Девочка тотчас развернулась и пошла обратно, но наткнулась на кого-то и вновь испуганно закричала.

Казалось, все души разом покинули ее. Вытаращив глаза, Хуа Цяньгу смотрела на стоявшего перед ней не то человека, не то злого духа. Незнакомец был облачен в черные одежды с широкими рукавами, напоминавшими шипастые крылья летучих мышей, на них был вышит причудливый треугольный орнамент и темные узоры^[17]. Пугающе свирепая и наводящая ужас маска голодного духа, какие обычно надевают на фестивале, закрывала лицо человека: вздувшиеся глазные яблоки, высунутый наружу длинный язык, с внешней стороны она была сплошь усеяна гвоздями.

– Амитабха, защити! Только не ешь меня… – Хуа Цяньгу принялась лихорадочно отвешивать поклоны один за другим. Однажды она слышала, как старик-сказитель в деревне говорил, что среди восемнадцати уровней преисподней^[18] существует один, именуемый адом для клеветников и сквернословов, – и там нечисть любит есть человеческие языки.

Старики говорили, что люди, которые при жизни много лгали и злословили, после смерти попадают в этот ад, где мелкая нечисть в узилище с помощью раскаленного железного крюка отсекает или щипцами растягивает, медленно волочит, а потом резко выдергивает их языки. Боль такая нестерпимая, что жить не хочется. И даже если через сотни тысяч лет страдальцам посчастливится переродиться человеком, они с рождения обречены будут на жизнь без голоса и вечное молчание.

«У-у-у, неужели я провалилась в ад для клеветников и сквернословов?»

– Кто ты такой? – Хуа Цяньгу внезапно услышала резкий, протяжный, зловещий и совсем не похожий на человеческий голос. Мурашки пробежали по ее телу.

Подобный злому духу человек подошел к Хуа Цяньгу, наклонился и медленно прикоснулся к ее шее, потом сделал глубокий вдох и восхищенно заурчал, как будто почувствовал запах чего-то вкусного.

Девочка от испуга подняла высоко вверх буддийские четки и пробормотала:

– Амитабха, защити! Не ешь меня. У меня грубая кожа и жесткое мясо. А еще я грязный и вонючий – несколько дней в дороге провел и ни разу за это время не мылся.

– Нестрашно. Все равно я не люблю человеческое мясо, – рассмеялся незнакомец в черном, несколько раз обойдя вокруг девочки.

Хуа Цяньгу посмотрела на языки, висящие над головой, и, осознав грозящую ей опасность, поспешно зажала рот.

– Ты принес с собой редис, чтобы найти ответ. Так ведь? Вместо того чтобы послушно ждать в переднем зале, ты дерзнул ворваться в запретное место терема Тлеющих тайн!

Хоть его голос и звучал строго, девочка вздохнула с большим облегчением:

– Так, значит, вы не злой дух! Я сбился с пути. Простите, виноват! Уже ухожу!

Хуа Цяньгу бросилась наутек, но дверь ни с того ни с сего пришла в движение и с грохотом захлопнулась прямо у нее перед носом.

– Ты раскрыл самую чудовищную тайну терема Тлеющих тайн и желаешь вот так просто уйти?

Девочка хотела плакать, но не могла. «Кому взбредет в голову любоваться таким количеством омерзительных, подвешенных к потолку языков?» Отступив на два шага, она опустила взгляд, следуя за мерцающим светом на стене, чтобы рассмотреть на земле тень напротив: «Вот и славно! К счастью, это не злой дух. Не злой дух».

– Я не нарочно. Обещаю, ни слова не скажу. Поверьте мне…

– Что? Поверить тебе? С чего бы это? Если поверю, что ты дашь мне взамен?

Цяньгу от волнения места себе не находила:

– Ну… Может, я поклянусь? Если нарушу клятву, умереть мне мучительной смертью…

– Разве есть разница в том, как умирать? Думаешь, у тебя будет право выбора?

Человек в черном потряс рукой, и в его ладони появился кинжал. После этого он замахнулся, намереваясь ударить девочку лезвием.

Хуа Цяньгу в ужасе закрыла глаза: «Ну все! Еще не успела наставнику поклониться^[19] и мастерству у него обучиться, а меня уже убивают, как свидетеля! У-у-у».

Но, вопреки ожиданиям, в самый последний момент кинжал остановился прямо меж бровей девочки. Капля крови соскользнула вниз, и незнакомец поймал ее с помощью стеклянной бутылочки.

Потрясенная, девочка застыла как вкопанная.

Однако человек в черном остался весьма доволен:

– Не стану я тебе жизнь усложнять. Пусть эта капля крови и будет твоей платой.

Хуа Цяньгу потрогала свой лоб, вытерла холодный пот и, подрагивая от страха, спросила:

– Значит, теперь я могу идти?

Незнакомец рассмеялся:

– Разве ты не вопрос задать мне пришел? Я, вообще-то, не бесплатно у людей редис забираю. Тем более этой капли крови хватит на то, чтобы я трижды помог тебе.

Девочка пришла в изумление:

– Вы – хозяин терема Тлеющих тайн?

Хозяин терема с ехидством задал встречный вопрос:

– А кто же еще?

– Вы любите редис?

– Вот те на! Это и есть тот вопрос, ради которого ты пришел сюда?

– А? Нет-нет! Конечно, нет. Я хочу пойти на гору Маошань и там найти себе наставника. Но подняться на гору у меня не получается. Не подскажете, есть ли какой-нибудь способ?

В этот момент хозяин терема Тлеющих тайн повернулся к девочке спиной и, обратившись взором к свисающим отовсюду языкам, произнес что-то на диковинном наречии. Тут из глубины башни раздались странные, отражающиеся эхом голоса, от которых в жилах стыла кровь. Казалось, тысячи людей спорили между собой на причудливом языке.

Хуа Цяньгу испуганно прислонилась к дверям. Вскоре голоса стихли. Хозяин терема повернулся к ней лицом, и в башне воцарилась тишина.

– Не ходи туда. Пошел бы чуть раньше – куда ни шло. Но сейчас ни при каких условиях не стать тебе учеником на горе Маошань.

– Почему? Я… Я знаю, что это сложно, но все же хочу попробовать.

– Зачем обязательно на гору Маошань идти? Есть много школ намного лучше этой.

Девочка покачала головой:

– Мне самому не так важно, в каком направлении идти. Но отправиться на гору Маошань мне поручил отец, поэтому я должен исполнить его волю.

Хозяин терема на миг призадумался, потом достал кулон из прозрачного камня, подобный капле росы, осторожно приложил к ране меж ее бровей, немного смочил кровью, а затем передал девочке. Хуа Цяньгу взяла кулон и стала внимательно его рассматривать. Он был прозрачным, просвечивал насквозь и блестел, словно слезы на лице. Тонкая струйка крови постепенно расплывалась на кулоне подобно распускающимся лепесткам.

– Это Капля небесной воды, образованная из слез феникса. Она способна запечатать злую ци в твоем теле. Так нечисть перестанет к тебе цепляться, и ты сможешь беспрепятственно преодолевать простые магические барьеры. Держа ее при себе, ты взойдешь на гору Маошань. Но, как я уже говорил, только зря время потратишь.

Радости Хуа Цяньгу не было предела:

– Ничего страшного. В любом случае попытка не пытка. Славно, что у меня теперь есть такая вещица. Благодарю.

– А вот благодарить ни к чему. У всего в этом мире есть своя цена. Редис – это плата за встречу со мной. Однако цена вопроса, независимо от того, какие сведения хочешь получить, определяется сложностью его решения. Ты заплатил цену, а я решил твою проблему. Разве не справедливо?

– Справедливо. Выходит, вам известно и о том, сколько лет я проживу, и о том, кто будет следующим первым министром?

– Как бы то ни было, предсказания не по моей части. Допустим, я знаю обо всем, что происходило при прошлых династиях и мне известна правда, скрытая под слоями столетней пыли. Но будущее предсказать я не в силах, и уж тем более не могу управлять сердцами людей. Хорошенько запомни: не верь в судьбу, будущее в твоих собственных руках.

Хуа Цяньгу кивнула в знак согласия:

– Но откуда вы столько всего знаете?

– Раз уж ты побывал здесь, не буду скрывать. Видел языки, развешенные по всей башне? – Хозяин терема Тлеющих тайн указал пальцем наверх, но девочка не осмелилась поднять голову. – Мне нравится коллекционировать человеческие языки. В тереме есть языки, собранные сотни тысяч лет назад, а есть те, что отрезали совсем недавно. Есть языки женщин и мужчин, императоров и даже нищих… В этом мире у всех живых существ, летающих по небу или бегающих по земле, есть языки. А главная их ценность заключается не столько в ощущении вкуса, сколько в способности говорить.

– Говорить?

– Какую бы правду ты ни хотел узнать, язык обо всем тебе расскажет. Чем больше языков у тебя в коллекции, тем больше новостей и тайн ты узнаешь.

Хуа Цяньгу побледнела:

– Отрезанные языки тоже умеют разговаривать?

Мужчина загадочно усмехнулся:

– Конечно. Они еще и петь умеют. Подойди. Я попрошу этот язык спеть для тебя.

Красная нить внезапно повисла у девочки перед глазами, а болтающийся на ней язык стал дергаться из стороны в сторону. Испуганно закричав, Цяньгу отпрянула.

Хозяин терема, глядя на язык, ласковым тоном промолвил:

– Все эти языки очень послушные. Порой их нужно поливать, как цветы, и открывать для них окна, чтобы они погрелись на солнышке.

Хуа Цяньгу сглотнула:

– Они знают ответы на все ваши вопросы?

– То, что видели или испытывали на себе, они, конечно, знают. Если же им что-то неизвестно, то в ходе совместного обсуждения они приходят к наилучшему решению. Это сейчас ты видишь только языки. Но среди них есть те, что когда-то принадлежали выдающимся личностям шести миров. Посмотри-ка на вон тот, что висит наверху, самый свежий, только что вырванный. Он бледный – значит, лишен жизненной силы, его использовали так часто, что он почти засох от болтовни.

– Это так… – Девочка не знала, лучше сказать «так страшно» или «так невообразимо». – Получается, вы можете в любой момент схватить человека и отрезать ему язык!

– Не так просто. Я уже говорил, что все в этом мире имеет свою цену. У языков живых людей есть своя воля. В отличие от языков умерших, их не так-то просто контролировать. Поэтому необходимо заключить договор, согласно которому человек пообещает после своей смерти передать язык терему Тлеющих тайн. Только тогда язык без утайки расскажет все, что знает.

– Какой ужас! К счастью…

– Ну же, высунь свой язычок, – вдруг ласково промолвил хозяин терема, но от голоса его мороз пробежал по всему телу девочки.

– Зачем? – Больше всего опасаясь, что и ей отрежут язык, Хуа Цяньгу крепко зажала рот.

– Цвет весьма неплох. Не хочешь заключить договор с теремом Тлеющих тайн? Тогда я расскажу тебе все, что пожелаешь.

– Не хочу! – решительно ответила девочка.

– Может быть, однажды ты сам придешь просить меня об этом.

– Ни за что! У всех людей есть и должны быть тайны. Нехорошо отрезать чужие языки.

– Ха-ха, малыш, какой же ты забавный. И язычок у тебя прелестный. Только вот… – Мужчина внезапно наклонился, посмотрел на Хуа Цяньгу, которая была в два раза ниже его ростом, мрачно и зловеще рассмеялся, а потом, склонившись к ее уху, сказал: – Стоит мне лишь раз прикоснуться к языку, и какое-то время он будет полностью мне подчиняться.

У девочки волосы на теле встали дыбом. Она сделала два шага назад:

– Я не позволю вам притронуться к моему языку! Я… Можно… Можно я пойду?

– Можно. Но у тебя остается возможность задать мне еще два вопроса.

– Вопросов больше нет, вы мне уже и так очень помогли. А смогу ли я найти наставника, зависит от меня самого.

– Терем Тлеющих тайн никогда не остается в долгу. Что ж, отложим наше дело на потом. Буду с нетерпением ждать, когда ты снова соизволишь посетить нас.

Двери башни сами по себе открылись. Не осмелившись еще раз оглянуться, Хуа Цяньгу помчалась вперед, но через некоторое время прибежала обратно с красным румянцем на щеках.

– Прошу прощения, скажите, а в какую сторону мне идти?

– Какая бы развилка ни встретилась на пути, всегда поворачивай налево и сможешь выбраться.

– А, спасибо.