Варавва. Повесть времен Христа (страница 6)
Наконец, он с усилием встал и, собирая свои длинные одежды, опять готовился сойти с возвышения правосудия. Полуавторитетным, полумолящим жестом он приказал обвиняемому следовать за ним. Его послушались без возражения, и Назарянин, гордо, величественно, но терпеливо пошел за своим судьей, длинное одеяние которого очищало путь для Его шагов. Позади их пошли первосвященники и старейшины, что-то шепча и качая головами над необъяснимым поведением правителя, а за ними тащился кривой, уродливый ростовщик Захарий, облокачиваясь на толстую озолоченную палку, всю осыпанную драгоценными камнями. Этот роскошный предмет странно выделялся при остальном убожестве и грязи его одежды.
По мере того, как эта пестрая группа медленно проходила, одобрительные возгласы раздались в тишине:
– Наконец-то так долго отсроченный приговор будет провозглашен!
Приблизившись к решетке, которая отделяла место суда от общей залы, Пилат остановился. Возвышая голос так, что его могли расслышать последние ряды, он произнес, указывая на царственный Лик стоящего немного позади его.
– Се ваш Царь!
Вопли дикого смеха, гиканье и свистки были ему ответом. Каиафа иронически улыбнулся, а Анна весь затрясся от внутреннего смеха. Пилат на них посмотрел с безграничным презрением. Он ненавидел еврейских священников, все их догматы и обряды, и вовсе этого не скрывал. Подняв руки, чтобы восстановить тишину, он снова обратился к разъяренной толпе.
– При вас допрашивал этого Человека, – таким же ясным, далеко звучащим голосом произнес он, – и никакой вины, достойной смерти, не нахожу в Нем!
Тут он остановился, и удивленный народ не прерывал молчания, потом он продолжал:
– Но у вас есть обычай, по которому я должен отпустить вам одного узника ради праздника Пасхи; хотите, чтобы я вам отпустил «Царя иудеев»?
Гул единогласного отрицания покрыл его голос:
– Нет, Этого нам не надо! Не Этого, а Варавву! Варавву! Варавву!
Имя это было произнесено тысячами голосов и повторялось, пока не замерло далеко, там, на вольном воздухе.
Пилат отступил, обманутый и рассерженный. Он теперь понял свое положение. Толпа, очевидно, была подготовлена первосвященниками и настойчиво стояла на своем требовании. Отпустить известного разбойника вместо невинного Человека. И она имела полное право требовать что ей угодно ради наступления праздника. Пилат с досадою вздохнул и стал рассматривать первые ряды, как бы кого ища.
– Где Варавва? – спросил он нетерпеливо. – Приведите его сюда.
Последовало короткое замешательство, и Варавву, голодного, голого, с дикими глазами, но все же с отпечатком вызывающей красоты на исхудалых чертах вытолкнули вперед между двух солдат римской стражи.
Пилат на него посмотрел с негодованием. Варавва ответил ему не менее презрительным взглядом. Чувствуя, что все внимание сосредоточилось теперь на нем, вся душа долго заключенного и давно страдавшего человека восстала против этого Римского тирана, как недовольные иудеи прозвали Пилата. Гордость и возмущение снова возбудили его кровь.