– Их нашли? – Макс ждал ровно до той секунды, когда я оторвусь от горлышка и вытру губы тыльной стороной ладони.

– Нет. Очень плохое качество, ничего не видно.

На ролике, который ко мне попал, кто-то вел съемку с экрана компьютера. Все опознавательные знаки пользователя были качественно затерты, оставлена только движущаяся картинка и сотни, тысячи комментариев под ней…

– А в сети? Можно ведь даже по комментам нарыть. Это же след?! – Максим завелся, занервничал. Его это, очевидно, зацепило.

– Это был прямой эфир, без записи. Снимали с места событий и сразу транслировали.

– Должны ведь все равно следы остаться, Марин! Оттуда ничего просто так не исчезает, мы же не в каменном веке!

– Какая интересная потеря памяти у тебя… – Брякнула невпопад. Не смогла удержаться. Ну, на самом деле, очень странно: говорит, что ни черта не помнит, но в целом ориентируется в мире так, словно ничего с ним не случилось. Или такое тоже бывает? Надо бы порыться в справочниках, разобраться…

– А что? Я что-то не так говорю? – Он нахмурился, занервничал. – В чем-то ошибаюсь?

– Нет. Ты говоришь все верно. Просто странно: вроде как не помнишь ничего, но отлично ориентируешься в происходящем…

– А тебе хотелось бы, чтобы я лежал овощем, мычал и не мог даже слова в предложения составить? Для большей убедительности?

– Нет, конечно… Я просто иначе себе это все представляла, Максим. Извини, если обижаю…

– Да я сам бы хотел понять, что творится, но как-то не вывожу…

– Почему к врачам не обратился?

– Терпеть их не могу. Вот просто плющит и трясет, когда вижу белые халаты. Не знаю, почему, но мне они не нравятся. Сбежал бы отсюда, к чертям собачьим, да только, боюсь, не найду, куда потом деваться…

Я не сразу поняла, что изменилось между нами. Вроде бы все тот же Северов, и все та же я, но как будто бы стали ближе. Словно в ответ на мое признание в слабости и страхах он решил поделиться своими. Баш на баш, страх на страх? И вроде бы он стал немного человечнее… Но страшно было, что уже через секунду он закроется обратно.

– Ну, ты же видишь, что сам не справишься. Никто не любит докторов, но все хотят быть здоровыми… Приходится терпеть и напрягаться.

– Что? У тебя тоже на них зуб? – Вот не зря я раньше думала, что Макс видит людей насквозь, и только притворяется холодным, отстраненным, ничем не интересующимся. Слишком острые взгляды бросал иногда, но тут же прятал их под привычной маской высокомерного подонка.

– Не зуб… Скорее, разочарование.

– И кто же тебя не вылечил?

– Психотерапевт. – Это было сродни признанию, что я – душевнобольная. Это к стоматологу ходить не стыдно, к хирургу, даже к гинекологу. Обратиться к психотерапевту – поставить черную метку на самом себе.

Но я все чаще подозревала, что вокруг меня сплошь не очень здоровые люди, нормальные так не поступают же… Так чего уже и мне стесняться, если ничем не отличаюсь от них?

– Ты после этого, – он кивнул на телефон, – к нему обращалась?

– Да. Иначе бы совсем каюк пришел.

– И что он? Чем обидел?

Я ни с кем не делилась этим, даже с близкими и родными, – бессмысленно. Те, кто не был в моей шкуре, никогда в нее сами не полезут – зачем чужая боль и страхи, если своих – с головой?

Максиму это все равно предстояло, так почему бы и не рассказать? Сейчас не поверит, так потом поймет…

– По мнению врача, я слишком много придаю значения тому, что случилось. Типа, жива, ноги-руки-голова целые, так что еще надобно? Нечего, говорит, загоняться. Иди работай, учись, загрузи голову и тело, чтобы вечером падать и отключаться, и все само собой пройдет…

Это звучало, в общем-то, даже разумно. И я не знала, чем крыть, когда ее слушала, мои аргументы казались жалким лепетом перед речью взрослой, опытной тетки. А ей, похоже, просто надоело со мной возиться и тянуть из болота. Пей таблетки – и будет тебе счастье. Мне же хотелось счастья без таблеток.

– Серьезно? Вот прямо открытым текстом произнесла, или ты уже сама додумала?

– Почти дословно.

– На кой ляд тебе такой доктор?! Ищи другого! – Он кивнул, как будто соглашаясь сам с собой.

– Накоплю – схожу обязательно. А бесплатный попался вот такой…

– И как справляешься? – В его вопросах было нечто большее, чем просто участие. Я не хотела себя обманывать, сочинять и верить в невозможное. Макс просто готовился. Хотел знать, через что придется пройти.

– Читаю. Смотрю разные каналы психологов. Ищу статьи… Пытаюсь работать над собой…

– Помогает? – Казалось, еще пара секунд, и он попросит накидать ему ссылочки. Только вот Максим еще оставался без телефона.

– Вот это – пока больше. – Я помахала перед носом бланком рецепта.

– Опасно. Можно подсесть и не слезть никогда.

– Ну, вот буквально до вчерашнего дня я была уверена, что уже могу обойтись без таблеток. Иногда приходилось тяжеловато, но самовнушение – очень полезная вещь. Помогает, реально. Если что – обращайся, подскажу, где искать хорошие материалы.

– Извини, Марин. – Всего два слова, а как будто гром среди ясного неба. Чего угодно ждала от Севера, только не извинений…

Глава 4

Я ушла от него в каких-то растрепанных чувствах. Как будто ничего не изменилось между нами, но в то же время – словно берега материков подвинулись.

Мы за несколько лет знакомства столько не разговаривали с Максимом, сколько за эти два дня. И никогда он еще не казался таким странным и в то же время – человечным.

У меня и мыслей не было в чем-то его обвинять, когда заговорили про успокоительные. Ну, сложилось так, что теперь поделаешь? Однако Северов решил, что это его вина, поэтому пристал с извинениями. Так, словно это он специально все подстроил и меня подловил, чтобы устроить новый виток «райской жизни».

Северов, который считал, что каждый – сам источник своих бед и проблем, вдруг стал загоняться по таким пустякам? Похоже, его головушку неплохо ушибли, раз начал выдавать такие чудесные перлы.

С одной стороны, приятно: человек не совсем потерянный. С другой: а если он, реально, потерял все свои воспоминания, и теперь я общалась совсем с другим Максимом? Вообще не с тем Севером, в которого была столько лет влюблена?

Но он мне устроил хорошую встряску, конечно: я брела по улице в глубокой задумчивости, не замечая, что прошла уже несколько остановок, и меня нисколько не напрягали бегущие вокруг люди. Несколько раз, мешая кому-то пройти, ощутила, как люди прикасаются к руке, к спине, чтобы отодвинуть… И ни разу не дернулась, не отпрыгнула, не сжалась в испуганный комок… Это что, клин клином, получается? Или последствия нового шока?

Чуть не забыла зайти в аптеку, вспомнила, махнула рукой: а если, все же, попробовать справиться самостоятельно? Может, все эти симптомы улучшения, которые вдруг проявились, не временные? Может быть, и спать сегодня получится нормально?

Я почти словила нирвану от того, как здорово, оказывается, просто идти по улице. Никуда не спешить, ни от кого не прятаться, думать о каких-то обыденных вещах.

Ненавистный рингтон, стоящий только на одного человека, очень быстро опустил меня с небес на землю. Мой любимый следователь, чтоб его, ставший почти родным.

– Марина Викторовна, сможете сегодня подъехать?

– Ну, в принципе, смогу… – Мне уже так надоело мотаться к нему на "приемы", каждый раз бессмысленные, похожие один на другой, что уже на ходу начала сочинять отговорки и отмазки. Зачем портить себе нервы, если знаешь: результата все равно не будет? – Но лучше бы завтра…

– У нас появились новые обстоятельства. Надеюсь, найдем зацепку. Может, все-таки, приедете сегодня?

Сердце ухнуло в пустоту, потом с удвоенной скоростью застучало по ребрам. Ладони стали влажными и холодными.

Я хотела, чтобы нашли виновных. И жутко боялась, что однажды придется смотреть им в глаза. Эта избитую фразу часто произносят пострадавшие, видимо, они знают, что будут передавать своими взглядами. Я – не знала. Что можно донести до моральных уродов? Они ведь от этого здоровее не станут…

– Приеду. Конечно. Там что-то действительно важное?

– Все расскажу на месте. Поспешите, пожалуйста. Скоро рабочий день закончится, а мне еще очень многое нужно сделать.

Полчаса на маршрутках тянулись, как будто полвека. И снова – не потому, что мешали окружающие, нет: я терялась в догадках и предположениях, готовилась к самому худшему, надеялась на какое-то чудо.

То видео попало в сеть совсем не просто так. Это не случайный прохожий остановился, чтобы снять занятное происшествие и поделиться потом с друзьями. И выложили его не в группу с криминальными новостями, а в одном из самых крупных блогов ютуба.

Никто не знал, каким образом «Стервятник» умудряется скрываться, как набирает аудиторию, откуда подписчики получают данные, что вот прямо сейчас начнется еще один страшный эфир. Но его смотрели, комментировали, лайки под видео накручивались с бешеной скоростью…

Живые картинки про то, что человеческое уродство и бездушие не знает границ, были одними из самых популярных на ютубе. Мне повезло стать героиней одного из таких эфиров.

– Смотрите, мы смогли распознать и увеличить пару силуэтов. Возможно, Марина, у вас получится их опознать?

Я не могла понять, откуда у следака такая твердая уверенность, что виновные должны быть мне обязательно знакомы. Он настаивал, что это точно не посторонние люди. Но я никак не могла представить, что где-то рядом со мной находился человек, способный на такую гадость и жестокость. Не верила, что такое возможно.

Поэтому фотографии, положенные на стол, взяла с легким разочарованием. Ожидала чего-то более важного и грандиозного, а тут…

Посмотрела. Рука потянулась, чтобы отодвинуть фото и вернуть их обратно. Что можно увидеть на этих зернистых, размазанных картинках, способного нам помочь? Потом дернулась и вернула их ближе к себе.

На одной из фигур была куртка с очень яркой, вызывающей надписью. Очень редкой надписью. Единственной в своем роде…

Янка Вахрамеева очень гордилась тем, что ее сестра привезла из-за бугра какую-то супермодную толстовку, хэнд-мэйд, единственную и неповторимую. Автор изготавливал все в единственном экземпляре, повторов никогда не делал.

Вопиющая безвкусица и страх божий, как по мне, и чудо, что такое убожество больше не распространятся по свету. И да, мне однажды хватило ума сообщить свое мнение Янке. Она просто надоела своими советами о том, как правильно одеваться, гуру современной моды, вылезшая из ниоткуда.

Так неужели мне досталось только за это?! За то, что однажды не сумела промолчать и сказала правду человеку в глаза? Человеку, который лез в мою жизнь без разрешения?!

– Марина, что с вами? – Следователь, молодой парень, довольно часто забывал про официоз. Разрешал и его звать Ильей, если не слышал никто из окружающих. – Марина?

Только на втором оклике поняла, что зовут меня.

– А… Да. Все нормально.

– Вы очень странно смотрите. Увидели что-то важное?

– Я… Можно попить? – Стало очень сложно выдавливать слова из горла. Прокашлялась – не помогло.