Маленькая хозяйка большой фабрики (страница 11)
Я только улыбнулась, успокоила Глашу и пообещала брату ничего не рассказывать.
Время тянулось медленнее обычного. Зато у меня появилась возможность подумать о предстоящем приёме.
Решила разложить всё по полочкам. Взяла свою схему из прямых линий и точек и стала рассуждать. Вырисовывалось два противоположных лагеря: Купидону было необходимо, чтобы Люба вышла за Петра. Мне хотелось домой, а вернее в моё время, в Париж, а значит, требовалось свести Миляеву с её женихом. Чуприков же спал и видел, как бы избежать неугодного брака. А Куприянов, внезапно воспылавший чувствами к купеческой дочке, был бы только рад этому союзу помешать.
Копаться в мотивах синеглазого мне не очень хотелось. Хотя не скрою, с таким, как он, я бы с удовольствием сходила на свидание, а может, и не на одно. Поэтому когда меня пригласил к себе старший брат Любы и поинтересовался, всё ли в силе, я совершенно спокойно заверила его, что сегодня весь вечер буду танцевать только с его другом, а жених… пусть пока локти кусает. А там посмотрим.
Миляев одобрительно кивнул, разглядывая подогнанное по фигуре платье, которое сидело на мне просто идеально, кокетливые локоны и не самые дорогие, но очень милые серьги, и улыбнулся.
– То-то же. Очень рад, что твоё помешательство на Петрушке, наконец, кануло в Лету, – обрадовался тёзка Чуприкова, занимавшийся проверкой каких-то бухгалтерских отчётов.
«От Петрушки слышу!» – подумала, но вслух ничего не сказала.
Наследник Миляева настолько был похож на брата, что пару раз за всё это время я чуть не назвала его Купидоном. Если бы не разница в возрасте, они сошли бы за близнецов. Но старший был до мозга костей увлечён торговлей и отчётами, а младший… Я вообще не уверена, существовал ли он когда-либо, или Ап присутствовал как личность только в этой вселенной.
Гости стали съезжаться часам к пяти, хотя сам приём был назначен на шесть. В большой гостиной накрыли стол с угощениями, а в саду расставили столы и стулья для вечернего представления. Поводом к приёму послужил день рождения самого Егора Ивановича, который тот отметил пару дней назад, поэтому прибывающие господа и дамы все как один явились с подарками для хозяина дома.
– Выглядишь просто великолепно, – сказал мне Ап, которого наконец-то выпустили из заточения, когда мы встретились на первом этаже в главном зале.
– Ты как сам-то? Прошла твоя, кхм, хворь? – поинтересовалась я, не решаясь ткнуть брата в грудь пальцем.
– Да. Всё отлично. Я полон сил и возлагаю на этот вечер большие надежды, – парень подмигнул мне, даже не подозревая о том, что я задумала.
– Я тоже, – ответила и расплылась в улыбке, потому что как раз в тот момент в дверях показалась знакомая фигура, а следом за ней вторая.
Они даже пришли вместе. Какое совладение!
Оба хороши собой, одеты с иголочки. На каждом дорогой фрак, отбеленная выглаженная рубашка, жилет и неотъемлемый атрибут вечера для мужчин – галстук-бабочка. Вот только держались они друг от друга на расстоянии, а напряжение между фабрикантами было заметно невооруженным взглядом. Куприянов и Чуприков на дух друг друга не переносили, и по тому, как оба шагнули в мою сторону, стало ясно, что не поделили они не только рынок сбыта сладостей.
– Добрый вечер! Добро пожаловать на праздник, – слегка поправляя свои вышедшие отменными пружинящие кудри, я направилась им навстречу.
– Как же хорошо, что вы пришли. Вечер обещает быть просто шикарным, – я подошла к Куприянову, приглашая его составить мне компанию и полностью игнорируя Петра, который уже, было, собрался ответить на приветствие, но так и остался ни с чем.
«Ну, держись, Петруша! Я тебе не Любушка и сегодня… собью с тебя спесь!» – подумала, улыбаясь Ивану и беря его под локоток.
Глава 15 Не перестараться
– Не скрою, польщён вниманием к своей персоне, – промурлыкал мне на ушко Куприянов, когда мы вышли в сад.
От него как всегда приятно пахло, а тепло крепкой мужской руки, прижимавшей меня к не менее горячему телу, напоминало о том, что я играю с огнём.
– Мой брат рекомендовал вас как очень хорошего человека, – сказала чистую правду, ища среди собравшихся возле импровизированной сцены молодых людей Петра Миляева.
– И только? Он больше ничего вам не сказал? – Иван за словом в карман не лез.
Куприянов прекрасно знал, зачем пришёл сегодня на вечер. И уходить без желаемого не собирался.
– Упомянул, что вы в активном поиске спутницы жизни, – попыталась обойти тему, затрагивать которую пока не планировала.
Уголки губ выбранного мной на этот вечер кавалера дрогнули в некоем подобии улыбки. Мне же показалось, что я услышала, как меня окликнул Ап, но голос его был каким-то тихим и неестественным.
– Не совсем, – уточнил он. – Я её уже нашёл. Дело за малым.
– За чем же?
– Право слово, Любовь Егоровна. Вы само очарование. Когда находишь товар, который тебе приглянулся, остаётся только узнать его стоимость. И купить.
Сравнение вышло в духе профессионального торговца. То, что никаких чувств к Миляевой Иван не испытывает, стало несомненно. Кто вообще рассматривает невесту как товар? Зачем она ему тогда вообще понадобилась?
– А если окажется не по карману? – поинтересовалась я.
Куприянов остановился, улыбнулся, на этот раз уже сам себе и как-то совсем не по-доброму.
– Нет в этом мире того, чего не купишь за деньги. Вам ли, как дочери торговца, этого не знать? У всего есть цена. И на любое предложение найдётся спрос. Но вам не стоит забивать этим свою светлую головушку, моя милая. Оставьте эти беседы тем, кто в этом сведущ. А сами наслаждайтесь жизнью и радуйте глаз. От вас больше ничего не требуется. В конце концов, женщина создана именно для этого. Разве нет?
У меня челюсть чуть на пол не свалилась. Хотя чего я хотела? Здесь жили в прошлом. Взгляды на мир тоже были далеко не прогрессивные. Хорошо, что попала в тело Любушки, которая, по мнению Ивана, должна «радовать глаз», а не в какую-нибудь крепостную или наложницу в восточном государстве, от которой мужику требовались бы только деторождение да работа.
– Верно. Только для этого и создана, – я натянула на лицо самую невинную и глупую улыбку, которую только была способна изобразить.
– Милая, вот ты где! – ко мне подошла незнакомка, очень похожая на отца и братьев Любы. – Уж прости, никак не могла к тебе вырваться. Сама понимаешь, семья, ребенок. Как же я соскучилась!
Женщина, если не сказать дама в теле, буквально отодрала меня от Куприянова и принялась душить в своих мягких приторных объятьях. Парфюма на этот вечер она не пожалела. По крайней мере, мне в тот момент показалось, что вылила она на себя весь флакон целиком. Аж в горле запершило.