Но в эту ночь меня впервые отпустили кошмары. Я дрыхла так, как давно уже не получалось: упала лицом в подушку и отключилась. Сознание и подсознание решили отключиться тоже.

Уже забыла, каково это – просто выспаться. Какое удовольствие можно получить, открыв глаза и потянувшись, понимая, что хочется улыбаться, шевелиться, куда-то двигаться. И что не тянет зажмуриться, закутаться в одеяло и попытаться уснуть опять.

Я наслаждалась ощущениями ровно до той секунды, пока в мозгу не прозвенел тревожный звоночек: а что-то ведь мне снилось этой ночью… Что-то такое хорошее, от чего и настроение поднялось и никак не хотело опускаться.

Точно! Макс! Северов, собственной персоной, не оставлял меня в покое даже ночью. Жаль, что подробности уже поблекли, осталось только ощущение, что нам с ним было здорово. Как никогда не могло бы быть в реальной жизни.

«Ждать он меня будет! Обойдется!» – так я говорила себе, умываясь. «Пускай его поклонницы и подружки навещают, я не из таких» – очень убедительно врала своему отражению, когда причесывалась и красилась. Чуть наряднее, чуть сложнее, чем обычно.

Да что тут врать? Я уже забыла, как правильно пользоваться тушью и карандашом. Но рука сама делала свое дело.

И яркий бирюзовый свитер я достала только потому, что на улице потеплело, и в своей привычной теплой толстовке я бы просто упарилась….

– Привет. Я думал, ты не рискнешь появляться больше. – На этот раз Максим не делал вид, что меня не замечает. Он даже приподнялся на кровати и почти улыбнулся.

Во всяком случае, его лицо не было покрыто маской привычного безразличия и равнодушия.

– Я как в том мультике, помнишь? «Как же я не пойду, если они меня ждут?!» – Не дословно, но процитировала котенка, который рвался навстречу неприятностям.

Как мило – ведь я и сама недалеко ушла от того котенка, только, в отличие от него, я четко понимала, что делаю глупость. Но не могла ее не делать – ждут же…

– Ты не похожа на других людей, Марина. – Это звучало в его устах почти как комплимент.

– На каких других? Ты, все же, умудрился все вспомнить? – Не дожидаясь разрешения, присела на стул, стоявший рядом с его постелью. На ногах бы долго не смогла удержаться.

Странная история с этим Северовым: вдали от него я вполне разумна, собрана и адекватна. Когда не думаю о толпе и не боюсь ее, то веду себя вполне нормально, и точно так же себя чувствую…

Рядом с Максимом же становлюсь перепуганной влюбленной дурочкой, у которой руки дрожат и ломается голос, до того трясет от волнения. Хочется иметь хоть какую-то опору, потому что собственным ногам не доверяю. Пускай это будет хотя бы стул…

– Нет. Но меня вчера навещали весь день какие-то странные люди. Говорили, что мы знакомы. Я не запомнил всех по именам, но, кажется, в основном это были одногруппники и однокурсники.

– Почему странные? Вполне обычные ребята у нас, мне кажется.

– А ребят не было. Одни только девки шли косяком.

– Ну, надо же… Мне казалось, что вы с парнями дружите. Почему никто из них не пришел?

– В очередь не пробились. – Макс нехорошо усмехнулся. – После обеда посетителей просто перестали пускать. Врачам надоело.

– А родные? Был кто-нибудь? – Весть про девочек-фанаток, которые здесь ошивались, неприятно кольнула. Ревность? Имела ли я право на нее? Нет. Но она все равно проснулась.

Решила сменить тему. Макс, как и я, был родом из другого города, и наверняка его семья не могла сюда добраться моментально. А когда тебе плохо, очень хочется, чтобы близкие были рядом.

– Нет.

– Они, вообще, в курсе?

– Врачи говорят, что сообщили… – Макс вел себя вроде бы обычно, и голос звучал привычно… Но какая-то тень пробежала по лицу, как будто ему было неприятно…

– И что?

– И ничего.

– Погоди, как это? Тебе никто не позвонил, не навестил?

– Нет.

– Может быть, звонили не туда и не тем? Откуда они, вообще, узнали, с кем и как связываться?

– В деканате им дали все необходимые данные. Это же ты сообщила полиции и врачам, кто я и где учусь?

– Ну, да… – Я забеспокоилась. Черт его знает, этого Севера, за что он скажет спасибо, а за что – отругает? – А не нужно было?

– Нужно. Иначе б я тут вообще лежал неопознанным овощем. Так хоть номер полиса известен, не выкинут на улицу бомжом и недолеченным…

– Я рада, что помогла тебе. – Сморгнула непрошеную влагу на глазах. Почему-то представила, каково это: лежать здесь и не знать, кто ты такой и откуда взялся. И куда потом идти, когда выпишут… Это ведь страшно, до ужаса. – А почему ты сам никому не позвонишь, не пообщаешься с родственниками?

– Телефон пропал вместе с документами. Его не было среди моих вещей, и на месте происшествия тоже не обнаружили…

– Господи… Это получается, если бы тебя нашел кто-то незнакомый, тебя даже не смогли бы звать по настоящему имени?!

Не зря говорят: если тебе плохо, посмотри вокруг. Всегда найдется тот, кому еще хуже. Все мои горести и беды показались сущей ерундой на фоне того, что случилось с Максом.

– Да. Получается, я кругом тебе должен, Марина.

– Брось. О каких долгах тут можно еще говорить?

– Говори, не говори, а они есть. И еще ты меня любишь. Да? – Глянул остро и с подозрением. Как будто проверял на прочность. Мое сердце замерло, громко стукнуло по ребрам, снова замерло на секунду, а потом заколотилось в каком-то бешеном ритме. Я ведь почти уже успокоилась и поверила, что об этом больше Макс не будет вспоминать. Зря. Он просто ждал момента, чтобы меня поймать.

– Да. Люблю. – С трудом протолкнула два слова через резко высохшие губы.

– И вот это все вместе мне очень не нравится, Марина.

Теперь мое сердце стучало тревожным набатом, шум крови даже в ушах отдавался. Руки и ноги похолодели от нехорошего предчувствия. Тон Максима не предвещал ничего приятного.

– К чему ты клонишь?

– Сегодня следак опять приходил. Очень много задавал вопросов. И ему тоже показалось странным, что рядом с местом происшествия появилась именно ты.

– Следака не смутило, что ты потерял память и ничего рассказать не можешь?

– Не переводи тему, Марина. Моя память сюда никаким боком не относится.

– Я не перевожу ничего! – У меня даже зубы скрипнули от злости. – На кой ляд ты мне сдался-то, скажи?! Еще запиши в свои сталкеры. Скажи, что преследую. Что у меня крышка поехала от неземной любви. И для того, чтобы втереться к тебе в доверие, я наняла банду гопников, которые чуть тебя не убили… Так, что ли?

Недобрый прищур на лице Северова заставил меня осечься на середине фразы.

– Погоди… Максим… Ты что, серьезно так думаешь?

Он молчал. А мне становилось все хуже и хуже. Вот и помогла человеку. Вот и спасла от беды. А потом еще и в любви чистосердечно призналась… Теперь не хватало еще, чтобы меня сделали главной подозреваемой в следствии…

– Да ладно, не кипишуй ты. Это была одна из версий. Следак сказал, что мало похоже на правду… – И опять пауза. В любимом стиле Макса: прерваться на самом интересном месте, заставляя собеседника мучиться и гадать, что же он имел в виду, не договаривая.

Но я слишком долго за ним наблюдала до этого, чтобы так просто повестись. Пускай манипулирует другими своими фанатками, пускай смотрит на их жалкие потуги и посмеивается. А я его так веселить не буду.

Просто вздохнула глубоко, набираясь терпения. Устремила на парня взгляд, показывая, как сильно хочу услышать, что он скажет.

– В общем, будут искать других подозреваемых и другие мотивы. Твою слепую любовь не докажешь и к делу не пришьешь.

– А твой дерьмовый характер и толпа людей, которых ты обидел, к этому делу пришиваются? Об этом вы подумать не пробовали? Вместе с твоим товарищем следаком?

– А он дерьмовый, мой характер, или тебе так только кажется, Марин?

– Ну, если ты сам не можешь оценить, поспрашивай однокурсников. Оцени масштаб бедствия, так сказать, и делай выводы.

– Считаешь, я сам напросился, да? – Он вдруг стал из агрессивного задумчивым. Эти его перепады настроения меня когда-нибудь должны доконать.

Максим и раньше был сложным и малопонятным персонажем, а тут совсем уже стало странно все.

Но меня продолжало терзать подозрение, что он все-таки притворяется. Очень удобно прикинуться ничего не помнящим… Особенно, если тебе досталось не просто так, а за какое-то нехорошее дело. Не зря же он сам про такой вариант спрашивает…

– Я не знаю, Максим, какой нужно страшный грех совершить, чтобы потом за него получить вот такую расплату.

– Идеи есть? Может, накидаешь? Я заодно попытаюсь вспомнить хоть что-нибудь…

– Кто бы мне накидал идей, за что меня отпинали точно так же… Вроде бы, врагов не имела и специально не заводила никогда…

– В каком смысле?

– У нас с тобой гораздо больше общего, Максим, чем кажется на первый взгляд.

Замолчала, пытаясь обуздать волнение. Руки заходили ходуном, челюсти привычно скрипнули, сцепляясь в замок. Нервы ни к черту. Я уже прекратила пить успокоительные, превращавшие меня в амёбу, надеялась, что справлюсь и без них. Мир без эмоций был не таким жестким, но отвратительно пресным.

Краски вернулись, хоть в большинстве и темные. Однако я училась даже в черноте находить оттенки и намеки на цвет. Кажется, получалось… Ровно до этого момента.

Прикрыла глаза, нисколько не стесняясь Максима, уже плевать было, как он воспримет. Сделала глубокий вдох, выдох, через силу разжала челюсти и приоткрыла рот. Так лучше вентилируются легкие, кислород поступает в мозг, проще отогнать панику.

Уже почти спокойно достала телефон, порылась в памяти, нашла нужный файл и открыла.

– Смотри. – Звук сознательно не стала отключать. Хотела, чтобы он все воспринял по максимуму.

Самой осталось только отстраниться, сделать вид, что это не про меня. И снова контролировать дыхание. В сумочке, кажется, еще лежал действующий рецепт… Занялась его поисками, переключилась. Главное, потом не забыть, что нужно зайти в аптеку.

Максим, нужно отдать ему должное, сам убавил звук. То ли меня пожалел, то ли не хотел привлекать внимание соседей по палате.

– Звездец. – Он вроде как пытался вести себя прилично. Но после первой фразы просвистел-прошептал еще несколько, почти неслышно, но я по губам поняла – матерится. – Откуда это у тебя?

– Какой-то «доброжелатель» скинул на личную почту…

– Это же ты… там… да? – Он снова поразил меня внезапной деликатностью. Мог бы прямо спросить: «это тебя там по земле валяют»? Но почему-то решил быть помягче.

– Да. Главная героиня – я. – Сглотнула колючий горький ком в горле. – Можно, попью?

Не дожидаясь разрешения, сама потянулась за бутылочкой, стоявшей на тумбочке возле кровати. Поклонницы и фанатки не теряли время зря: вся поверхность была завалена фруктами, соками, конфетами, еще какой-то ерундой. А мне даже в голову не пришло, что нужно принести гостинцы.

– Забирай всю. Можешь прямо из горла, не ищи стаканы.

Я лишь благодарно кивнула, жадно отхлебывая пузырящуюся жидкость. Немного полегчало.