы это сделать. Я вцепилась в него мертвой хваткой. Боль больше не давала мне передышку, лишь ненадолго затихала, чтобы в следующую секунду обрушиться с новой силой.

Холодный свет ламп ударил по глазам. Я зажмурилась, пока Реджина и остальные врачи слаженно действовали вокруг меня.

– Головка уже низко, – услышала я голос Реджины, и мои глаза расширились. – Джиджи, слушай меня внимательно.

Я нервно закивала, но ее слова потонули в гуле, который раздался в ушах. Страх исчез, осталась только яростная решимость вытолкнуть эту боль наружу и наконец услышать тот самый первый крик.

– Зефирчик, – сквозь гвалт голосов прорвался тот, что принадлежал Ройсу, – на схватке – глубокий вдох.

Пот застилал глаза, рот наполнился кровью от того, как сильно я прикусила губу, лишь бы не закричать. Это было похоже на взрыв изнутри. Каждый дюйм кожи горел, сердце лихорадочно стучало в груди, но я делала все так, как говорил Ройс, не имея ни малейшего понятия, откуда он так осведомлен о родах.

Я напряглась так, что в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Только теплая ладонь Ройса удерживала меня в реальности и ласковый шепот. Он повторял, как сильно любит меня, как гордится тем, какая я сильная. Слезы перемешались с потом и стекали по лицу. Я кричала, трясла головой, умоляя малышку ускориться.

И вдруг – все закончилось.

Я рухнула на подушки, жадно втягивая воздух. Мир замер и подернулся серой дымкой. Тяжелая тишина придавила меня к кушетке, а через секунду ее разорвал возмущенный крик.

Из меня вырвался всхлипывающий вздох. Слезы ручьем хлынули по щекам, обжигая кожу. Мощное облегчение затопило каждую клеточку тела, пока ребенок сотрясал своим криком стены. Я видела маленькое, розовое тельце, видела, как Ройс невидящим взглядом смотрит на нее, а по его щеке скатывается слеза.

– Привет, маленький Сокол, – тихо, едва слышно сказал он, но я уловила каждое слово.

Реджина положила малышку мне на грудь. Я смотрела на нее, такую крошечную и мокрую, сжимающую маленькие кулачки, и не могла поверить, что она моя. Ее тепло было обжигающим, кожа – невероятно нежной. Она тут же прильнула ко мне, и я почувствовала, как в груди что-то с треском лопнуло, обнажаю лавину любви.

Я плакала, не вытирая слез. Я чувствовала дикую усталость, но боялась закрыть глаза. Ройс склонился надо мной и мягко поцеловал в лоб. Столько любви, нежности и заботы отпечаталось на его лице, что у меня перехватило дыхание.

– Привет, Райли, – сказала я, касаясь ее маленьких пальчиков, – мама и папа здесь.

Ройс вздрогнул, когда услышал, как я назвала его папой. Я знала, что прежде, чем он сможет взять ее на ручки, нужно перерезать пуповину и обтереть ее пеленкой. Я хотела увидеть, как он будет держать нашу малышку на руках.

Он перерезал пуповину, и Реджина забрала Райли. Я заметила, как его руки дрожали, а капельки пота проступили на лбу. Он годами держал в руках тяжелое оружие, а теперь волновался, боясь взять на руки дочь.

Как только ему отдали Райли, он замер. Смотрел на нее и не дышал, словно один вздох мог причинить ей боль. Столько любви было в его в глазах, что я не выдержала и всхлипнула, смотря на них.

– Она такая крошечная, – тихо сказал он.

Мои веки словно налились свинцом. Я закрыла глаза и прошептала:

– Я люблю тебя.

***

Я проснулась в комнате, залитой солнечным светом. Рука инстинктивно потянулась к животу, пока осознание на полной скорости не врезалось в голову. Судорожный вздох сорвался с моих губ. Не успела я приподняться, как тело прошила острая боль.

– Зефирчик, не двигайся, – взволнованно сказал Ройс и сразу оказался рядом со мной.

– С ней все в порядке? Реджина что-нибудь говорила?

Мягкая улыбка возникла на его губах и сразу же успокоила меня.

– 9/10 по шкале Апгар. 3,5 килограмма и 50 сантиметров.

Я приложила руку ко лбу, чувствуя, как сердцебиение выравнивается. Ройс прижался к моим губам, скользя кончиками пальцев по щеке.

– Она невероятная, Джи. Реджина сказала, что Райли настоящий боец. Даже не пискнула, когда ее осматривали.

– Она спит?

Он кивнул, и вокруг его глаз возникли морщинки. Я прижалась щекой к его ладони, наслаждаясь его прикосновением. В дверь постучали, и Ройс тут же напрягся и поднялся. Когда она приоткрылась, я увидела Рэя, а за ним и всех остальных:

– Мы услышали вас, – неопределенно сказал он, и его взгляд тут же отыскал меня.

Не успел Ройс сказать «заходите», как Рэй стремительно сократил расстояние и обнял меня.

– Ты в порядке? – пробормотал он, гладя меня по волосам.

– Да, все хорошо.

– Подвинься, я тоже хочу ее обнять, – ворчал Броуди, но Рэй не выпускал меня из объятий, – Бога ради, Рэй, ты тут не один.

– Заткнись.

– Не выражайся, здесь ребенок.

– Еб твою мать, – выдохнула Пэйдж и тут же послышался смачный шлепок.

– Идиотка, следи за языком.

Их тихие голоса наполнили комнату. Как только Рэй отстранился, все поочередно обняли меня. Ройс успел взять Райли из кроватки и поднести ко мне. Во сне она сладко причмокнула губами, между ее маленьких бровей возникла складка, а лицо внезапно сморщилось. Она действительно была невероятной. Такой красивой, что у меня навернулись слезы. Я боялась притронуться к ней, но провела пальцем по пухлой щечке.

– Никому не дышать, – едва слышно сказала Тара, и все затаили дыхание, словно я держала в руках бомбу.

– Если она заплачет из-за ваших споров, я убью вас, – спокойным голосом пригрозила Алекс.

Но Райли не заплакала. Тихий вздох сорвался с розовых губ и снял возникшее напряжение.

– Добро пожаловать в семью, маленький Сокол, – сказал Джекс, и впервые в его глазах проскользнула нежность, а губы тронула улыбка.

Рэй

3 месяца спустя

Я возвращался поздно вечером с тренировочного центра, не понимая, почему Алекс не отвечает на мои звонки. Тупое беспокойство пульсировало в груди и никак не хотело униматься.

В гостиной стояла Джиджи, держа Райли на руках. За три месяца она округлилась, ее щечки стали пухлыми, как и прибавилось светлых волос. Большие карие глаза любопытно смотрели на меня. Она потянула крохотный пальчик к губам, на которых промелькнула улыбка, и мое сердце расплавилось. Райли уже уверено держала голову и при любом удобном случае вертела ей из стороны в сторону.

– Смотри кто пришел, – прошептала Джиджи. Маленькие ручки тут же потянулись ко мне.

– Привет, облачко.

Я аккуратно взял ее и поцеловал в лобик. Райли тут же прижала ладошки к моим щекам и издала восторженный возглас.

Я полюбил ее с первого взгляда. Я готов был сутками играть с ее игрушками, потому что это вызывало у нее улыбку.

– Тефтелька, посмотри на дядю Тима.

Мое лицо сморщилось. Тим несколько раз сфотографировал Райли, а та тут же начала ему улыбаться своим беззубым ртом.

– С каких пор ты стал ее дядей?

– Смирись, инжир.

И я практически смирился с тем, что Тим и Тея жили с нами, но каждый раз, как он называл меня инжиром, я хотел запустить ему в голову чем-нибудь тяжелым, чтобы выбросить оттуда эти дурацкие съедобные прозвища.

– Ты не видела Алекс? – спросил я и увидел Ройса, идущего с бутылочкой.

Его глаза просияли, когда увидели Райли. Та начала дрыгать ножками и что-то щебетать на своем языке. Энергия у Райли была такая, будто в этот крошечный трехмесячный организм по ошибке закачали литр чистого адреналина и подключили к высоковольтной линии – она ни секунды не находилась в покое. Легко было догадаться, чей характер ей достался.

– Она пару часов назад легла спать.

– Спать? – переспросил я, передавая Райли Ройсу. Та замахала ручками и радостно взвизгнула. – Что-то случилось?

– Сказала, что плохо себя чувст…

Джиджи не успела договорить. Я быстрым шагом направился в нашу комнату, игнорируя вопросы шедшего мне на встречу Билла. Распахнув дверь, увидел лежащую на кровати Алекс в окружении животных и с меховой шапкой на голове.

А, это был Мистер Котик.

Лаки прижимался к ее спине, Анатолия она обнимала, а Звездочка умудрилась балансировать на бедре. Мистер Котик смерил меня недовольным взглядом, но не стал шипеть, когда я приблизился к кровати.

– Птичка, – тихо позвал я и откинул со лба волосы. Ее кожа горела. Казалась раскаленным металлом.

Я присел на кровать, стараясь не тревожить эту живую пирамиду. Анатолий повел ухом и уткнулся носом в ладонь Алекс. Звездочка на мгновение открыла один глаз, осуждающе взглянула им на меня, и закрыла. Лаки и вовсе не понял, что кто-то заглянул в комнату. И только Мистер Котик внезапно замурчал.

– Птичка.

Ресницы Алекс затрепетали. Она медленно распахнула глаза и одарила меня сонной улыбкой.

– Привет, – прошелестел ее голос. Рука потянулась к моей и мягко сжала. – Что на моей голове?

– Мистер Котик. Как ты себя чувствуешь?

Алекс аккуратно перевернулась на спину, закрыла глаза и приложила руку ко лбу.

– Как будто по мне проехался танк.

Мой пульс ускорился. Я потянулся к телефону, но Алекс перехватила мою руку и качнула головой.

– Рэй, во мне нет сыворотки. Это обычная простуда.

– Пусть Реджина осмотрит тебя.

Алекс закатила глаза и медленно сползла с кровати. Только тогда Лаки проснулся и начал вертеть головой.

– Ты должен был ее охранять, – шепотом отчитал его я, на что он смачно облизнул мое лицо.

– Вы уже ужинали? – зевнув, спросила Алекс и собрала волосы в высокий хвост.