Не сообщая всего Брауну, с которым они были в бизнесе уже почти что партнеры, Ливингстон начал готовиться к чему-то неизбежному, когда снова позвонил Вилли и уже более уверенным голосом, сообщил:

– Отто, все что я могу предложить тебе в новых условиях – сменить дислокацию на не самую интересную. С другой стороны, ты ведь и это место когда-то получил, как мусор, но сделал его «золотым».

– Я приму твой совет, Вилли, озвучивай…

– Ну, чтобы тебя не достали прямо сейчас и чтобы не достали уже через год, Отто, это должна быть не только другая планета, но и другая группа планет, то есть – планетарный регион.

– Уф, а кислород там будет? – попытался пошутить полковник.

– В необходимом количестве, приятель.

– Тогда будем считать, что я обрадован.

– И я, Отто. Не хотелось бы…

– Что?

– Нет, ничего. Я сейчас же вышлю тебе список предложений.

– Даже список?

– Мы своих не бросаем, Отто. Выбор определенно будет, высылаю…

Когда Ливингстон получил этот список, то не особо удивился и выбором назвать это было сложно.

Где-то был хороший, практически курортный климат, но с парой городов на всю планету. А где-то среди радиоактивной тундры высились бетонные купола закрытых сфер, в которых обитали миллионы работников горнорудной промышленности.

И все там всех устраивало, с искусственной атмосферой, натуралистическими аквапарками и искусственными же «солнечными рефлекторами» дававшими девяносто процентов спектра от настоящего солнечного света.

Однако, Ливингстона подобные варианты не прельщали и он выбрал планету Когоут, с сетью небольших городов на всего одном материке, где имелись шахты, в которых когда-то добывали некий драгоценный корень.

При этом, на большей части поверхности планеты уже с столетиями громоздились ледяные торосы, передвигаемые зимними штормами, то в одну, то в другую стороны, однако Ливингстона, все же, заинтересовали именно ценные корни, которые когда-то добывала вся промышленность материка.

Они принадлежали растениям, оставшимся в далеком прошлом, когда эта планета представляла собой субтропический рай с километровыми деревьями и глубокими озерами с медузами-гигантами, выползавшими по ночам на берег, чтобы съесть очередное дерево или гектар колючих кустарников.

Позже, в тех же местах стали добывать какие-то банальные редкоземы и черную камедь.

Опираясь на свою деловую интуицию, именно на Когоуте Ливингстон разглядел перспективы бизнеса, подобного тому, что он вел на океанской территории.

– Да вы с ума сошли, профессор?! – воскликнул старлей Браун, с которым полковник впервые поделился своим выбором.

– Джеральд, у тебя остается собственный вариант – ехать со мной или продолжать париться в здешней печке. По крайней мере, ты к ней уже привык, а там все будет иначе.

И старлей, взвесив все еще раз, все же выбрал следовать за своим боссом.

К жаре-то он привык, но каково будет привыкать к новому командованию, а может и продолжению каких-то расследований?

И вот, они еще не доехали до места, а обоим уже было невмоготу – и Ливингстону и Брауну.

Но, что поделать, если в те места, куда они направлялись, не ходили, не то, что премиальные пассажирские суда, но даже и коботажники с грязноватыми каютами для редких пассажиров.

Только военные борта Экспедиционного корпуса, который повсюду вел войны, поскольку население многих планет с богатыми недрами пыталось переписать договоры с Федеральным правительством.

Где-то были правы одни, где-то – другие, но только состав Экспедиционного корпуса все увеличивался, в том числе и за счет населения планет, которые федеральному правительству удавалось таким образом «умиротворить».

– Эй, кто тут на Диметру?! – услышал Ливингстон сквозь сон и скинув капюшон огляделся.

Среди немногочисленных сонных пассажиров, не обращавших внимание на звуки, которые их не касались, стоял человек в оранжевом пилотском комбинезоне с накинутым поверх штурманском утеплителе на батарейках.

Такие среди местного персонала встречались довольно часто, ведь «за бортом» температура начиналась от минус тридцати, да еще при сильном ветре.

– Я на Диметру! – отозвался Ливингстон поднимаясь. – И еще… И еще мой коллега.

Он не сразу распознал среди дремлющих пассажиров своего старлея.

– Джеральд, наша остановка! Просыпайся!

Браун подпрыгнул на месте и едва не побежал куда-то в стену.

– Ой, профессор, я уже тут который по счету кошмарный сон начинаю видеть… – пожаловался он растирая лицо ладонями. – Что случилось?

– За нами приехали, давай, шевелись… – бросил Ливингстон проходя мимо старлея и тот, подавляя вздох, поплелся следом.

3

Транзитный пункт на Диметре мало чем отличался от предыдущего, с той лишь разницей, что ждать здесь пришлось всего-то пару часов, а гравитационная составляющая превышала нормальную всего на пять процентов.

При этом снаружи держались комфортные пятнадцать градусов тепла – это из плюсов.

А из минусов – капитан буксира, на котором предстояло добираться до конечного пункта утомительного путешествия.

Он оказался единственным членом экипажа, которому предстояло загрузить в трюм-подсобку важный груз на полтонны веса.

– Помогайте, ребята. Чем быстрее загрузимся, тем скорее свалим отсюда, пока супергнус не навалился…

– Супергнус? А что это? – заинтересовался Браун и сразу схватился за один из ящиков, который тянул килограммов на тридцать при нормальной гравитации, а уж здесь…

– Давай за мной, – кряхтя произнес капитан, поднявший такой же ящик.

Ливингстон, стоя в стороне, качнул головой и усмехнулся.

До чего же доверчивым было молодое поколение, будучи не в состоянии отличить голимую «дезу». Вот он-то сразу понял, что ихний кэп только вешает лапшу на уши пассажирам, чтобы не работать одному, а Браун – повелся.

– Этот супергнус развился из обычных кровососущих насекомых, которые были случайно завезены на Диметру с грузами. Тут они мутировали, увеличившись в размерах до небольшой птицы и сбиваясь… Вот сюда ставь, чуть правее. Да, правильно…

Рассказ кэпа прервался и вскоре они со старлеем спустились по грузовому трапу к палете с ящиками.

Ливингстон отвернулся, делая вид, что разглядывает далекие ограждения летного комплекса и вздымавшиеся у горизонта горы.

На самом деле его слегка заинтересовало начало рассказа капитана. Но лишь слегка. Интересно было, что он там еще придумает?

– Короче, стали эти твари сбиваться в целые стаи и нападать на любую добычу, которая фонила теплом.

– Кровь пили? – уточнил Браун подхватывая вслед за кэпом очередной ящик.

– О, если бы! Теперь им этого было мало… Осторожно, тут уплотнение вспучилось – не споткнись…

– Спасибо.

– Так вот, теперь они оставляют только кости и шкуру.

– Ужас какой… Куда ставить?

– А вот сюда бросай… Ага, порядок, пошли обратно.

К тому моменту, когда вся палета была перегружена в небольшой грузовой отсек новенького буксира, Ливингстон узнал о супергнусе все. И то, что насекомые на этой планете сделались обоеполыми, и что плодились в болотной лагуне, куда лучше не соваться. А также то, что они сбивались в стаи тысяч по пятьсот, и сверх определенного числа особей в свою банду не принимали ни одного суперзлодея.

– А все потому, что банду большего размера тут никак не прокормить, вот и получилось у них такое ограничение – чисто эволюционно… – подвел окончательны итог кэп, ставя предпоследний ящик, а последний поставил старлей Браун.

– И кого же они тут едят? – спросил он разминая поясницу.

– Сейчас весна, большая миграция тритонов. Вот на них и охотятся.

– Так тритоны, это же наверное, в воде? – уточнил Браун и Ливингстон снова подавил улыбку, ожидая, как будет выкручиваться этот кэп-выдумщик.

– Так ныряют твари, я не говорил?

– Не говорил.

– Ныряют и даже не боятся кукрыпоксов.

– Кукры…?

– Поксов. Это рыбки такие небольшие. Собираются по весне в стаи и атакуют двустворчатых моллюсков у которых за зиму панцири слабеют. Грызут, практически, даже камень. Но супергнусов не могут. У тех от этой эволюции случились такие изменения, что даже зубы кукрыпоксов не могут прокусить их псевдохитиновый покров. Так что, если стая встретиться на пути, лучше маневрировать, а то не только без краски, но и без антенн с датчиками останешься – у нас тут такое уже случалось.

Капитан посмотрел на Ливингстона и тот, спрятав улыбку, спросил:

– Так что, взлетаем?

– Разумеется, сэр. Поднимайтесь на борт, там у нас отличный гальюн и мейдеры универсальные. Новое поколение – ох, никому не пожелаешь…

4

Каюта для случайных пассажиров оказалась, почти что премиум-класса, но на ее осмотр, Ливингстон с Брауном затратили не больше минуты и бросив свои чемоданы на колесиках, поспешили в капитанскую рубку, куда их кэп Валентайн пригласил, чтобы они могли посмотреть, как будет происходить атмосферный взлет.

Браун согласился сразу, а Ливингстон для виду покривлялся, но и ему было очень интересно посмотреть, как все будет происходить – с зорями, лунными отражениями и всякими прочими гало.

У каждой планеты были свои особенности. И если в предыдущих переходах пассажиры ютились в каютах без окон и с выходом в гальюн через машинное отделение, то здесь радушный хозяин предложил им полную свободу. Да и судно оказалось совершенно новым.

– А нам не нужно будет куда-то пристегиваться? – уточнил Ливингстон с интересом осматриваясь в просторной кабине.

– Тогда вы ничего не увидите из-за моей спины. Так-то можно и из каюты смотреть через монитор. А тут у нас вон какая красота – настоящая панорама, – произнес кэп Валентайн, делая рукой широкий жест указывающий на фальш-окно, имитирующие лобовое остекление, словно на дорогом внедорожнике.

Ливингстон хотел заметить капитану, что это тот же монитор, как и тот на который они могли посмотреть прямо из каюты, однако промолчал, ведь на главной панораме демонстрировалось настоящее трехмерное изображение в динамике, а не обычная плоская картинка.

Полковника раздражало подчеркнутое добродушие этого Валентайна.

Прежние попутчики разговаривали с ними «через губу», а этот – сама любезность. И каюту предоставил хорошую, и судно у него новенькое с огромной силовой установкой.

С такой не требовалось висеть по полтора часа перед освободившимся окном телепорта, чтобы зарядить прыжковые накопители. Кнопочку нажал и сразу – фьюить!

– «Кальвадос», ваш стартовый эшелон подготовлен. Откроется через десять секунд… – прозвучал в громкоговорителе синтетический голос диспетчера.

– Ну, братцы! Держитесь за спинку моего кресла и этого будет достаточно!..

Ливингстон с Брауном переглянулись. Полковнику снова хотелось возразить, но в глазах своего молодого коллеги он увидел такой азарт, такое ожидание увлекательных приключений, что был вынужден улыбнуться, дескать – он тоже весь в предвосхищении.

«Предвосхищение. Слово-то какое неприятное,» – продолжал мысленно комментировать Ливингстон.

Заработали стартовые двигатели и пробежав сотню метров на коротких шасси, буксир оттолкнулся от бетонной полосы и почти вертикально пошел вверх, однако через полкилометра снова полетел по горизонтали, ожидая дальнейших распоряжений диспетчерского пункта.

– Дайте «лево-восток-двадцать четыре»! – потребовал диспетчер и кэп тотчас выполнил указание.

– Теперь «вниз-восток-семьдесят восемь»!

Буксир резко нырнул и «туристы» едва не подлетели к потолку, но хорошо, что крепко держались за спинку кресла.

Браун даже нервно хохотнул, от такого неожиданного приключения, а Ливингстон разом забыл о своем предосудительном отношение к капитану судна.

– Прошу прощение, камрады… Кажется на нас движется облако супергнуса!