– Я о том, что ты обладаешь определённым даром. Как он называется неважно. Но ты должен понимать, где проходят границы этого дара, когда он может помочь, а когда нет. И не заниматься противопоставлением с магами и магией. Судить людей нужно по-другому, по их делам и поступкам, по тому, что они делают в этой жизни. Потому что поступки, это почти всегда выбор человека. А наличие или отсутствие магии, нет. Это данность, которая от людей не зависит. На кого-то свалилось одно, на кого-то другое, и очень многие сами этому не рады. Или были бы счастливы, если бы обладали каким-нибудь другим, более полезным, с их точки зрения, даром. Но выбора нам никто не дал! Понимаешь? – сказал я.

– Понимаю, – сказал Топор, – именно поэтому я с вами и иду. Но это не объясняет того, как ты выжил!

– Видишь этот платок? – я коснулся повязанной на шею косынки, – это магический артефакт. Трофей, который я добыл в бою с наёмниками Ордена Паука. Он меня защитил. Честно говоря, я не был уверен, что поможет, но хвала богам, сработал!

– Каким богам? – заинтересовался Топор.

– Что? – не понял я, о чём он.

– Ты сказал «хвала богам», – сказал Топор, – вот я и спрашиваю, каким богам?

– Да это я так, ради красного словца, – пожал я плечами, – честно говоря, во всём происходящем, я пока ещё не нашёл внешнюю точку опоры. Не понял, во что верить.

– Если ты говоришь, что не нашёл внешнюю, выходит, нашёл внутреннюю? – спросил Топор.

– Типа того, – сказал я, – всё время её ищу. Без этого тяжко жить. Нужна система координат, в которой ты понимаешь, что такое хорошо и что такое плохо. В целом она у меня вроде как есть, но требует постоянной доработки.

– И что же это за система? – спросил Топор.

– Ты будешь смеяться, – сказал я, – но она простая до безумия. Дело в том, что всё уже давно было придумано за нас. Человечество проходило через множество войн, катастроф, испытаний и сумело понять, на чём можно строить будущее, а на чём нет.

– И? – заинтересованно сказал Топор.

– Общечеловеческие ценности, справедливость, мораль, – сказал я, – ясно, что у этих понятий могут быть разные трактовки, но общий смысл все понимают приблизительно одинаково. Например, те, с кем мы только что встретились, исповедуют порочную мораль и не способствуют ни выживанию человечества, ни его сохранению, ни уж тем более развитию. Это тупиковая ветвь эволюции. Такие были всегда и всегда будут, но человечество живо не благодаря им, а вопреки.

– Ты думаешь, что сможешь внести вклад в спасение человечества? – усмехнулся Топор.

– Все могут! Человечество, это большое здание, а мы кирпичики, из которых оно состоит. Если будет больше гнилых кирпичей, здание рухнет. Будет больше крепких, здание будет расти и уверенно стоять под ударами будущего. Сильные кирпичики могут поддерживать слабые кирпичики, находящиеся поблизости, и всему зданию от этого лучше, – сказал я.

– Но это вряд ли поможет всему человечеству, – скептически сказал Топор.

– Не думай о человечестве, это не обязательно. Помоги тем кирпичикам, которые рядом. В данном случае ты знаешь, о чём я тебя попросил, – сказал я.

– Но так-то я смотрю, что ты и сам неплохо справляешься, – сказал Топор, и в его голосе даже послышалось уважение.

– Это иллюзия, – сказал я, – когда справляюсь, когда нет. Вляпываюсь тоже часто, и периодически не могу переломить ситуацию. И сейчас у меня далеко не всё под контролем. Проблем больше, чем их решений. Если бы тебя с нами не было, эта стычка с бандитами могла пройти совсем по-другому. Даже сейчас успех был шатким. Одна пуля могла изменить расклад. Мы прошли по довольно тонкой грани.

– Ну да, – задумчиво покачал головой Топор, – если подумать, то да!

– Знаешь, а вообще так очень легко жить, когда пытаешься решать чужие проблемы, – сказал я.

– Почему? – удивился Топор.

– Не знаю, – пожал я плечами, – психологический феномен. Возможно, в нас где-то на генетическом уровне заложена забота о соплеменниках. А может быть, когда делаешь что-то для других, твоя совесть чиста, потому что ты не пытаешься накормить собственную корысть. И от этого становится легко и спокойно.

– И ответственности за ошибки меньше, – сказал Топор, – типа сделал всё что мог, но если не вышло, то не вышло. И для тебя ущерба никакого. Но ведь попытка помощи была, и она засчитана.

– Может быть, и это есть в какой-то мере, – сказал я, – но насчёт отсутствия ущерба ты, конечно, погорячился. Помощь всегда требует жертвы. Неважно чем: временем, усилиями, здоровьем или даже жизнью! И чем выше жертва, тем более ценна помощь и тем сильнее удовлетворение.

– То есть удовлетворение всё равно есть, – усмехнулся Топор, – а это разве не корысть?

– Ну, какая-то награда должна быть, пусть хоть удовлетворение от содеянного! – улыбнулся я.

– Что-то мы глубоко закопались, – сказал Топор, как думаешь, сегодня ещё будем убивать кого-нибудь?

– Да кто ж его знает? – развёл я руками, – надеюсь, что нет, но, скорее всего, придётся. Долго находиться в безопасности обычно не получается.

Мы шли по эстакаде уже долгое время. Здесь движение было организовано так, что поток в одну сторону раньше шёл внизу, а второй наверху. Вот по этой верхней дороге мы и топали. Обзор отсюда, в самом деле, был хороший во все стороны. Но и мы были как на ладони, чего я и опасался.

Правда, никакого осмысленного движения в округе не наблюдалось. Ни людей, ни даже животных или каких других тварей. Тишь, да гладь, да божья благодать!

Мы уже прошли «Бульвар Рокоссовского» и медленно, но верно приближались к «Черкизово». А за ним и до Барбинизатора будет просто рукой подать. Полотно второй дороги уже поднялось наверх, сравнялось с нами и теперь шло рядом. Скоро уже должно было быть место, где хорда пересекается с Щёлковским шоссе.

– Это что ещё за хрень! – сказал Топор, который первым заметил неладное.

– Хрени вокруг нас полно, скажи, что именно тебя напрягло, – спросил я.

– Там впереди большая развязка, – сказал Топор, – очень большая! Там наверчено дорог, что сам чёрт ногу сломит. Несколько уровней в развязке, минимум три.

– И? – спросил я.

– Ты что, не видишь? – удивился Топор.

– Как будто там многое разрушено, – сказал я, вглядываясь вдаль.

– Мне кажется, что наоборот, там как будто многое построено! – сказал Топор.

– Это узловая точка, – раздался голос Сирин, – теперь я уже жалею, что не вникала во все эти разговоры, но если это то самое место, про которое я думаю, то нам лучше обойти его стороной.

– А что это за место? – заинтересовался я.

– Это место, в которое мы, в общем-то, шли, когда нас Паук выпроводил с базы, – сказала Сирин, – наверху раньше располагалась большая база наёмников, которых потом перебросили к Барбинизатору, а внизу, на закрытых уровнях держали всяких тварей. Троглодитов в том числе, но не только.

– Зачем? – спросил я.

– Чтобы выпустить их на свободу, если кто-то будет пытаться отжать у Ордена контроль над территорией. Ну, я же рассказывала про зону отчуждения. Это один из центров, откуда должна пойти волна дикой фауны и сделать это место малопригодным для обитания. Эдакая мина замедленного действия, – сказала Сирин.

– Не, ну Паук точно больной! – вздохнул я.

– Судя по тому, что я успел узнать, ты совершенно прав, – сказал Топор.

– Мне кажется, что Ордену приходит конец! – вдруг весело сказал я.

– Почему? – удивлённо хором сказали Фая и Сирин.

– Исходя из того, что я видел, в Ордене всё идёт наперекосяк, и он скоро будет похоронен под своими же собственными проектами, – сказал я, – начиная с Барбинизатора, с постоянных поражений от меня и моей группы, взрыв и побег рептилоидов в большом количестве… и это, наверное, только верхушка айсберга. Их творения начинают уничтожать своих творцов. Мы сами были этому свидетелями.

– Ну так зачем тогда к нему лезть, раз он сам скоро умрёт? Зачем ты тогда вернулся в него? – спросила Сирин.

– Потому что нужно подтолкнуть! – сказал я, – а то вдруг сумеют выкрутиться? Нет, нужно, чтобы он упал и умер со стопроцентной вероятностью.

– Хрен с ним с Орденом, – сказал Топор, – что мы сейчас делать будем?

– А ты что предлагаешь? – спросил я, – ведь это была твоя идея идти по шоссе.

Топор почесал свою шевелюру.

– Ну, я же не знал, что проход может оказаться заблокированным, – чуть виновато сказал он.

– Проход может и не быть заблокированным. Вопрос кого мы встретим, если пойдём туда, – сказал я, – Сирин, ты что думаешь?

– Я вообще не думаю, – ответила птица, – наёмников отсюда снимали, но что было дальше, я понятия не имею. И что в нижних хранилищах тоже не знаю. Может быть, здесь вообще сейчас всё опустело. А может, и нет!

– Я не вижу никакого движения, – сказал я, – может быть, мы, в самом деле, стоим перед пустым домом и боимся войти. А всё, что страшного внутри, это только плод нашей фантазии.

– Думаешь, стоит рискнуть и пойти через развязку? – спросила Сирин.

– Я думаю, что сейчас мы спрыгнуть на землю не сможем, – сказал я, – чтобы спуститься, придётся возвращаться далеко назад. А делать этого совсем не хочется. Я вижу, что вон та ветка эстакады поднимается высоко над другими. Мы можем попробовать пройти по ней.

– Но она сворачивает куда-то в сторону, – сказала Сирин.

– Ну и что? Уйдём от развязки, сойдём с этой эстакады и пойдём дальше по земле, через застройку. У меня полное ощущение, что там дальше пусто! – сказал я.

На самом деле я говорил не голословно, а обладая некоторой информацией. Как только мы начали обсуждать эту развязку, я тут же проверил её своими щупальцами. Было, правда, далековато, но я не заметил никаких очагов маны. Как будто развязка брошена предыдущими обитателями.

А если там были какие-то животные с малым содержанием маны, которых я отсюда не почувствовал, то с ними мы должны были справиться. Тем более, если будем занимать стратегическую высоту на самой высокой эстакаде развязки.

– Я не против пройти прямо, – сказал Топор, – обходить, в самом деле, придётся очень далеко.

– Я как все, – сказала Фая.

– А мне вообще всё равно! – пожала плечами Сирин.

Мать и дочь я спрашивать не стал, потому что они шли туда, куда им скажут.

– Ну, через развязку, так через развязку, – сказал я и пошёл вперёд. Остальные двинулись за мной. И хотя я был почти уверен, что впереди пусто, некое тревожное предчувствие всё равно шевелилось в груди.

5. Кроль

Впрочем, тревожными предчувствиями меня было не удивить. Они меня практически не оставляли и почти всегда оправдывались. Карусель проблем и сложных ситуаций никогда не заканчивалась.

Ладно, пока что всё было нормально и возможно у меня просто очередной приступ паранойи.

– Сир, расскажи мне про кристаллы! – спросил я у птички, чтобы отвлечься.

– Про какие кристаллы? – удивлённо вскинула брови она.

– Про те, что находятся в сердце всех ваших баз, – сказал я.

– Не всех… – сказала Сирин и осеклась.

– Хорошо, что мы оба понимаем, о чём идёт речь, – сказал я, – меня интересует, что это такое, как работает и почему Ордену удаётся использовать кристаллы таким… плохим образом.