– Я просто устала, – выдавливаю из себя, но он качает головой.

– Нет. Ты возбуждена.

Я хочу возразить, но он уже рядом. Его рука – большая, тёплая – обхватывает мою шею сзади и мягко, но настойчиво притягивает меня к себе. Я чувствую его запах – свежий душ, мужской аромат духов, чуть солоноватый вкус его кожи, когда он приближается.

Как запах далёких странствий и трансатлантических перелётов…

Его губы касаются моих – не резко, не грубо, а с такой нежностью, что я почти плачу. Я не ожидала этого. Не ожидала, что он будет таким… осторожным. Но в следующее мгновение его руки обхватывают мою талию, и он прижимает меня к себе так сильно, что я ощущаю стальную твёрдость его тела через ткань джинсов.

Его член уже готов. Он возбуждён… О Боже…

– Ты знаешь, чего хочешь? – шепчет он мне в губы.

– Не… – начинаю я, но он перебивает.

– Тогда я скажу тебе.

Его рука скользит вниз, под юбку, по бедру, под трусики. Его пальцы находят меня – мокрую, пульсирующую, готовую.

Он издаёт хриплый стон, когда чувствует, как я вся дрожу от его прикосновения.

– Боже, ты такая горячая…

Он мягко но настойчиво проскальзывает пальцем внутрь. Моя киска сжимается вокруг него, и он издаёт глубокий, почти звериный стон.

– Разве ты не знала, что ты принадлежишь только мне? – шепчет Роман мне в ушко, целуя шею, покусывая мочку, заставляя меня вскрикнуть от острых иголочек наслаждения, пронзающих меня в это же мгновение. – Что с того момента, как ты вошла в кабину, я не мог думать ни о чём другом?

– Роман… – шепчу я, и это уже не протест, а мольба.

Он легко подхватывает меня под попку, и я обвиваю его бёдрами. Его губы находят мои снова, и этот поцелуй уже не нежный – он жадный, голодный, почти болезненный от страсти и бешеного неконтролируемого желания.

Я чувствую его язык, вторгающийся в мой ротик, исследующий каждый уголок, заставляя меня стонать.

Он несёт меня к кровати. Аккуратно опускает, как фарфоровую куклу.

Я смотрю на него – на его лицо, напряжённое от желания, на его глаза, в которых пляшут бешеные языки огня. Он срывает футболку одним движением, и я впервые вижу его обнажённым. Широкие плечи, рельефный пресс, на котором темнеют соски, весь влажный от пота. Его грудь вздымается от частого дыхания.

– Посмотри на меня, храбрая девочка, – произносит он. – Смотреть на тебя – это как смотреть на огонь. Опасно. Но невозможно отвести взгляд.

Звякает пряжка ремня. Он расстёгивает джинсы.

Из ширинки упруго выскакивает его член – длинный, толстый, уже налитый кровью, с капелькой прозрачной жидкости на головке. Он берёт мою руку и кладёт её на него. Я чувствую, как он дрожит под моим прикосновением.

Становится твёрже, ещё толще… Пульсирует под подушечками моих пальчиков…

– Возьми его, – шепчет он. – Покажи мне, что ты умеешь.

Я обхватываю ствол ладонью. Роман тяжело дышит. Его глаза закрываются, и он издаёт стон, будто я уже подвела его к краю пропасти.

– Ты… боже… ты невероятная…

Он срывает с меня блузку, обнажая мои груди, которые саднит от желания. Его взгляд прикован к моим соскам – затвердевшим, как две алые горошинки, чувствительным.

Он наклоняется и берёт один в рот. Его язык обводит сосок, заставляя меня дрожать всем телом. Я вскрикиваю, когда он прикусывает его чуть сильнее.

– Больно? – шепчет он, целуя грудь, переходя к другому соску.

– Нет… да… ещё… – прошу я, и он смеётся.

– Ещё? Тогда будь готова.

Резким рывком стаскивает с меня юбку, трусики. Я лежу совершенно обнажённая перед ним. Он смотрит на меня, как на подарок, которого долго ждал.

– Ты такая красивая, малыш, – говорит он. – Совершенная.

Он встаёт на колени перед кроватью, опускается между моих ног. Его язык касается меня – медленно, нежно, но с такой уверенностью, что я сразу чувствую – он точно знает, что делает. Я хватаюсь за простыню, когда он начинает двигаться, лаская меня, вводя язык внутрь, заставляя меня стонать, извиваться, молить о большем.

– Роман… пожалуйста… – шепчу я, и он поднимается, целуя меня в губы, и я чувствую свой собственный вкус.

Он входит в меня – медленно, но глубоко. Я вскрикиваю, когда чувствую его внутри. Он заполняет меня полностью, плотно, почти болезненно, но это так невыносимо приятно, что я не могу сдержать слёз.

– Посмотри на меня, малыш, – хрипло бормочет он. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончаешь. Хочу, чтобы ты целиком принадлежала только мне… Твоё желание, твоя душа…

Он начинает двигаться. Медленно, глубоко, почти не отрываясь. Каждый его толчок – как удар током, проносящийся мощнейшим разрядом по всему телу. Я чувствую, как я вся буквально накаляюсь, как обнажённый провод, как внизу живота собирается вихрь, который вот-вот разорвёт меня на части.

– Да… ещё… – умаляю я.

Он ускоряется. Его движения становятся жёстче, быстрее. Я кричу, плачу, молю, прошу его не останавливаться.

– Кончай, Жанна, – шепчет он мне в ухо. – Кончай, малыш… Ты уже готова… Я так хочу, чтобы ты кончила первой…

И я кончаю. Всё тело сотрясается в оргазме, я кричу его имя, как заклинание, как молитву. Он идёт за мной, кончает глубоко в меня, с хриплым стоном, обнимая меня так крепко, что я чувствую его сердце, бьющееся у меня в груди.

Его горячий жаркий член всё ещё пульсирует во мне глухими толчками, пока его семя изливается в меня, наполняя до краёв.

Мы лежим, не отпуская друг друга. Его дыхание тяжёлое, тёплое. Моё – сбившееся. Он целует меня в лоб, в губы, в шею.

– Это был лучший секс в моей жизни, – вырывается у меня.

– Лучший секс в твоей жизни? – зарывается Рома мне в волосы.

– Да, – отвечаю я, не задумываясь.

Он смеётся, и это самый красивый звук, который я когда-либо слышала.

– Тогда ты ещё не видела, на что я способен.

5

Рома не отпускает меня всю ночь. До самого рассвета.

Даже когда я падаю в обморок от оргазма – тело дрожит, как порванная струна, перед глазами всё плывёт, мои длинные ногти впиваются в его спину, оставляя кроваво-алые полосы – он не отпускает. Его руки – как канаты, обвивающие моё тело, будто удерживающие меня от того, что я разобьюсь на кусочки. Он знает – я не разобьюсь. Я сгорю, но не разобьюсь.

– Но ты ещё не кончила по-настоящему, – шепчет он, когда я вскидываю голову, пытаясь вырваться из ловушки собственного тела. – Ты только начала.

Он резко переворачивает меня на живот. Я даже не успеваю пикнуть, как его тёплая властная ладонь сжимает мою талию, а другой рукой он раздвигает мои бёдра, не давая мне сомкнуть их. Я чувствую, как его член, ещё влажный от моей смазки, снова упирается в мою влажную щель.

Но он не входит. Он ждёт. И я чувствую, как его пальцы – жесткие, но не грубые – входят в меня сзади. Два. Три. Медленно. Глубоко. Я кричу, когда он находит секретную точку – ту, что скрыта внутри, где всё дрожит, где всё сжимается от одного лишь прикосновения к ней.

– Ты такая… мокрая… – шепчет он, и его голос – как тёмное вино, стекающее по моей коже. – Ты вся течёшь от меня, Жанна… Ты хочешь этого.

Он входит в меня.

Один толчок – и я теряю дыхание. Он вонзается до самого конца, до самого дна, и я чувствую, как его член упирается до самой дальней точки где-то глубоко внутри меня, где я не могу дышать, не могу кричать, не могу даже думать. Только чувствовать.

– Боже… – вырывается у меня, – ты… ты… разрываешь меня…

– Да, – шепчет он, и его руки сжимают мои бёдра до боли так сильно, что я чувствую его бешеный пульс сквозь тонкую возбуждённую кожу. – Я хочу разорвать тебя на миллиарды кусочков… и потом снова собрать. И разорвать тебя снова… Ты моя, малыш. Только моя.

Он начинает двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок – как удар молотом по наковальне. Я чувствую, как его член сжимается внутри меня, как он набухает, как он растёт и становится твёрдым, как камень, когда я начинаю вся дрожать. Я чувствую, как он почти пронзил меня до самого горла – и в этот момент я взрываюсь.

Снова.

И снова…

Оргазм ломает меня, бьёт, как молния. Я кричу, но он прижимает ладонь к моему рту:

– Т-шш, малыш… да, так, моя девочка… Так… Как ты кончаешь…

Я кричу прямо в его ладонь, прикусываю её зубами, моё тело извивается под ним, как пойманная птица, но он не отпускает.

Он держит меня. И когда я наконец опадаю, он вытаскивает свой огромный фаллос, а затем вновь входит – без паузы, без передышки.

– Сколько ты ещё сможешь? – шепчет он мне в ухо, когда я уже не могу думать, не могу говорить, не могу даже дышать. – Сколько раз ты сможешь кончать? Пять? Десять? Пока я не устану?

Я не отвечаю. Я не могу. Я только киваю, и он смеётся – низко, грубо, с наслаждением.

Он ставит меня на колени. Я опираюсь на кровать, мои бёдра широко раздвинуты, я вся – мокрая, дрожащая, раскрытая перед ним, как книга.

Которую он только начал читать.

Рома стоит позади меня, его огромный твёрдый член упирается в мою дырочку, и он начинает медленно входить – настолько медленно, что я буквально чувствую каждый миллиметр его восхитительного ствола, скользящего в меня.

Его член раздвигает меня, раскрывает меня, как будто я – дверь, которую он впервые открывает. Я громко кричу, когда он доходит до конца.

– Глубже… – прошу я, и он улыбается.

– Ты хочешь глубже? – шепчет он, и его рука обхватывает мою грудь, сжимает сосок до сладкой невыносимой боли. – Ну тогда держись, малыш.

Он начинает трахать меня с такой силой, что кровать скрипит, как старый корабль в бурю. Мои груди трясутся от бешеной качки, соски затвердели, как два драгоценных камушка. Он обхватает мои бёдра и приподнимает меня, чтобы я сидела на нём, полностью на нём, и тогда я понимаю – он хочет, чтобы я двигалась.

– Двигайся, – приказывает он. – Покажи мне, как ты любишь.

И я подчиняюсь. Медленно. Вверх. Вниз. Каждое движение – как сладкая пытка. Я чувствую, как его член касается моей тайной точки каждый раз, когда я опускаюсь на него.

Стон вырывается у меня, когда поднимаюсь – и он резко входит, когда я снова опускаюсь.

– Да… да… ещё… – кричу я, и он хватает мои волосы, поворачивает мою голову и целует меня – жестко, глубоко, до боли, и я чувствую вкус крови, смешавшейся с нашей слюной…

Я кончаю в третий раз. И Рома не останавливается.

Он переворачивает меня на спину. Его руки – как тиски – прижимают мои запястья к кровати. Он входит в меня снова, без паузы, и теперь его движения – короткие, резкие, как удары молота. Я кричу, но он прижимает свои губы к моим – и я кусаю их, чтобы не закричать слишком громко.

– Ты… ненасытная… – шепчет он, когда я снова кончаю, – ты… сумасшедшая…

– Это всё ты… виноват… – шепчу я, и он только смеётся.

Рома встаёт, поднимает меня на руки, мои ноги обхватывают его, и я висну на нём, как якорь. Он идёт к зеркалу – и я вижу себя. Нас обоих.