Кавказский Палач (страница 4)
У меня появилось время немножко прийти в себя, собрать растрепанные нервы в пучок.
Самое страшное закончилось. Наверное. Очень хочется на это надеяться, по крайней мере.
Бахтияр пообещал, что я увижу свою Зойку. Я неслышно усмехнулась. Сейчас о большем даже мечтать не приходится. А вот то, что мне удалось соврать Бахтияру… Даже не знаю. Не представляю, что будет, когда он узнает правду о том, кто мне звонил.
Но рассказывать было слишком рискованно. Я цеплялась за то, что он изменил свое решение. Изо всех сил цеплялась! Рисковать нельзя. Я дышу, только потому, что он передумал.
Веки жутко пекло от слез.
Я закрыла глаза и понемногу стала расслабляться на сиденье.
Наверное, это даже хорошо, что он выкинул мой телефон. Так больше надежды, что я смогу сохранить свою тайну. Лишь бы только Сашка не примчался узнавать, все ли со мной в порядке.
Сводный брат был на три года меня старше и жил на другом конце Москвы.
А главное – служил в ОМОНе. И я понимала, что узнай об этом Бахтияр, у нас у всех могут быть проблемы. Лучше молчать. Я обхватила горящий лоб ладонями. Спасибо, папочка! Если все правда и ты уже мертв, то говорить о тебе плохо нельзя.
Но…
Спасибо, в общем. Я что-нибудь придумаю.
Я подставила лицо под обдув автомобиля. Хорошо… Кондиционер охлаждал покрасневшую кожу, помогая разгребать горы мыслей. Бахтияр покосился на меня и молча прибавил силу потока.
Смотреть на него я не стала.
И благодарить тоже.
Не смогла, не шли слова с языка. Слишком он меня испугал. И вот такая мимолетная забота никак смягчающим обстоятельством для него быть не могла.
– Да? – я дернулась, но увидела возле уха кавказца телефон и выдохнула. Он говорит не со мной. – Да, это я. Понял. Делайте все, что нужно. О расходах беспокоиться не стоит.
От звука его голоса у меня зазудели ладошки.
Вот же черт, Марьяш, ты так скоро до нервного тика докатишься точно.
Надо как-то заставить себя успокаиваться. Как я к дочке пойду в больницу? Там ее успокаивать надо будет, а я сама в раздрае.
Думать о дочке было приятно.
Погрузившись в это полностью, я даже забыла о том, с кем я еду. Куда он меня везет, я тем более не знала. Поэтому просто полулежала на сиденье, закрыв глаза. Почти задремала. Пока не ощутила прикосновение сильных пальцев на своем предплечье.
– Просыпайся. Приехали.
Я встрепенулась.
Куда?
Джип уперся в деревянные ворота частного дома почти впритык. Это что? Это мы где? Разве мы не в Москву ехали обратно?
– Выходи, принцесса. Не заставляй тебя вытаскивать силой, – захлопнулась за Бахтияром водительская дверь.
И я взялась за ручку на своей двери.
Что бы то ни было, я все вытерплю. Мне надо увидеть дочь.
– Заходи, – он распахнул скрипучую калитку.
Нет. Это как-то неправильно.
Не вяжется.
Передо мной был деревянный домик. Почти дачный, покрашенный зеленой краской. Узенькие, потемневшие от времени ставни висели криво. Их точно никто давно не закрывал, вообще будто не касался!
– Это что? – я обернулась на шедшего позади Бахтияра.
– Дворец ждала? – он издевательски улыбнулся.
– Нет, но, – я растерялась от его подколки. Я ведь ничего такого не просила! – Просто этот дом и ты…
– Что – я?
– Твоя машина, – я повернулась к нему, останавливаясь. – Твои часы. Твоя обувь, в конце концов!
Бахтияр, как и я, посмотрел на свои туфли.
И по его лицу четко было понятно, что непонятно, в общем-то, ничего.
– Ты не соответствуешь этому дому, – пояснила я. – Точнее, он тебе. Такой, как ты, должен жить в шикарном коттедже, наверное. Или в элитном доме на самом высоком этаже.
– Сериалов насмотрелась что ли? – хмыкнул Бахтияр. – Шагай, давай.
– Да нет, – я сделала пару неловких шагов.
Да я просто помню же своего отца в моменты его приезда! Он сорил деньгами, пытался купить меня, пихая их пачками в сумочку.
– Ты же кавказец! При чем тут сериалы?
– А ты думаешь, что горы на Кавказе золотом посыпаны? Или это чисто московская традиция, везде высчитывать бабки?
Значит, он меня избалованной девушкой считает? Ну-ну, с моей-то зарплатой? Это он просто не в курсе, как я умею жить пять дней вместе с ребенком, растягивая из экономии одну тушку курицы.
Я отвернулась. Не буду я ему больше ничего говорить по этому поводу, к черту. Пусть думает, что хочет.
Он нащупал под наполовину оторванной доской крылечка ключ и открыл большой навесной замок на двери. Подтолкнул меня вперед, и я поморщилась.
Из домика отчетливо пахло сыростью.
– Бахтияр, зачем мы приехали сюда? – я никак не могла переступить через порог.
– Здесь трупы удобнее закапывать, если что, – хмыкнул он надо мной. – Шагай, говорю.
От такого ответа я подавилась.
И шагнула внутрь дома на автомате. Бахтияр щелкнул за спиной переключателем, и небольшую комнатку залило желтоватым светом обыкновенной лампочки.
– Нет, – я замотала головой и отступила назад.
Врезалась спиной в грудь Бахтияру, толкнула его собой. Повернулась к нему в истерике, схватилась за рубашку, заглядывая в черные бездонные глаза.
– Я не хочу здесь находиться! Убери это! Увези меня отсюда! Пожалуйста!
– Забыла, принцесса?
Сильные ладони сдавили мою талию.
Смяли кожу, оплели пальцами, вжимая в мужское тело плотнее. Тихий голос с кавказским акцентом проник в сознание ядовитой змеей:
– Ты поклялась подчиняться, Марианна. Во всем, моя принцесса, помнишь? Ради дочки…
Глава 8
Я глотала слезы, поливая себя еле теплой водой.
Я справлюсь!
Не знаю, как, но я обязана это сделать. Стерпеть все его издевательства. Я ведь поняла, что он специально. На стене дома, куда Бахтияр меня притащил, прямо над изголовьем кровати на старом советском ковре красовалась огромная пентаграмма. Со шкурками каких-то животных по углам.
Не хочу думать, откуда там эта дрянь!
Может быть, в этой деревне какие-то сатанисты шалили или еще кто. От темных пятен на выщербленном деревянном полу меня вообще затошнило. Это же не кровь? Или кровь?
Что здесь происходило? Где он заставляет меня находиться, Боже мой…
А потом его унизительное приказание:
– Пойди, освежись. Вода в летнем душе теплая. Не люблю грязных женщин.
И вот я стою, натираю себя мыльными ладошками и плачу о той Марианне, которая всегда решала все сама. Сама всегда была себе хозяйкой. А сейчас я в плену страшного кавказца и не дернуться мне никуда. Я неизвестно где. Кто тут живет? Прямо вот в двадцати метрах, за забором, кто? Страшно…
Я заложник.
Моя дочь заложник.
Я неловко стерла со щеки слезы мыльной ладонью. Ничего. Еще поборемся. Надо просто успокоиться и подумать. Найти какие-то способы, найти варианты освобождения.
Но их нет!
Сознание нашептывало мне это, вызывая новые потоки слез.
От Бахтияра не спрятаться. Он нашел меня в огромном городе. Я знала, что отец никогда не хотел признавать меня официально. Не зря оставил маму беременной. Не просто так. Никаких упоминаний в документах о нашем родстве не было. Но откуда-то обо мне узнали.
Узнали о Зойке.
Не удивлюсь, если все это дело рук именно Бахтияра. Он не человек, он просто дьявол какой-то! Неудивительно, отчего нарисованная чем-то черным пентаграмма на стене его совершенно не пугала.
А вот меня до трясучки!
И он тоже!
Прохладный вечерний ветерок тихо-тихо засвистел в щелях между досками летнего душа. И мокрая от воды кожа сразу же стала гусиной. Ох, мама… Надо поскорее домываться и выбираться отсюда.
Если я заболею, к Зойке могут в больнице не пустить.
А оно мне надо?
Я активнее стала наглаживать себя ладонями. Пока не замерла, услышав поблизости шаги. Нет… Не надо, прошу…
Дверца летнего душа раскрылась рывком.
Я сдернула с гвоздика свою же футболку, судорожно ей прикрываясь.
– Закрой дверь! – посмотрела на Бахтияра испуганным злобным волчонком.
Он не ответил.
И дверь не закрыл.
Стоял, смотрел на меня молча. А потом протянул руку. Зацепил мою футболку и преодолевая мое сопротивление, потянул на себя. Забрал.
Я отвернула голову, прикрываясь руками.
Боже, как стыдно!
Никогда я себе такого не позволяла! Никогда не оголялась перед мужчиной на свету. Но сейчас у меня нет никакого права голоса. Я ему поклялась подчиняться. Боже, почему я такая дура?
Почему я не умею хитрить и выворачиваться?!
Я запрокинула голову, посмотрела на серый сумеречный прямоугольник неба в летнем душе. Если с рождения не заложено, то, наверное, никогда не научиться. Буду страдать. Уже начала!
– Ты красивая, – хрипловато известил меня Бахтияр.
И что?
Мне поблагодарить тебя за комплимент?
Его ладони легли на мою талию. Бахтияр вступил в тесную кабинку душа, заполнив своим большим телом все ее пространство. И я склонила голову перед ним.
Не потому что я вся такая покорная.
Потому что он подавлял. Никогда раньше я такого не ощущала рядом с мужчиной. Он был силой. Живым воплощением мужской природы.
Горячие ладони двинулись по моему телу вверх.
Сжимали меня, вспахивая кожу.
Втирали в нее, озябшую, капли остывшей воды. Согревали, растирая. Заставляли меня внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Отчего-то в душе не возникло ни единой мысли, что была бы против. Я прислушивалась. Сама изучала, как отзывается на его прикосновения мое тело.
Хотела злиться, ждала возмущения.
Но его почему-то не было. Только жар на щеках до покалывания.
Шумный выдох вырвался самостоятельно, когда его ладони легли на мою грудь.
Уместили всю привычную тяжесть, едва приподнимая. От давления пальцев на горошины сосков захотелось закрыть глаза. Это безумие какое-то… Это неправильно…
Но остановить его я была не в состоянии.
Я не могу просто. Не имею права.
Мозг кричал, что это насилие и что это неправильно. Но что я могла? Бахтияру плевать на все. Я ему принадлежу уже. И мое тело ему отзывается. Как никогда раньше. Никому…