Матвей завёл меня за тяжёлую бархатную шторку и задёрнул её за нами. Здесь как будто было продолжение ложи – те же цвета и подсветка, было большое панорамное окно в основной зал клуба, где и проходил концерт. Наверное, с той стороны оно было непрозрачным, потому что из зала были видны только тёмные стеклянные панели, а вот отсюда всё было прекрасно видно – и диджейский пульт, и танцующую толпу.

А ещё тут у противоположной стены этой узкой комнатки стоял диван и напротив него от пола до потолка высился блестящий металлический шест.

Я осмотрелась, а потом подняла глаза на Зимина. В груди тут же что-то болезненно толкнулось, а потом сжалось. Ярко-синие глаза МаЗа, которые я по постерам изучила до мельчайшей крапинки в этой глубокой синеве, сейчас казались настолько тёмными, что почти чёрными.

Он был пугающе красив. Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы осознать, что я точно не сплю, в очередной раз провалившись в небытие в наушниках под его голос.

Матвей продолжал смотреть на меня молча. А о том, что он подошёл совсем близко, я осознала не сразу и как-то внезапно, отчего меня словно горячей волной накрыло. Щёки обожгло, дыхание сбилось, в кончиках пальцев тревожно закололо.

– Слишком хрупкая… – Зимин сказал это тихо и как будто сам для себя, а не обращаясь ко мне. Но потом его взгляд сфокусировался на моих глазах. – Уверена, что выдержишь?

– Выдержу что? – Мой голос прозвучал едва слышно и был больше похож на шелест.

Нет, я не идиотка, но я абсолютно не хотела слышать ни доводов разума, ни чувство самосохранения, в истерике стучавшего в толстое стекло моего очарованного мозга. Я словно свеча оплывала под демоническим, лишающим воли взглядом того, кого считала своим идолом. Я столько времени всматривалась в его образ и вслушивалась в его чарующий голос, что сейчас разум просто отказывался воспринимать его как реальность, как живого человека из плоти и крови.

– То, зачем ты сюда пришла, Лисичка.

– Я… – слова застряли, а из лёгких вырывался рваный выдох, когда Матвей поднял руку и сначала мягко нажал большим пальцем мне на нижнюю губу, а потом спустился им по шее и провёл по моей груди – по обнажённой коже прямо над линией декольте платья.

В момент я ощутила себя абсолютно голой. Короткое серебристое платье без бретелей, которое я специально купила для концерта, словно испарилось, оставив меня полностью открытой и беззащитной.

Снаружи из-за шторки послышался звон битого стекла, но МаЗ никак не отреагировал, даже глазом не повёл, меня же этот звук словно отрезвил. Будто с этим стеклом разбилось и то самое, калёное, из-за которого так долго и безуспешно пыталось пробиться опоздавшее чувство самосохранения.

Стало страшно.

Очень страшно.

Будто ледяной водой обдали и на мороз выставили.

Я почувствовала, как в коленях появилась уже совсем другого характера дрожь.

Сжав плотно губы, я сглотнула и, продолжая смотреть Матвею в глаза, отрицательно качнула головой.

В ответ он лишь едва заметно приподнял бровь и чуть склонил голову на бок, продолжая рассматривать меня, словно кот мышь перед тем, как вцепиться в неё клыками.

– Поздно сдавать назад, Лора, – на его идеально-красивом лице мелькнула улыбка и тут же потухла, когда он сделал ко мне решительный шаг, сокращая между нами последний метр.

Всё моё тело бросило в жар в этот момент, а желудок сжался от страха. Я в панике подалась назад от него, но буквально через несколько шагов упёрлась спиной в стену, а руки Матвея заключили меня в ловушку, встав рядом с головой.

Мне стало нечем дышать. Нечем – кроме его дурманящего запаха.

Недосягаемая сказка вот-вот должна была разбиться о жуткую реальность, и даже от осознания только этого факта меня начинала бить крупная дрожь.

Зимин оторвал одну руку от стены и снова, как там, в общем зале вип зоны, пропустил сквозь пальцы прядь моих волос, потом, едва касаясь, погладил тыльной стороной кисти моё плечо до локтя.

– Не надо, – прошептала я, ощущая, как во рту стало сухо, а в горле появилась горечь. – Пожалуйста.

– Не надо? – Матвей с недоумением свёл брови. – Почему? Я не стану делать тебе больно, Лисичка. Нам обоим понравится.

Страх отдавал пульсацией в затылке, но вместе с ним я снова стала ощущать волнующее покалывание под ложечкой. Электрической вспышкой в мозгу блеснула мысль – а что если…

Многим ли повезёт потерять невинность со своим кумиром? С тем, о встрече с которым грезила так долго? Просто о встрече!

Моя подруга Эля бы сказала, что будет что вспомнить!

Но… мне слишком страшно. Я кожей ощущала, насколько МаЗ… опасен. И то, что мне казалось, я знаю его – лишь иллюзия.

Я знаю образ на сцене, но я понятия на самом деле не имела, что он за человек.

Нет.

Нельзя.

И едва я набрала воздуха в лёгкие, чтобы ещё раз, насколько смогу твёрдо, сказать «нет», как Матвей наклонился и прижался своими губами к моим. Жёстко, властно. Лишив меня малейшей попытки на сопротивление.

Меня словно в кипящую лаву столкнули. Каждая клеточка в теле подверглась ядерной реакции. Волоски на руках встали дыбом, ноги подкосились. Я собрала все свои силы и попыталась оттолкнуть его, но Зимин и сам отпустил меня и замер, весь напрягшись. Потому что где-то в клубе раздались три громких коротких выстрела.

Мамочки…

Лицо Зимина в момент стало жёстче, черты заострились. Он отстранился и чуть наклонил голову, прислушиваясь. За окном в основном зале раздались крики, вспыхнул свет.

– Боже мой… – прошептала я, ощущая, как внутри всё леденеет от страха.

Там же сейчас такая давка начнётся… И мне тоже нужно выбираться, но я понятия не имею, куда бежать и что делать! Мамочки…

В горле моментально стало сухо, и я почувствовала, как моя нижняя губа начала дрожать. Я вонзила ногти в ладони в попытке вырубить панику, переключив внимание на физическую боль, но это помогло мало. А точнее никак.

– Пошли, – Матвей схватил меня за руку и потянул за собой.

– Куда?! – Мой голос неожиданно для меня самой сорвался на истерический визг.

– Подальше отсюда.

Больше он ничего не сказал. Вытащил меня за руку в общий зал вип ложи, где другие парни из «Тотем», тоже переполошившись, ждали нас.

На их лицах не было и капли той расслабленности и ленивого веселья, что пять минут назад.

– Держи, Мот, – барабанщик швырнул Матвею рюкзак, тот поймал его на лету. Остальные тоже похватали куртки и телефоны.

Быстро расстегнув рюкзак Зимин вытащил оттуда… пистолет.

Самый настоящий!

Я замерла, не дыша. Хоть в реальности никогда оружия и не видела, но почему-то была уверена, что это совсем не зажигалка.

Меня сковало новой волной ужаса, и я попятилась назад, пока Зимин с ледяным спокойствием и абсолютной отточенностью каждого движения проверил пистолет, передёрнул его верхнюю часть, а потом быстро засунул за пояс джинсов.

Он не выглядел ни испуганным, ни растерянным. Взгляд, движения – абсолютная концентрация и сосредоточенность. Словно… словно для него это была обычная жизнь. Что-то совершенно привычное.

– Надень, – он выдернул из рюкзака чёрную объёмную ткань и бросил мне. Но когда я, словно парализованная, продолжала стоять и смотреть на него, нахмурился и прикрикнул: – Быстрее, Лора!

Его строгий, хоть и негромкий, окрик вытолкнул меня из ступора, и я развернула ткань дрожащими руками. Это была толстовка. Большая, чёрная, явно мужская. Она пахла… как он.

Всхлипывая и едва совладав с тремором рук, я всё же нашла нижний край и натянула толстовку через голову, просунула руки в рукава. Она оказалась сильно велика на меня, доходила почти до колен, полностью скрывая платье.

– Волосы тоже спрячь, – бросил Матвей на ходу, уже таща меня за локоть к двери.

Я не понимала, что происходит и что мне делать. Мне хотелось зажмуриться и в момент оказаться в своей комнате в общежитии, потому что в реальность происходящего было поверить очень сложно. И мне было очень страшно. Страшно настолько, что мозг отказывался думать. Второй рукой я свернула волосы жгутом и затолкала за шиворот, натянула капюшон и безропотно бежала за МаЗом, потому что понятия не имела, что делать. Если бы он бросил меня сейчас, я бы просто забилась в какой-нибудь угол и закрыла глаза ладонями. И не встала бы, пока всё не закончилось.

Первым по коридору шёл Стас, за ним Адриано, потом Матвей и я, остальные парни сзади. Свернув за угол, мы услышали ещё два выстрела. Я не смогла сдержать вскрик и зажмурилась, но Зимин припустил почти бегом, крепко зажимая в одной руке пистолет, а в другой моё запястье.

– Мот, это те, о ком я думаю? – На бегу негромко спросил Роман.

– Да. Уверен, они. Нужно связаться с Шорохом. На крайний – с Артистом или Немцем.

Божечки, кто все эти люди? И что-то мне подсказывало, что знать мне о них совсем не следует.

– Ох! – у меня вырвался ещё один вскрик, когда мы спустились по пролёту ступеней. Бежать на шпильках было совсем неудобно, и я подвернула ногу на последней.

Зимин притормозил, бросил на меня короткий взгляд, а потом, ничего не говоря, наклонился, и через секунду картинка перед моими глазами закружилась, а живот упёрся в его твёрдое плечо.

Он просто перебросил меня через плечо, словно я мешок с сахаром, и без какого-либо напряжения продолжил бежать по коридору, будто я совсем ничего не весила.

Я чувствовала его горячую ладонь на своих бёдрах, у самой кромки моего короткого платья, и это ощущение прорвалось даже сквозь леденящий страх от всего происходящего. Он мог бы держать меня и чуть ниже.

Я моргнула, пытаясь рассеять хаос в своей голове. Сейчас, в этой сумасшедшей суматохе, последнее о чём следовало беспокоиться, так это о руке МаЗа возле моей задницы.

В живот больно давило его плечо, и я попыталась чуть отодвинуться. Зимин же на ходу чуть поправил меня на плече, а потом… потом я подняла голову, и дыхание сбилось.

– Там! – взвизгнула я, увидев в конце коридора сзади нас двоих. И они явно были с оружием! Божечки!

Меня резко замутило, и я изо всех сил вцепилась в футболку Зимина, когда он резко развернулся. Роман и Данил в мгновение отклонились в разные стороны, а Матвей… сделал в сторону бегущих несколько выстрелов. У меня заложило уши от резкого звука, а в глазах тут же потемнело от страха, и я даже не увидела, что же случилось с теми, кто нас преследовал. Все силы ушли на то, чтобы сдержать тошноту, а потом я отключилась.

Одна

Глаза я открыла с трудом. Голова гудела и мне было жарко. Единственным желанием было зажмуриться и снова уснуть, но потом в памяти вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера и я, резко втянув воздух, села на постели.

На постели…

Голова закружилась от резкой смены положения, и мне пришлось сдавить виски пальцами, чтобы немного притормозить его. И когда это всё-таки удалось мне, я распахнула глаза и ошалело осмотрелась.

Я находилась в квартире. В довольно большой студии с высокими потолками и огромными в пол окнами, сейчас закрытыми тяжёлыми темно-зелёными шторами.

И хоть шторы и были явно блэкаут, я смогла определить, что за окном светло.

О! Вот блин!

Значит, уже наступил следующий день.

Внутри всё сжалось, в груди вспыхнуло. С опаской и замирающим сердцем я сначала перевела взгляд на постель рядом.

Никого. И не примято.

Потом откинула тяжёлое одеяло в пододеяльнике тёмно-кирпичного цвета и посмотрела на себя, задержав дыхание.

На мне по-прежнему было надето моё серебристое платье, которое теперь показалось слишком… шлюшьим.

Толстовка Зимина лежала на плетёном кресле недалеко от кровати, там же на полу стояли мои туфли на шпильке.

Я прислушалась. Не похоже было, что в квартире был кто-то ещё.

Откинув одеяло, я осторожно встала на пол босыми ногами. Ну почти босыми – тонкий капрон колготок особенно не менял ситуацию.

Пол оказался прохладным, но стоило сделать шаг, и я ступила на мягкий каракулевый ковёр, и пальцы ног обволокло приятным теплом.