– Право слово, Любовь Еговорна, насмешили, – сказал он. – Но я рад. Очень рад, что между нами есть чёткое понимание того, что ни о какой взаимности не может быть и речи. Так и быть…

– Ой, еле нашла. Простите, Пётр Карпович, что так долго. Девки окаянные убрали его в шкаф и забыли, в который, – в помещение вошла швея, неся большой каталог. – Вот. Новинки, с пылу с жару. Всё по парижской моде. Самое новьё!

Женщина бухнула фолиант на небольшой столик, стоящий у стены. Я же заметила, что на обложке красовалась небольшая надпись: «Исподнее, каталог 1864».

«Мда-а-а! Новьё! Новее некуда. Хотя, если учесть, что Коломна далеко не столица, то тут это вполне могло считаться последним писком моды».

– Я внесу необходимые коррективы, – не обращая внимания на швею и подразумевая своё ко мне отношение, продолжил мой собеседник. – Но и у меня будет одно условие. Раз уж тебе, Любушка, подарок пришёлся по душе, – вернул мне всё же должок, обратившись формально, – дополнительных комплектов будет несколько. А вы, дорогая моя невеста, обязуетесь их, по готовности, примерить.

Мужчина подошёл ко мне и наклонился так, чтобы сказанное им могла услышать только я.

– Я же оценю работу лично. Примерите каждый и покажете. Тогда и получите их в личное пользование, – шепнул мне на ухо этот, как его назвал Любин брат, пион, подошёл к столику, раскрыл каталог и начал уверенно и быстро листать страницы, будто уже хорошо знал его содержание.

Не скрою, у меня от слов Чуприкова кровь прилила к щекам. Не каждый день мужчина велел мне примерять при нём бельё да ещё и на оценку. Как представила себе этот процесс, так и залилась краской по самые уши. А сама-то вещала ему, что у меня с самообладанием всё в норме.

– Ну уж нет! Если все примерять, мы тут полдня потеряем.

– А вы куда-то торопитесь, моя дорогая? – уточнил этот гад, указывая швее на странички с теми комплектами, которые ему приглянулись.

– Замуж! – неожиданно для самой себя съязвила я. Ведь не хотела, но он вынудил.

– Успеется, не переживайте, – спокойно ответил он, а затем обратился к Светлане Кузьминичне. – На этом всё. И да, Любовь Егоровна права. Давайте сократим примерку до одного комплекта. Остальное я смогу оценить лично и после венчания.

Женщина, пребывающая в шоке от того, какой заказ внезапно получила, а так же от пикантности сложившейся ситуации, только кивала и густо краснела.

– Конечно, конечно. Всё исполним в лучшем виде, – бубнила себе под нос, записывая номера страниц на листок.

На несколько секунд у меня от сердца отлегло. Один комплект я уж как-нибудь примерю. Выберу самый скромный из всех и…

– Вот и славно. Так и запишите. Для примерки пойдёт вот этот! – Чуприков ткнул пальцем в одну из страниц. – А мне пора. Дела, знаете ли. До скорых встреч, Любушка, – Пётр как-то странно мне улыбнулся. Вроде и дружелюбно, а вроде и с какой-то чертинкой. И ушёл.

– Смелая вы барышня, Любовь Егоровна. Я бы до брака на такое не пошла. Видать, любовь у вас крепкая, – округлив глаза, сказала швея.

Я подошла к столику, чтобы посмотреть, в чём именно мне предстояло красоваться перед Чуприковым. Всего раз, но всё же.

Да он издевается!. Взглянула на картинку, на которой красовался далеко не самый скромный комплект, и поняла, что навряд ли смогу перед ним в таком показаться. Оставалось надеяться, что к тому времени, как придёт час это надеть, меня в теле Любочки уже не будет.

Глава 9 Купидонова клетка

– Ах, ты ж редиска! – зашипела я на Купидона, когда, наконец, переоделась обратно в своё платье и вышла из примерочной. – Что это было?

Ап спрятался за плотной занавеской и старательно делал вид, что «его тут нет».

– А ну, выходи, негодник! – не выдержала я. – Что за ребячество?

Спросила, а сама подумала, что отродясь так не говорила. Не использовала в лексиконе таких слов. Откуда они только взялись? Может, это нахождение в теле Любы на меня так повлияло? Вон как я млела от прикосновений Петруши, хотя видела его второй раз в жизни. Странно всё это.

– Да ладно тебе, – выглядывая из своего укрытия, Купидон состроил виноватую мордашку.

Вот ведь! Ребёнок ребёнком. А ещё Бог!

– Не сердись, Любушка, – постарался угомонить меня паренёк. – Поехали домой, а? Там и поговорим.

В этот момент в дверь швейной мастерской вошёл ещё один «денди». Высокий темноволосый мужчина с примечательными глубоко посаженными ярко-голубыми глазами. Я бы даже сказала синими. Я аж засмотрелась. Никогда таких не видела. Аккуратно подстриженные ухоженные усы с бородой на молодом лице смотрелись на удивление гармонично.

Заметив меня, незнакомец учтиво склонил голову, подошёл к Апу и протянул ему руку для рукопожатия.

– Доброго дня, Апполинарий Егорович, – поприветствовал его усатый.

Купидон на вежливость не ответил, сложил руки на груди и демонстративно отвернулся, задрав нос. Оказывается, не один Чуприков тут этим страдает.

– Не в настроении сегодня? – ни капельки не обиделся на откровенно хамское поведение мальчика незнакомец. – Бывает. Молодость, кровь горячая.

Уголки губ мужчины лишь слегка дрогнули в некоем подобии улыбки, когда он снова кивнул мне и прошёл мимо.

Ап спешно подхватил меня под руку и едва ли не силой выволок на улицу.

– Ты чего? – остановилась я, высвобождая попавшую в плен конечность. – И что это за поведение? Права я была, когда назвала тебя ребёнком. А ещё Купидон!

Отчего-то мне стало стыдно за такое поведение «брата». Тот мужчина ничего плохого не сделал, даже не рассердился и не вспылил. Сама сдержанность. Да и его синие-пресиние глаза так и засели в голове. Вот это я понимаю нормальный уверенный в себе и спокойный представитель местного высшего света. Такой точно не из крестьян. Купец? От него прямо веяло богатством, но при этом он им не кичился. Общался спокойно и вежливо.

Твидовый чёрный пиджак, жилет с блестящими пуговицами, серая рубашка и шейный платок. Ну красавец же! Аккуратный, ухоженный, надушенный чем-то едва уловимым, а не кричащим безобразием. Неудивительно, что он произвёл на меня такое впечатление.

– Люба, посмотри на меня, – голос Апа вернул меня с небес на землю.

Сама не заметила, как замечталась, вспоминая мимолётную встречу.

– Не вздумай засматриваться на Куприянова! – Купидон упёр руки в бока и топнул ногой.

Рядом с нами остановилась повозка, отвлекая от назревающего разговора. Пришлось снова забираться на бричку по маленьким ступенькам, волоча за собой юбки и затыкая ими всё свободное место на сиденье. Баба на самоваре – вот с чем я у себя ассоциировалась в тот момент. Хорошо, что платье на приём не такое пышное.

– Я серьёзно. Иван – не тот, на кого тебе стоит тратить своё время в этой вселенной, – нахмурив брови, продолжил Ап, когда повозка тронулась в обратный путь.

– Вот мы и подошли к самому главному. Давай, Склифосовский! Руби правду-матку. Как мне вернуться домой? Я тут задерживаться, знаешь ли, не намерена, – переходя на полушёпот, я наклонилась к парню поближе.

– Всё просто. Тебе нужно всего-навсего выйти замуж и попасть в то место, из которого я тебя забрал. Только там можно открыть переход. Пока эти два условия не будут выполнены, в свою реальность, к сожалению, ты не вернёшься.

И этот прохвост откинулся назад на сиденье, сложив руки на груди (снова), но на этот раз самодовольно улыбаясь.

– И по-твоему это смешно? – от абсурдности требований захотелось стукнуть его чем-нибудь по его светлой головушке. – У меня там вся жизнь рушится. Сколько меня уже нет? Двое суток? Кто вообще управляет моим телом? Не Любушка ли?

– Об этом можешь не переживать. Там для тебя время остановилось. Если справишься, вернёшься в тот же самый момент времени. Да и что там у тебя рушится? Пф-ф-ф! Ни мужа, ни жениха, с работы увольняют, – Купидон демонстративно закатил глаза.

– А вот это нечестно. Зачем давить на больное? Хотя погоди, – я вдруг поняла кое-что очевидное и решила ответить колкостью на колкость. – У тебя ведь тоже одно место подгорает? Разве стал бы ты просто так меня сюда тащить, если бы тут всё шло как надо? Напортачил где-то, а теперь пытаешься залатать прореху, да? Что ты натворил?

По тому, как побледнел и без того белокожий Миляев, я поняла, что снова попала в точку. Он упомянул вселенные и миры. Каждый из них, конечно, живёт по своему сценарию, но, видимо, что-то во всех них должно приходить к общему знаменателю.

– Ты спросила, как тебе вернуться, я сказал. Остальное – не твоё дело, Люба Маркова, – он насупился и весь как-то скукожился, обняв себя руками.

Я же заметила, что глаза его предательски заблестели. Видимо, плохи дела у парня, раз он готов разреветься. А ещё Бог! Или кто он там?

– Каждый мир – это клетка, войти и выйти из которой каждому человеку можно только в одном месте. Для тебя дверцей стал Париж. Всё индивидуально. Это правда. Люба Миляева просто так зарубеж попасть не сможет. Но…

– Её может отвезти туда Чуприков, – вспомнила я слова Карпа Фомича о приглашении на международную выставку.

– Если женится, – добавил Ап.

– Ясно. Что ж теперь хоть что-то прояснилось, – я заметила, что мы уже подъезжаем к дому Миляевых на Сущёвской. – Значит, будем готовиться к приёму и брать быка за рога. Вернее, Чуприкова на слабо. Кажется, я знаю, как с ним можно договориться.

– Правда? – Ап посмотрел на меня, как пёс, обрадованный возвращением хозяина. Разве что хвостом не вилял.

– Ну, наверное, – у меня, конечно, возникла одна идея, но о том, как воплотить её в жизнь, я ещё не подумала.

– Любушка!

Бричка остановилась у ворот уже знакомого мне дома, возле которого нас дожидался старший брат Миляевой – Пётр.

– У меня для тебя отличные известия. Я договорился со своим хорошим другом. Если ты будешь согласна, то он готов взять тебя в жены даже без приданого, а договор с Чуприковым-старшим берёт на себя.

Вот те на! То никто на Любушке жениться не хотел, то вдруг нашёлся желающий.

– Нет! – Ап вскочил с месте, закрывая меня от брата.

– Да! – возразил Пётр. – Этому заносчивому петуху наша Любаша не достанется. Куприянов – куда более достойная кандидатура. Хороший человек, и богат, и обходителен! Ничего слышать не хочу. А ну живо в дом! – гаркнул наследник Миляева так, что я аж вздрогнула, хотя обращался он не ко мне, а к Купидону.

Здрасьте, приехали! Не тот ли самый это Куприянов, которого мы сегодня встретили в швейной? Если тот самый, то этот кандидат мне нравится куда больше, чем «петух», как его назвал Пётр, Чуприков. Только вот сможет ли он отвезти Любу в Париж?

Апа как ветром сдуло. Старший брат Любы подал мне руку, приговаривая: «Я пригласил его на приём. Ты уж присмотрись. У Ивана тоже пастильное производство крупное. Всё же на Петрушке свет клином не сошёлся. Так ведь, Любушка?»

И дураку было понятно, что брат не хочет, чтобы его сестра выходила за сына Карпа Фомича. Но что-то тут было не так. Поведение Апа, то, что богатый и симпатичный Куприянов вдруг решил посвататься к Любе, хотя до этого желанием не горел…

Как же всё это интересно! Целых два жениха на одну невесту. А, может, это не предел?

Глава 10 Профдеформация

Пообещав Петру Миляеву подумать над его предложением, я поспешила в свою комнату. Пока поднималась на второй этаж, остановилась на лестнице. Как же приятно было касаться деревянных перил, слышать скрип старых дубовых ступеней, вдыхать аромат жилого провинциального дома. Да, большого, принадлежавшего торговцу, но всё же. Захотелось непременно побывать и в простой деревенской избе. Посмотреть, как и чем жили люди во времена, ставшие в моей реальности прошлым, но ещё существующие в настоящем тут, в Купидоновой клетке.

И примечательным было не только это, но ещё и сам факт, что я задумалась. Раньше ритм моей жизни был настолько интенсивным, что я ни за что не обратила внимания на такие мелочи. Но это было до.