– Надеюсь, твоя подружка понимает, что тебе не всё можно рассказывать.

– Тагир! Фу таким быть! Саша, она… да она даже не целовалась ни с кем!

– Конечно…

Да, я посмеялся…

А потом уснуть не мог. Вспоминал её губы… улыбку… её нежное тело. Хрупкое такое.

Я всегда любил женщин с формами, грудь, бедра, если еще тонкая талия – вообще отпад.

Саша не такая. Она длинноногая, как оленёнок, изящная, хотя грудь под одеждой казалась вполне приличной. Но я же знал про ухищрения девчонок, всякие там пуш-апы. Знал. Когда там, в клубе прижал её – понял, никаких там пуш-апов нет. Она вообще без бюстгальтера! Чёрт… ведьма мелкая! Запретить ей так ходить! И вообще, надеть на неё абайю, хиджаб, а еще лучше никаб!

Закрыть в своём дворце, в спальне, и не выпускать!

Её красота только для меня!

И чистота!

Чистота…

Знать о том, что Саша девочка, что она нетронутая – это отдельный сорт моего личного кайфа.

Знать!

Мечтать!

Желать…

Понимать, что первым буду я.

Первым во всем.

И последним!

Да, чёрт возьми! Я буду последним! Никого не подпущу! Никогда!

– Саша…

– Тагир, я…подожди… что значит – твоя женщина?

– То и значит. Моя и всё.

– Но… ты…Ты меня спросил? Хочу я быть твоей?

Что? Спрашивать? После того как открывалась мне? Как почти отдалась?

Не понимаю её.

Вообще не очень хорошо понимаю женщин.

То есть, самое простое понимаю – защищать, подарки дарить, делать приятное, водить в рестораны, получать удовольствие в постели – обоюдное удовольствие, потому что когда девочка не кончает – это всё не то. Нет того кайфа.

Что еще? Ну, расставаться достойно, стараться компенсировать то, что ты её оставляешь, хороший подарок подарить, у меня уже даже список есть, что любят девочки, какие сумки, какие бренды, какие украшения.

Но на этом всё. Женские заморочки не для меня. Я это сразу каждой говорил.

Не то, чтобы их было много, я всё-таки чистоплотный.

Что я сразу чувствую, осознаю, так это то, что Сашка другая. Реально роза с шипами.

И с ней надо иначе.

Но как?

– Спросил, Тагир?

– А ты не хочешь?

– А если нет?

– Ты так стонала сейчас, выгибалась, трогать себя позволяла и не хочешь?

– Я… – краснеет, ресницы опускает, глаза пряча. Трогательная, невозможно, нежная, хочется обнять, прижать, целовать, а не вот это вот всё. – Я просто… ты меня врасплох застал и я…

– А если бы это не я был? Ты бы тоже так?

– Что?

– Если бы тут был этот… например, тот парень, с которым ты снималась? Или тот фотограф, которому руки переломали?

– Это ты? Ты переломал?

– Я не бандит, если ты об этом. Но я знаю кто переломал.

– Господи…

– И да, я дал добро на это. Потому что твой Гурам…

– Он не мой.

– Хорошо, не твой Гурам уже стольким девочкам жизнь сломал! Заставлял проституцией заниматься, ты считаешь, надо было его отпустить?

– Я считаю, что должно быть правосудие, а не самосуд.

– Правосудие собиралось его отпустить. А он хотел с тобой разобраться, считал, что это ты на него навела. Как тебе такое?

– Я… я…

– Всё, тихо, мы не об этом сейчас. О другом. Ты хочешь быть моей женщиной?

– Ты… спрашиваешь?

Вздыхаю тяжело. Как с вами, женщинами, сложно!

– Спрашиваю!

– Серьёзно? Ты же… ты ведь уже всё решил? Ты сам сказал, что я твоя…

– Саша… ты моя. Но я тебя спрашиваю.

– Я… я не знаю… Ты… ты считаешь, что я уже твоя…

– Я считаю так, потому что я без ума от тебя, Роза, я с ума по тебе схожу, слышишь? Провалился в тебя, с первого взгляда!

– Я же тебе не понравилась? – вижу, как удивляется, ресничками хлопает.

Чуть ближе её притягиваю, нависаю. Хочется снова её целовать, занежить хочется. Всю… пометить… Чёрт! В паху всё сводит, член только что не дымится! Но…Нельзя. Она девочка, она чистая, у нас с ней всё будет не так…

– Не понравилась, говоришь? – усмехаюсь, ловлю её подбородок, целую мягко… – Как ты могла мне не понравится? Такая сладкая…

– Мои шорты…

– За них хотелось тебе всю твою милую попочку хорошенько надрать! Напороть так, чтобы сесть могла только…

– Только?

– Только на меня…

Хочется сказать – на мой член, но с девочкой так нельзя.

– Мне тоже тебя хотелось стукнуть! За взгляды твои, и за то, что деньги предложил…

– Тут я облажался, прости, Роза…

– Облажался, потому что предложил? Или потому, что мало?

Глазами засверкала! Обиду вспомнила…

– За то, что поганый мой язык посмел это сказать, Саш, я ведь знал, что ты не такая… знал… Выбесить тебя хотел, наверное. Решил, что бессмертный.

– Выбесил. Если бы ты не…

Вздыхает, лицо снова пытается спрятать.

– Что?

– Я бы не пошла в тот клуб, если бы не эти твои слова, взгляды. Пошла, потому что… доказать хотела, что я могу жить так, как хочу. И носить то, что хочу, и вообще…ты же знаешь, что нападают совсем не из-за одежды! Вон Лала наша одевается скромно, и что? Прости, что говорю…

– Правильно всё говоришь. И Лала… с Лалой будет долгий разговор, а ты… Я просто не хочу, чтобы на тебя пялились. Не хочу, чтобы представляли себе тебя, и…

– Фу, прекрати, это ужасно.

– Да, ужасно…

– А сам, ты… ты тоже… представляешь меня?

Мы серьёзно говорим об этом? Усмехаюсь, глажу большим пальцем её скулу, шею, плечико… снова приоткрываю этот её нелепый меховой мешок, в котором она ходит. Веду пальцем по коже…

– Тагир…

– Ты нереальная, Саша. Ты такая красивая, нежная… Не могу представить, что кто-то другой… и ты… Не хочу!

– Никого и не было. Я… Я даже не целовалась ни с кем. Только на съемках, на камеру, не по-настоящему.

– Не целовалась? – еще один удар, я оглушен… – Нет… правда?

Роза губу закусывает, снова личико своё спрятать хочет, а мне в пору орать, как Тарзану по груди себя бить с дикими воплями.

Моя! Точно моя. Никому не отдам. Всё сделаю, чтобы только моя! Ни с кем больше… Никогда!

Не целованная…

Я у себя в горах, в аулах такой чистоты не найду, там тоже девочки уже современные, умные, никто уже старших не слушает.

А вот она…

Моя чистота. Мой источник силы. Моя… любимая моя девочка.

– Саша…

Молчит, прячется…

– Замуж пойдёшь за меня?

Глава 17

Замуж? Он сказал – замуж?

Тагир, брат Лалы, позвал меня замуж?

Проходит неделя, а я всё еще не могу поверить.

Я в каком-то коматозе нахожусь. Нет, в хорошем смысле, просто…

Сердце замирает, когда вспоминаю, думаю…

В ту ночь он остался со мной. Просто лежал рядом, больше не трогал даже. Нет, обнимал, целовал еще несколько раз и всё.

Потом я спросила почему, он снова улыбнулся.

– Я же сказал? Ты моя. Невеста теперь моя. Невеста. А невесту нужно оберегать, защищать.

– А любить?

– Любить? – Тагир задумался, серьёзно на меня посмотрел, – А разве оберегать и защищать не значит любить?

И я задумалась. Да, но…Нет.

– Любить – это что-то больше. Доверять, уважать, ценить, верить…

Верить – для меня это очень важно.

Я хочу, чтобы он мне верил.

Я же знаю, какие небылицы про моделей рассказывают!

И, да, у меня были фотосессии в белье, и без… нет, не совсем обнажённые, на грани. Но это не было пошлостью. Это не было грязно.

Это было искусство.

Только поймёт ли это Тагир?

А его родственники?

Я знаю, что его отец занимает какой-то важный пост, у них серьёзный, богатый клан. И тут русская девочка, да еще и модель?

Тагир сказал, что женится на мне, но что скажет его родня? Его мать, близкие?

После той ночи он уходит, обещая позвонить.

Звонит.

Вечером приглашает меня на свидание.

Я, конечно, соглашаюсь, но тут же думаю – мы одни будем? Так у них можно? И вообще, какие правила есть для него? И как быть с Лалой? Могу ли я быть с ней откровенной, рассказать о…

О ночи с Тагиром? Конечно, не могу!

Лале о таком нельзя.

Хотя эта ночь была такой целомудренной! Улыбаюсь сама себе, обнимая руками, до губ дотрагиваясь. Как он меня целовал! Как ласкал!

Если бы я, дурочка, не сказала…

А что было бы, если бы мы… преступили черту?

Позвал ли меня Тагир замуж?

Стоп.

Он позвал.

Но я же не сказала – да?

А он… он как будто и не спрашивал.

Лале я звоню, он грустно сообщает, что пока поживёт в доме брата.

Что ж, я Тагира понимаю, безопасность сестры превыше всего.

Я не рассказываю ей о нас с Тагиром. Понимаю, что могла бы, он ведь не сказал, что мы должны скрываться? Но молчу. Пусть, наверное, скажет сам?

Этим же вечером Тагир приглашает меня на свидание. Звонит заранее, говорит, что заедет за мной.

Встречает у подъезда, дарит огромный букет алых роз. Я смущаюсь – мне такие цветы еще никто не дарил, да и вообще… Нет, конечно, дарили букеты, но… не при таких обстоятельствах, наверное. И… не мужчины, которые бы мне так нравились.

А Тагир мне нравится. Очень.

Вспоминаю своё первое впечатление, негатив. Понимаю, что отчасти это было продиктовано его взглядом на меня. Я решила, что он меня осудил, что посчитал меня дешёвкой, продажной. Это было больно.

Но ведь нам не причиняет боль то, что безразлично, правда?

Ресторан, в который он меня привозит расположен на крыше, там специальные прозрачные иглу – шатры, в которых вы сидите словно отгородившись от мира.

Вы и звёздное небо. Нам везёт, небо реально чистое и даже звёзды видны, что в Москве редкость.

Едим, обсуждаем что-то, Тагир задаёт вопросы. Я отвечаю.

Вполне откровенно, не таясь, мне скрывать нечего – я так думаю. Отца не знаю. Мама тоже была моделью, потом работала в каком-то журнале, ушла рано, еще до ковида заболела пневмонией. Меня забрала сестра матери, тётя Женя.

Я тоже задаю Тагиру вопросы. Он так же отвечает открыто.

Вырос в кавказской республике, маленьким жил в ауле, в деревне, долго, потом в столицу края переехал, пошёл там в школу, позже за границей учился и в Москве. Работать начал рано.

– Отец в семейный бизнес привлёк, плюс я сам увлекся биржей, акции, криптовалюта, ну, как все…

– Все? Это кто такие – все? – смеюсь, – у вас там в горах все криптовалютчики что ли?

– Смеешься, а у нас в горах образованные парни. – улыбается он. – не только баранов пасут.

– Да я не над этим, ты так говоришь – все…Я смотрю на своё окружение, даже модельное, даже те, кто прилично зарабатывает, но им до крипты очень далеко.

Тагир тоже усмехается, понимает, что его окружение и друзья – это далеко не все.

Провожает. Целует у двери.

– Зайдешь?

– Не искушай, девочка.

– Почему? Если… если ты уже решил, что это меняет?

– Многое. Я в жены тебя брать собираюсь, это меняет всё.

– Ты собираешься?

– Да, Саша, и ты это знаешь…

– Хорошо…

Говорю, дверь открывая, захожу в квартиру.

– Между прочим, ты, Амирханов, не спросил, собираюсь ли я за тебя!

Конечно, закрыть дверь он мне не даёт, врывается в квартиру, прижимает к стене, букет куда-то падает…

– Саша…

Целует, жадно, требовательно, словно клеймит. А мне хорошо! И весело!

Это приятно, немного играть таким мужчиной.

В животе жар растекается, всё тело ноет, я словно горю. Понимаю, что это значит – желание, возбуждение! Вот оно!

– Саша…

– Тага…

Стону в его губы, хочу быть близко-близко…

– Девочка моя, как от тебя оторваться?

– Не отрывайся.

Прижимается лбом к моему лбу.

– Не могу. Это… это неправильно.

– Кто сказал? Если ты хочешь? Если мы хотим…

– Ты… ты хочешь?

– Тебя? Да… очень… Очень хочу, чтобы ты стал первым.

– Я стану, Саша, обязательно. Только…