Развод. Ведьмы не стареют (страница 8)
– Ладно, тогда я тебя ждать не буду, поужинаю и спать.
– Ян, я постараюсь успеть к ужину.
– Не спеши, дорогой, я же всё понимаю.
Всё прекрасно понимаю. Что столько лет прожила с лживым двуличным человеком.
Или я была настолько слепа?
Нет, не любовью ослеплена. Скорее… скорее какой-то верой в людей, что ли. Верила, что если я вот такая правильная и честная, то и вокруг все такие же.
Особенно мой муж, неподкупный, преданный, верный.
Сейчас мне даже интересно, он всегда был таким? Ну, то есть, всегда изменял? Всегда лгал? И я всегда обманывалась?
Мерзко и противно.
Сажусь за руль, завожу, отъезжаю, поворачиваю за угол и торможу, заезжая на другую парковку. Я увижу машину мужа, если она будет выезжать, а он меня скорее всего не увидит.
Жду. Минута, две, три, пять…
Выхожу из машины, осторожно возвращаюсь во двор, смотрю.
Машина Ивана так и стоит, даже не заведена.
Значит, вернулся к Арине?
Вот же… стручок недоделанный.
Ладно.
Значит дальше мы действуем по плану.
Еду домой. Вспоминаю разговор с Эвелиной о походе в клуб.
Завтра.
Захожу в гардеробную. Да, на самом деле у меня и вещей-то для клуба нет. Всё такое… благопристойное, что ли… ну, обычная одежда уважающей себя женщины средних лет. Или я уже не средних? Уже старших?
Не важно.
Захожу в ванную, в зеркало смотрю.
Да, выгляжу я не плохо.
Но всё это иллюзия, что в сорок пять можно выглядеть на тридцать. Это я как косметолог со стажем знаю.
Всё равно выдаёт нас, девочек за сорок наш взгляд. Он… другой. Вот другой и всё тут. Можно натянуть кожу, надуть губы, заморозить морщинки, даже шею можно сделать идеальной, но глаза!
Особенно, если ты не полная клиническая дура с пустым взглядом…
В наших глазах другое.
И я не могу сказать, что это плохо. Нет. У каждого возраста есть своя прелесть.
В двадцать ты свежа как роза, открыта миру, наивна, ждёшь счастья.
В двадцать пять ты уже кое-что знаешь, но ты всё так же молода, прекрасна и полна надежд.
В тридцать ты считаешь себя уже пожившей и опытной, у тебя уже есть багаж, ты уже можешь многое сказать об этой жизни!
В сорок… в сорок ты смотришься в зеркало и видишь то лицо, которое ты заслужила. Если была хорошей девочкой эти двадцать лет – то и лицо у тебя хорошее. А если нет, то… пожинаешь плоды.
А в сорок пять… в сорок пять ты понимаешь, что еще совсем не вечер! И столько всего может быть впереди! И надо жить и радоваться жизни.
Да, всё сказанное выше – это чисто моё мнение, на личном опыте основанное, может быть у кого-то не так, и кто-то уже в двадцать не юн и не наивен, что ж, бывает.
А я, мне кажется, сохраняю наивность и в свои сорок пять.
Ужинать не охота. Нет желания.
Дочь дома, стучу к ней в комнату.
– Мамуля, привет, ты чего поздно?
– К Арине заезжала, она приболела, Ярик просил проведать. Как ты?
– Занимаюсь, надо к докладу подготовиться.
– Хорошо.
Дочь учится в институте, целеустремлённая девочка. Постоянно думаю, что с ней будет, когда она узнает? Ядвижка так любит отца… Нет, меня, конечно, тоже, но всё-таки Иван у неё номер один.
Я всегда считала, что в семье это норма, мальчишки мамины, девчонки папины. Но как быть после развода? Хорошо, что они у меня уже взрослые. Надеюсь, будет полегче.
Возвращаюсь к себе, хочется принять ванну. Наполняю, соль высыпаю магниевую, очень люблю принимать ванны именно с ней. Ложусь.
Эх, мне бы еще бокал просекко. И жизнь удалась. Почти.
Если вырезать из неё брак с негодяем и предателем.
Скоро проведём эту операцию, а пока…
– Алло, Эвелина? А почему бы нам завтра не прошвырнуться по бутикам? Мне же нужен наряд для клуба? Давай, в обед, жду тебя в «Плазе».
Помирать, так с музыкой!
Глава 19
– Вот это секс!
– Да уж…
Смотрю на себя в зеркало и мне… нет, мне не смешно, мне грустно немного. Грустно оттого, что я вынуждена заниматься всей этой херней, простите за мой французский.
Но я сама во всё это ввязалась, сейчас на попятный идти поздно. Особенно после того, как вчера муж нагло заявился домой уже в начале первого. И даже не потрудился объясниться. А я не потрудилась спросить – что же за документы ты так долго проверял, любимый? Главное, не заразился ли вирусом? Или тебя не берёт?
Золотое платье с декольте, пайетками и бахромой. Эвелина говорит – последний писк.
– Да, гламур нулевых возвращается, он же шик восьмидесятых.
– Он же треш двадцатых, да?
– На лету схватываешь, к нему еще надо голые туфли.
– Голые?
– Ага, прозрачные, со стразами, сейчас подберём. Чулки можно, голые ноги, конечно, лучше.
– И ноги голые? Не май месяц ведь?
– Наденешь шубу, в такси… Как мы ездим?
– Вы так себе кормилицу не застудите?
– С кормилицей у нас все норм. – смеётся нахальная эскортница, она мне, кстати, всё больше нравится, хваткая девка, своего не упустит. Хотя, если бы не я – круто бы она с Ванечкой облажалась. А может и не облажалась бы, выкрутилась. – Почему вы все считаете, что у нас кормилица между ног? Чтобы быть содержанкой или эскортницей нормальной этого мало. Кормилица у меня тут. – она показывает на голову. – Без неё стояла бы я на трассе.
Думаю, она права. Смотрю на себя в зеркало.
Нет, на проститутку не тяну, всё-таки интеллект в глазах, образование. Но что-то мне подсказывает, что многие из девочек того клуба куда мы идём могут похвастаться тем же.
Как говорила одна гламурная писательница из тех же нулевых о рублевских жёнах – здесь дурочек нет.
Вот и я думаю в эскорте совсем уж дурочек нет.