– Ничего.

Лифт останавливается, Тагир приглашает меня выйти первой.

– А если честно? Мне любопытно.

– Любопытно? Что ж…

Прохожу к двери тамбура, за ней двери в мою квартиру и квартиру Лалы.

– Смешно стало, что вы мне предложили всего десять тысяч.

– Мало? Извини, я расценок не знаю.

– А вы загуглите на досуге.

– Хорошо. А что, если бы больше дал согласилась бы?

Снова этот его нахальный прищур, оценивающий взгляд, от которого у меня мурашки.

– Не согласилась.

– Только потому что я предложил, да? Кавказец? Вы же нас чурками считаете?

– А вы нас шлюхами, что? Ничья, один-один?

Усмехается, голову опускает, качает ею…

– Смешная ты, Саша. Я не считаю русских девушек шлюхами.

– Но деньги мне предложили не задумываясь.

– Согласен. Предложил. Я просто хотел тебя проверить.

– Отличный способ проверки, браво. Спокойной ночи, Тагир. Надеюсь, больше мы с вами не будем пересекаться.

– Извини, но будем. Я приехал в столицу надолго, буду часто навещать сестру. Может даже поживу у неё.

Он говорит это и смотрит на меня. Прожигает. Обволакивает. Оценивает мою реакцию.

Её не должно быть, но она есть.

Мне страшно.

Я не хочу его видеть.

Я его боюсь.

И в то же время…

Почему-то мои щёки жаром опаляет.

Он будет приезжать? Будет тут жить? Совсем рядом? Боже…

Открываю дверь тамбура, потом свою.

– Спокойной ночи, Саша, и будь осторожна. Не общайся с дурными людьми.

– Спасибо за заботу.

Захожу, закрываю замок, прислоняюсь к дверному полотну.

Господи, какой странный день.

Зачем я напялила эти шорты утром?

Зачем потащилась в клуб?

Зачем встретила Тагира…

Господи…

Алина! Я же должна ей написать!

Пока я тут ловлю флешбэки её там могут…

Только бы успеть!

Открываю мессенджер, быстро печатаю, вижу, что Алина в сети, читает. Отправляет мне знак вопроса.

Я пишу, чтобы она была осторожнее с Гурамом, в двух словах пытаюсь объяснить схему.

Подруга молчит.

Я нервничаю.

Снимаю ботильоны, пальто, иду в ванную, чтобы смыть макияж, смотрю на себя в зеркало.

Глаза сверкают, щека алые, губы опухшие искусанные, ну и вид у меня. На самом деле выгляжу я очень классно. Просто чистый секс.

И такой меня видел Тагир…

Почему от этой мысли так жарко внизу живота, где-то под пупком, там всё крутит, сжимается. От этого волны идут по телу. Так… сладко…

Нет! Мне не нравится Амирханов! Он абрек какой-то! Мужлан.

Горец!

Пусть выберет себе такую же горянку и предложит ей десять тысяч! Или нет, своим-то они не деньги предлагают. Своим-то руку и сердце!

Деньги это для русских шлюх!

Нет уж, спасибо!

Обойдусь как-нибудь.

Телефон вибрирует, открываю сообщение и застываю в шоке.

Глава 10

«Закрой свой рот, дешёвка, если узнаю, что ты языком треплешь, отрежу его к хренам».

Дрожу. Телефон чуть из рук не падает.

Что за…

Это не Алина! Точно! Она бы не стала! Но, получается…

Господи! А если её там, прямо сейчас… мамочки!

Что делать!

Не могу сдержать всхлип, судорожно, трясущимися пальцами провожу по экрану. Мне надо позвонить подруге, надо понять!

Набираю… гудки, длинные, недолго, сброс. Набираю еще, еще… плачу уже не сдерживаясь, вспоминая, что за запись дал мне послушать в машине Тигран!

Господи… неужели правда? Неужели Алину сейчас… её могли уже накачать каким-то дерьмом и делают фото. Или не только фото. Её может быть уже насилуют, а я…

Что мне делать?

И тут мгновенно перед глазами он.

Амирханов.

И его слова.

«Если тебе понадобится помощь, если будут какие-то проблемы. Позвони».

Я не стала бы звонить, если бы это касалось меня. Но Алина…

Нажимаю вызов. Он отвечает сразу.

– Слушаю, Саша, что случилось?

– Алина… моя подруга из клуба, вы сказали, что… она… я ей написала… она… мне кажется, они уже что-то с ней сделали.

– Не волнуйся, всё под контролем. Я просил следить за твоей подругой. С ней всё в порядке.

– Но она… с её телефона пришло сообщение. Это не она писала. Там… угрозы.

– Угрозы тебе?

– Д… да.

– Перешли мне сообщение. Подожди минуту, я перезвоню.

Минута тянется вечность.

Иду на кухню, наливаю стакан воды. Зубы стучат.

Резкий звонок телефона пугает.

– Алло?

– Саша, не волнуйся, твою подругу успели увести. Она спит сейчас, ей поставили капельницу. Всё будет хорошо с ней.

– Спасибо вам. Спасибо…

– Обращайся, Саша. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Я должна положить трубку. И не могу. Жар щеки опаляет. Я ведь… я ведь должна как-то отблагодарить? Да?

– Саша, послушай, я знаю о чём ты думаешь. Ты мне ничего не должна. Я просто хочу, чтобы такая красивая девочка жила спокойно.

Он сам отключает звонок.

Я падаю на кровать.

Красивая девочка.

Господи.

Что это?

Что со мной происходит?

Умываюсь, принимаю душ, забираюсь под одеяло. Дрожу.

Хватаю огромного мехового гуся, сама себе его купила, мой любимый гусь-обнимусь.

Засыпая, понимаю, что представляю рядом с собой совсем не гуся.

Я сошла с ума!

Утром всё, случившееся вчера кажется каким-то нереальным.

Лалы дома нет, она написала, извинилась, что в универ со мной не сможет пойти.

Иду сама. Одеваюсь скромно. Смеюсь над собой. На самом деле это моя обычная одежда, джинсы – багги, толстовка.

Какой же ледяной май в это году! Просто ужас! Не верится, что в апреле мы уже ходили в маечках! Кажется, даже снег кружится в воздухе.

Бегу на лекцию, почему-то машинально оглядываюсь в поиске крутой машины. Его машины.

Нет, Тагира нет.

Его нет в моей жизни ближайшие две недели.

Лала есть, и её любимый кузенчик Султан тоже.

Есть съемка в рекламе и встреча с Алиной, которая плачет и благодарит меня за помощь.

А, нет… я лгу. Тагир есть.

Думаю о нём, когда узнаю жуткую новость про Гурама и про Пашу Полевого. На них напали неизвестные. Избили. Гураму сломали обе руки. Полевому челюсть и нос, и пальцы.

А еще на обоих завели уголовное дело. Насилие. Шантаж.

Это Амирханов. Без сомнения.

Я с одной стороны рада, с другой…

Мне страшно.

Человек с такими возможностями… Хорошо, если он друг. А если нет?

Если он попробует еще раз подкатить, предложит двадцать тысяч?

Если новый отказ его разозлит, и он решит поквитаться со мной?

Сможет ли кто-то меня защитить от него?

Честно говоря, мне не по себе.

Не хотелось бы стать ему врагом. Совсем.

И… другом, наверное, тоже не хотелось бы. Вернее подругой.

Думаю об этом – в жар бросает.

Как он на меня смотрел!

Какой огонь был в его глазах!

Как это было…

А прикосновения? Его тело так близко тогда. Его запах.

Это…

Нет, я не должна думать.

Не должна.

Это очень опасно для меня.

Опасно чувствовать что-то к Тагиру Амирханову.

Лучше ненавидеть.

Или нет, ненависть тоже сильное чувство.

Лучше пусть мне будет всё равно.

И видеть его больше я не хочу.

Ведь не хочу же?

Знать бы, что в следующий раз, когда мне придётся к нему обратиться повод будет реально ужасный!

Глава 11

Дни идут.

Тагира я больше не вижу.

Султанчик тоже пропал.

Лала скучает, постоянно говорит о них.

Вообще, я замечаю, что в последнее время она изменилась. Стала немного более нервной чем всегда, излишне возбужденной.

Когда я спрашиваю её об этом, Лала удивляется, смеётся. Пытается объяснить, что это братья на неё так подействовали.

– Эх, жаль, что тебе они не «зашли».

– В смысле? – не понимаю я.

– Ну… я так мечтала, чтобы ты стала моей родственницей, была бы у меня любименькая ныса!

– Кто? – смеюсь над забавным словом.

– Ныса, так у нас зовут жену брата, ну или вообще невестку, сноху.

– Ныса? – меня еще сильнее веселит это словечко, – Прости, но я не очень хочу быть нысой…

– Глупенькая! Это очень мило и нежно. Эх… Тага бы тебя на руках носил, как бы страстно залюбил тебя мой братик, не выпускал бы из дома, из постели!

– Лала! Дай лоб потрогаю, у тебя жар? Или ты переела восточных сладостей, которые тебе тётка передала?

– Ничего я не ела. Я видела, как он на тебя смотрел!

Почему-то от этих слов и меня в жар бросает.

Смотрел!

Знала бы она о том, что было в клубе!

Уверена, что Лала не в курсе. Я не говорила естественно, Тагир я думаю тоже…

Тага… Она его иногда так называла.

Мне не стоит думать о нём, потому что это мне не нужно.

– Лала, ты сама знаешь, что твой брат на мне никогда бы не женился. Ваши не женятся…

– Прекрати! Тагир женится на той, на которой захочет. И Султан. У них нет предрассудков! У нас много русских друзей и тут и в республике. И есть семьи с которыми мы дружим, где мужчины женились на русских. Самый известный клан Умаровых, я тебе о нём говорила.

– Лала, извини, но эти твои… Умаровы… Это просто исключение из правил!

– А если вы тоже будете исключением?

– Мы? – закатываю глаза, выдыхаю, ох уж эта Лала! – Нет, прости, точно не моя история.

– Почему?

– Потому что твой брат собственник, это видно! Мы с ним из разных миров. Тагир, он…

– Тагир! То есть, всё-таки Тагир, да?

– Что? – не понимающе смотрю, и чувствую, как алеют щеки, потому что спалилась!

Султана и не вспомнила!

– То, моя куколка, я всё поняла! Тага тебе нравится, просто ты боишься.

– Чего мне бояться? – пытаюсь хорохориться.

– Того, что ты влюбишься в него по уши и всё! Станешь тихой, скромной, покорной кавказской жёнушкой и моей нысой!

– Еще чего! Нет, твоей родственницей я бы стала, жаль у меня нет братика!

Так мы шутим, смеемся, пока занимаемся подготовкой к экзаменам. Потом Лале приходит сообщение, вижу, что она грузится как-то.

– Что-то случилось?

– Да, так… Просто…

– Лала! Я тебе всё рассказываю!

– А вот и не всё. Не сказала же, что Тагир тебе понравился?

– Ну, понравился, это еще не значит… Да, в нём чувствуется сила, он такой… брутальный. Но я сто раз тебе повторю – не моя история. И я не его. Ему нужна покорная кавказская девочка.

– Он их ненавидит, покорных. Ну это так…к слову!

Заканчиваем заниматься поздним вечером. Утром вместе спешим на лекции, потом меня вызывают на съемки.

Возвращаюсь часов в девять, устала сильно, еле иду, поднимаюсь пешком – почему-то лифт не едет. Ругаю про себя управляющую компанию, бурчу как старушка.

Возню на нашей площадке я слышу за два лестничных пролёта точно.

Сдавленный писк, вскрик.

Лала?

Достаю баллончик заранее, подкрадываюсь, с ужасом смотрю как мою Лалу зажимает в углу какой-то незнакомец, юбку задирает, рот её рукой зажав.

Она видит меня, глаза её округляются, и тот, кто её держит это замечает, резко поворачивается – я успеваю разглядеть, что у него в руке что-то похожее на нож.

Дальше не думаю, действую на автомате.

Бросаюсь на него, заставляя переключить внимание, когда он ко мне подлетает выпускаю струю перца ему в глаз.

Он дико воет, пытается кинуться на меня, но я луплю его сначала по голени, потом в живот, сверху по голове рюкзаком – он у меня тяжелый.

Всё это время Лала кричит.

На крик забегает соседка, тоже орёт. Еще какие-то люди появляются.

Начинается суета, вопли, обсуждение.

Я иду к Лале, обнимаю её.

Кто-то звонит в полицию, кто-то начинает обвинять нас.