– Где здесь полицейский участок? – спрашиваю у парня и вжимаю педаль газа.

– По идеи… за следующим поворотом. Справа. Два квартала.

Руки дрожат, но я держу руль мёртвой хваткой, взгляд приклеен к дороге. Всё внутри орёт, требует остановиться, помочь, сделать хоть что-то правильное. И одновременно кричит беги.

Городок будто вымер и одновременно сошёл с ума.

Свет в нескольких окнах горит, где-то мигает вывеска, валяется опрокинутая урна, на асфальте тянутся тёмные пятна. Кровь. Слишком много крови для такого маленького места.

На перекрёстке разбитая витрина, дверь магазина распахнута настежь. На тротуаре кто-то лежит, и я не понимаю, жив он или нет. Не хочу понимать. Не сейчас.

Самое страшное тишина между криками. Эта вязкая пауза, когда кажется, что город затаил дыхание перед тем, как произойдет ещё что-то очень страшное. Только это уже происходит!

Небольшое здание, флагшток, табличка, криво освещённый вход. Я почти успеваю облегченно выдохнуть. Почти.

Из двери выбегает мужчина в полицейской форме. Бежит он к нам не чтобы помочь, движение такие же резкие, отрывистые, и в моменте фары выхватывают его лицо.

Глаза.

Те же самые. Налитые кровью, стеклянные, пустые.

Я вижу кобуру, пистолет, форму и понимаю, что всё это не имеет никакого значения.

– Джин, назад! – кричит Райан. – Назад, сейчас же!

Слева, из-за угла здания, появляются ещё люди. Двое. Потом ещё. Они бегут прямо к нашей машине, спотыкаясь, дёргая головами.

Резко включаю заднюю передачу.

Полицейский, если его ещё можно так назвать, несётся к машине и ударяется головой о капот, разбивая часть лба в кровь. Звук глухой, тяжёлый. От удара меня передёргивает, но я не останавливаюсь.

Он спятил!

– Джин, не тормози! – кричит Райан, когда сзади в машину врезается ещё кто-то.

Кто-то цепляется за боковое зеркало. Кто-то ударяет по двери. Я слышу хрип, рычание, скрежет чего-то по металлу, ногтей или зубов.

Если мы сейчас остановимся, то нас ждет участь пострашнее, поэтому нажимаю на газ.

Машину трясёт, кого-то отбрасывает в сторону, зеркало жалобно хрустит, но выдерживает. Кто-то падает под колёса, я правда стараюсь объехать, но, кажется, проезжаю по части тела неизвестного.

Не останавливаюсь.

Через зеркало заднего вида убеждаюсь в том, что проехалась по кому-то, только вот… тот человек пытается подняться или просто ползти, как и женщина до этого.

– Что за хрень собачья здесь творится?! – голос дрожит, как и я сама, а глаза продолжают бегать по окружающей обстановке. – Они посходили с ума! Что с ними такое…?

– Все эти люди не в себе, – звучит глухой голос Райана, когда я мы уже проезжаем ту самую заправку, на которой ещё вчера заправлялись. И я вижу. Вижу, того кассира, тело которого разорвано на части. Вернее, от него оторваны куски плоти и разбросаны рядом с одной из бензоколонок. Почему я поняла, что это именно он? По одежде. Та же, что и вчера.

Мои глаза расширяются, когда я заставляю себя моргнуть и отвести взгляд.

Это с ним сделали другие люди? Зачем я задаю этот вопрос, если и так уже знаю ответ? Да, потому что это больше похоже на животных. Сколько нужно силы, чтобы оторвать кусок плоти у другого? Вгрызться и откусить, а после выплюнуть.

– Не думаю, что это уже люди, Райан, – слова вырываются сами по себе, когда мы покидаем пределы города и нас ещё преследуют. Тени позади постепенно сливаются с очертанием города.

Слово люди больше не ложится на язык. Но и монстры тоже. Они выглядели как люди. Двигались как люди. Кричали, истекали кровью…

Они были людьми совсем недавно, а после с ними что-то произошло. Вопрос – что?

Сбрасываю скорость там, где дорога снова становится пустой и тёмной, без домов и фонарей. Только лес тянется по обе стороны. Останавливаюсь, но двигатель не глушу.

– Что мы будем делать? – спрашиваю я тихо. – Мы не можем туда ехать. Мы… мы должны уехать отсюда. В Броквилл. Это единственный вариант. Здесь… – я обвожу взглядом темноту за лобовым стеклом, – здесь что-то не так.

Мне нужно связаться с братом и с мамой. Вдруг это "нечто" происходит не только в том городе? Вдруг, что-то подобное где-то ещё? Мысли в голове вспыхивают друг за другом, и одна хуже предыдущей.

– Да, ты права. Но сначала предлагаю вернуться в дом, Джин, там у моего отца есть коллекционное оружие… Из него в случае чего можно стрелять. Нам придется снова проехать через тот город, а это может быть опасно.

От его предположения по спине в очередной раз пробегает холод и сосредотачивается в районе затылка, распуская свои щупальца и обхватывая ими моё сознание.

Оружие.

Ещё пару часов назад это слово казалось чем-то чужим, невозможным. А сейчас… сейчас оно звучит как логичный шаг. Как единственное, что может дать хоть какой-то шанс.

Я медленно киваю.

– Для самообороны, – подтверждаю я больше себе, чем ему.

Потому что иначе никак. Потому что то, что мы видели, не остановить словами, уговорами или полицией. Тем более, полиции больше нет.

– Хорошо. Едем.

Вновь трогаюсь с места, только теперь смотрю не на одну дорогу, но и вглядываюсь в саму темноту, потому что мне так и кажется, что оттуда выбежит подобное тому "существо".

Райан рядом молчит. Конечно, ему тоже нечего сказать в подобной ситуации. Мы будто в фильм ужасов попали с кровожадными монстрами вокруг.

Дом встречает нас тем же спокойствием, светом и тишиной. Теперь это кажется слишком неестественным.

Мы выходим из машины, и ночь тут же наваливается со всех сторон. Ни криков. Ни шагов. Ни движения.

– Переоденься, Джин. И возьми с собой какие-нибудь дополнительные вещи, то, что может понадобиться.

– Ладно.

Какие вещи могут понадобиться? Топор? Нож? Одежда нас не защитит.

Райан остается на первом этаже, двигаясь в сторону кабинета, наверное, за оружием. Я же торопливо поднимаюсь по ступенькам и врываюсь в комнату, захожу, снимая с себя платья и переодеваясь в джинсы и футболку, только кофту оставляю все ту же.

Из чемодана достаю небольшую сумку, куда складываю то, что кажется мне необходимым. Средства гигиены, бутылку с водой, аптечку и… всё. Больше мне нечего взять.

– Райан, я готова! – кричу ему и спускаюсь уже по ступенькам вниз.

Свет в кабинете включён. Я захожу внутрь и замираю на пороге.

Райан стоит у стены, перед открытым сейфом. Металл холодно поблёскивает в жёлтом свете лампы. На столе аккуратно разложены револьверы. Тяжёлые, старые, но ухоженные. Он берёт их по одному, проверяет барабан, вставляет патроны с такой сосредоточенной точностью, словно делал это сотни раз.

– Я и не знала, что ты увлекаешься оружием, – самое время, чтобы сказать нечто подобное, но это всё нервы и стресс. Мне нужно выговориться.

– Это будет считаться за то, что я умею удивлять? – его губы изгибаются в нервной усмешке.

– Определенно.

Парень не спрашивает, умею ли я стрелять, ведь и так знает, что Аксель учил меня еще год назад. Не просто в тир водил, а давал десятки уроков.

Райан закрывает барабан, протягивает мне один из револьверов. Его ладонь на мгновение задерживается, будто он сомневается, но всё же отпускает.

– Держи. Предохранителя нет. Усилие тугое, – коротко говорит он. – Два себе возьму.

Я беру его, ощущая весь вес в собственной руке.

– С кухни нужно ещё кое-что, – продолжает он, убирая револьверы за пояс и в куртку. – Карты. Те, что ты брала в магазине. На всякий случай.

– Но зачем? Мы же не собираемся обратно в горы.

– Вдруг, мы по какой-то причине не сможем проехать через тот город, тогда придется придумывать что-то ещё.

Выдаю молчаливый кивок.

Напряжение усиливается с каждой пройденной секундой, и кажется, он тоже это чувствует.

–Эй, – пальцы Райана, той руки, что с бинтом, касаются моего подбородка и заставляют взглянуть ему в глаза, – всё будет нормально, Джин. Не знаю, что это такое, но мы выберемся с тобой отсюда.

– Конечно, – облизываю пересохшие губы и ощущаю вкус помады. – По-другому и быть не может.

Какие бы слова мы друг другу не говорили, как бы не старались соврать, чтобы успокоить или поддержать, только глаза всё равно выдают другое. Страх и вариант, что, возможно, мы уже не выберемся.

– Тогда идем.

Мы выходим из кабинета и направляемся в гостиную. Дом по-прежнему молчит. Ни шагов, ни ветра, ни скрипа половиц. Эта тишина теперь не успокаивает, она давит.

В животе собирается тугой узел, который скручивается до такой степени, что меня начинает тошнить. Правда, пытаюсь заглушить данное чувство или хотя бы унять его, но ни черта не получается.

Куда мне деть этот револьвер? Не буду же я его постоянно держать в руках. Сначала делаю, как и показывают в фильмах, убираю за поясницу, но металл очень неприятно холодит кожу, поэтому пока решаю просто убрать его к себе в сумку.

Райан неожиданно останавливается, когда мы находимся уже в гостиной, и я по инерции делаю ещё шаг, а после оборачиваюсь.

Он кашляет. Один раз. Глухо, глубоко. Потом ещё, и этот звук уже другой, надломленный. Он хватается за грудь, пальцы сжимаются в ткань рубашки.

– Что такое? Райан?

– Боль… – выдыхает он, словно это слово даётся с усилием, – … но…

Его ноги подкашиваются окончательно, и парень падает на пол с тяжёлым, глухим ударом, от которого у меня внутри всё сжимается. Я делаю шаг к нему и почти сразу теряю равновесие, падая рядом, колени с силой бьются о твёрдый пол, боль простреливает, но я почти не чувствую её… всё внимание приковано к нему.

– Райан?!

Мы встречаемся взглядами, и я замечаю, как в его белках сначала начинают лопаться сосуды. Слишком быстро, словно их кто-то протыкает невидимой иглой.

Проходит ещё секунды три, когда его тело дёргается. Сначала резко, потом волнами, будто что-то внутри него пытается вырваться наружу. Спина выгибается дугой, пальцы судорожно скребут по полу. Из горла вырывается хриплый, сорванный крик боли, что вибрацией проходит по моей коже.

– Райан…

Глаза сами начинают метаться по комнате, цепляясь за всё подряд… стены, мебель, диван, и в голове мелькает мысль перетащить его туда, сделать хоть что-нибудь. Но я тут же отбрасываю её. Зачем? Что это изменит?

Что с ним такое происходит? Не знаю, можно ли его трогать, можно ли навредить ещё больше. Руки дрожат, сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит из груди.

Что мне сделать?

– Что мне сделать? – спрашиваю у него, но он не в состоянии ответить мне что-либо.

Тянусь к нему рукой, касаюсь.

Перед глазами вспыхивает образ: укус. Его рука. Зубы того мужчины, вцепившиеся в плоть.

Дыхание сбивается.

Осознание накрывает меня с такой силой, что на мгновение я просто перестаю чувствовать тело.

– Нет… – снова вырывается у меня, уже громче. – Райан, нет…

В следующий миг всё прекращается также резко, как и началось.

Он не шевелится.

Почему он не шевелится?!

Трясу за плечо, но никакой ответной реакции нет.

Словно в замедленной съемке пальцами тянусь к его носу и проверяю дыхание.

Нет. Не дышит.

Теперь нащупываю пульс, пальцы впиваются в маленькую выемку под скулой, и тоже самое… Пульса нет.

Мир сужается до одной точки, до него, лежащего на полу гостиной, слишком неподвижного, слишком тихого.

Я делаю всё машинально.

Колени скользят по ковру, ладони ложатся ему на грудь. Раз. Два. Три. Давлю, считая в уме, сбиваясь, снова начиная. Слишком сильно? Слишком слабо? Я не знаю. Никогда прежде не делала массаж сердца.

– Дыши… – шепчу, хотя понимаю, как это глупо. – Райан, давай же… пожалуйста.

Вновь повторяю и думаю сделать искусственное дыхание, но останавливаюсь в последний момент.

Сколько прошло? Пару минут уже? А пульса так и нет.

Он умер.