– Меня Колькой зовут, – перебивает главный на районе, – А тебя, говорят, как блохастого кота Антоныча? Васькой?

Я поджимаю губы и оставляю мнение относительно его невоспитанности при себе. Я, в отличие от местных, очень тактичная.

– Это че такое?! – вдруг раздается позади голос Ивана Антоновича.

Я разворачиваюсь и вижу его ошарашенное лицо.

– Бля-а-а-а… – выглядывает из-за него Сморчок.

Демонстрируя результаты своей работы, я отхожу в сторону и с тяжелым вздохом растираю лоб ладошкой.

– Я все сделала!

– Нахрена?! – спрашивает Баженов, страшно пуча глаза.

– Ой-ё!.. – начинает причитать карлик, – Заставь дурака богу молиться!..

– Это ты ее заставил? – догадывается Антоныч.

Во взгляде Кольки вспыхивает азарт.

– Да, Георгий велел сложить лепешки в стопки, – отвечаю за него.

– Ты чо?! – нависает над Сморчком, отчего он сжимается и становится в два раза меньше.

– А чо! Нормально же?.. Красиво, аккуратно! Смотришь, и глаз радуется!

– Модно. Современно, – поддакивает Колька.

– Убрать! – рявкает Баженов, выдирая из моих рук лопату и пихая ее Сморчку, – А ты, Василина, иди душ прими!

– Хорошо, – пищу я и срываюсь с места.

Долетаю до дома за полминуты и врываюсь внутрь.

– Где у вас здесь душ?

– Фу-у-у… – морщится Людмила, – Иди-ка отсюда!

– Где душ?

– На улице. Идем, покажу.

По пути она выдает мне полотенце и приводит к сильно похожему на туалет деревянному домику, вместо крыши на котором установлена бочка.

– Это что?

– Душ! Не видишь, что ли? Вымойся, как следует, а то воняешь!

Глава 8

Василина

Еще раз осмотрев деревянное сооружение, я открываю дверь и захожу внутрь. Ладно, после нужника меня уже ничем не испугать. На прибитой в углу полочке бутылка шампуня с названием «Волшебный шлем. Магический эликсир для красоты ваших волос» и кусок мыла.

Ни кондиционера, ни скраба для моих уставших пяточек, ни молочка для тела.

Окей! Окей-окей-окей!..

Я хочу видеть лица моим родителей, когда они будут забирать меня отсюда полуживую, с посеревшей грубой кожей и в волшебном шлеме вместо волос.

Быстро скинув шорты, футболку и трусишки, задираю голову вверх и пытаюсь разобраться, как тут работает смеситель. Ни одного, черт возьми, указания, как настаивать температуру воды и как регулировать режимы.

Решив, что разберусь по ходу дела, поднимаю руку и поворачиваю вентиль.

– А-а-а-а-а!!! – вырывается из горла, когда на меня обрушивается ледяной поток, – А-а-а-а!..

Колючие струи, как острые иглы, шокируют мои рецепторы. Отскакиваю в сторону и, вслепую шаря рукой по потолку, перекрываю воду.

– Ты чего там? – доносится женский голос снаружи.

– По-мо-ги-те!!! – хриплю, стуча зубами, – По-жа-луй-ста-а-а!..

– Чего случилось-то?

Вижу, как с той стороны к щели между досками приближается чей-то глаз. Закрываю грудь и лобок ладонями.

– В-включите горячую воду!

Глаз моргает пару раз, а затем принимается вращаться, словно пытается увидеть как можно больше. Я узнаю ее – это та девчонка, что знакомила меня с туалетом.

– Какую воду включить?..

– Горячую! – прошу слезно.

– Да где я ее возьму? Душ только залили.

– В смысле?

– Чего ты поперлась раньше всех? Вода ж еще не нагрелась, – говорит, усмехаясь.

– И?.. И что мне теперь делать? Как мыться?

– Так и мыться. Закаляться надо.

Это еще одна капля в чашу вины моего отца. Все припомню. Ничего не забуду.

– Отойди, – буркаю, поворачиваясь к ней спиной.

Я все равно вымоюсь. Даже если посинею от холода.

Осторожно повернув вентиль, я сцепляю зубы и намыливаю голову и все тело со скоростью света. Смывая жидкую пену, отчаянно хватаю воздух ртом.

Через две минуты я уже выхожу из душа. Останавливаюсь на солнце, блаженно прикрывая глаза.

– Как водичка? – доносится справа.

– Отлично. Как тебя зовут?

На вид ей столько же, сколько и мне, но невооруженным взглядом видно, что об уходовой косметике она и не слыхала. Не говоря уже про салон красоты.

– Нина.

– А я Василина.

– Я знаю, – отвечает ехидненько.

Все знают. Выходит, я тут кто-то вроде местной знаменитости. Скоро автографы просить начнут.

– Живешь тут? – киваю на дом.

– Работаю, – выставляет обутую в резиновый сапог ногу вперед и складывает руки на груди, – На огороде.

– Кем?

Нина сощуривает глаза. Смотрит на меня, как на иностранку. Я что, на английском спросила?

– Кем работаешь на огороде? – уточняю вопрос.

– Пропольщицей. Рыхлильщицей и копальщицей. А ты кем у нас работать будешь?..

– Я?.. – поправляю тюрбан из полотенца на голове, – Я сюда не работать приехала, Нина. Я не нуждаюсь в деньгах.

– Богатая, что ли?.. – глядит на мои заляпанные грязью Джимми чу.

– Эмм… Да, мой отец не простой человек. У него большой бизнес.

Шагаю по направлению к дому, Нина тенью следует за мной.

– Что, наверное, и скотину держит?

– Ну… можно и так сказать, – отвечаю, имея в виду скотину Вадика, нашего водителя, который наверняка донес на меня папе, когда я вернулась домой на разбитом Майбахе.

– И зачем тогда ты в говне полдня ковырялась?

– Ты про удобрение? – оборачиваюсь я, – Я же говорила… Пишу научную работу.

– Ого! Надо же!..

В доверчивых глазах Нины загорается огонек уважения. Я вздергиваю подбородок. Пусть, и не научную работу, да, но вклад в развитие сельского хозяйства я сегодня внесла не малый.

Вместе мы доходим до дома, Нина возвращается к грядкам, а я скидываю обувь и захожу внутрь.

– Обедать еще рано, – говорит Людмила строго, заметив меня.

Пахнет так аппетитно, что у меня слюна во рту собирается.

– Я хотела спросить, – демонстрирую правую ступню в убитой в хлам босоножке, – Я уже заработала на кроссовки или еще нет?

– На кроссовки? – взлетают ее тонкие брови, – Мы тут месяц работаем, чтобы на кроссовки заработать. А ты пару часов с говном поигралась, и кроссовки тебе подавай?

– Но мне ходить не в чем!.. У меня нет с собой другой обуви!

– А я тут при чем?

– Вы моя наставница, если я правильно поняла, – проговариваю негромко, – Решите эту проблему.

– Надзиратель, – поправляет, подавшись ко мне, еще тише.

Я инстинктивно отшатываюсь, но тут же вспыхиваю от негодования. Если Людмила продолжит вести себя со мной в таком духе, я никогда не расскажу ей о раздельном питании.

– Мне нужна обувь!

– Кроссовок нет, но… – идет к входной двери и открывает стоящий около нее шкаф, – Есть это…

И достает из него резиновые тапки оттенка розового фламинго, который совершенно не подходит к тону моей кожи.

– Другого ничего нет? – ужасаюсь, представив, как я буду в них выглядеть.

– Есть. Калоши, – бросает раздраженно, – Бери и не выделывайся.

Я бы повыделывалась, но выбора у меня, похоже, нет. Я не хочу знать, что такое калоши.

Сую в них ступни и подхватываю мои Джимми чу. Грязные и очень неприятно пахнущие.

Бросив их на улице у входа в пристройку, захожу внутрь и устало падаю на кровать.

Я сегодня славно поработала, верно?.. Даже Сморчок сказал, что это красиво. А как же? Чувство стиля у меня с рождения. Я очень – очень стильная.

Снимаю полотенце с головы и, повесив его на спинку кровати, пытаюсь расчесать влажные пряди пальцами. Но они тоже устали от работы и поэтому путаются в волосах, неприятно дерут их до тех пор, пока меня незаметно не стягивает в сон.

Просыпаюсь внезапно, от несильного толчка в бедро. Распахиваю глаза и вижу лежащего на кровати рядом со мной кота.

– Эй!.. Пошел – пошел… – машу на него ладонью, – Нельзя!.. Плохо!

Но Васька, зевнув, вытягивает лапы перед собой и закрывает глаза.

– Тебя там на обед зовут, – вдруг раздается со стороны двери.

– Боже!.. – вздрагиваю от неожиданности, заметив в дверном проеме выглядывающее из-за занавески лицо Кольки, – Стучаться надо!

– Так открыто же…

Ладно, займусь воспитанием этого подростка чуть позже. А сейчас ОБЕД!!!

Глава 9

Василина

Я занимаю место около окна и двигаю к себе высокую тарелку. В ней мясо, тушеное с ломтиками картофеля и овощами.

Принюхиваюсь.

Пахнет вкусно – аромат молодой телятины и трав с нотками розмарина.

За стол так же садятся девчонки – пропольщицы в количестве трех штук, женщина, которую я раньше не видела, и сама Людмила.

Взяв с корзинки большой кусок белого пышного хлеба, макает его в бульон жаркого.

Калькулятор в моей голове быстро высчитывает калории и переводит их в килограммы на боках Люды.

– Ее Вася зовут, – говорит Нина остальным девчонкам.

– Настя, – представляется одна из них.

Румяная, круглолицая, с большой грудью.

– Она младшая сестренка Люды, – поясняет Нина.

– Виталина, – тихо буркает вторая.

Смуглолицая, с черными волосами и такими тонкими губами, что их почти не видно.

– Красивое имя, – улыбаюсь я, стараясь выглядеть дружелюбной.

– Меня назвали в честь героини известного сериала, – отвечает она гордо.

А меня в честь деда Василия, но я решаю об этом промолчать. Вот если бы мое имя было Василиса, можно было бы направо и налево сочинять о том, что меня назвали в честь Василисы Прекрасной.

Но родители и здесь подложили мне свинью.

Беру ложку и, зачерпнув кусочек мяса, отправляю его в рот.

– М-м-м… Бёф бургиньон?..

Людмила склоняет голову набок и недобро сощуривает глаза.

– Чего?..

– Блюдо французской кухни с…

– Жри, давай, – перебивает грубо, – Хорош выебываться.

Хрюкнув, Виталина едва не ныряет лицом в тарелку, а я обиженно отворачиваюсь к окну.

Деревенщины.

Не стану опускаться до их уровня. Я очень – очень воспитанная.

Дальше обед проходит молча. Девчонки съедают свои порции, а Людмила еще и миску заправленного майонезом салата.

Я незаметно злорадно ухмыляюсь.

– Сходи в курятник за яйцами, – велит она, когда, поблагодарив, после обеда я поднимаюсь из-за стола и бочком двигаюсь к выходу.

– Куда?

– Нинка, покажи ей, – говорит Люда, всовывая в мои руки пластиковую корзинку.

Та закатывает глаза, дескать, делать мне больше нечего, и ведет меня на улицу.

– Курятник, это где курицы живут? – спрашиваю, поспевая за ней по деревянной тропинке мимо грядок.

– Да. Курицы и петух.

– О, господи!.. – обгоняю ее на повороте и заглядываю в глаза, – Может, ты сама к ним зайдешь?

– Ага, щаз!..

– С тобой они уже знакомы. А меня увидят в первый раз. Вдруг испугаются?..

– Не испугаются.

Подведя меня к ограждению из металлической сетки, она останавливается.

– Вот… зайдешь в курятник и заберешь яйца из гнезд.

– Какие такие гнезда?! – паникую я, – Вам разве не доставка из супермакета яйца привозит?

Нина открывает дверцу и заталкивает меня внутрь. В страхе попятившись, я впечатываюсь в нее спиной.

Их сотни! Нет, тысячи!.. Десятки тысяч куриц, что в одно мгновение уставляются на меня своими круглыми глазами.

– Ма-моч-ка… – шепчу, когда несколько начинают ко мне приближаться.

– Иди! – смеется жестокая Нина позади.

– Они съедят меня!..

– Нужна ты им!.. Цаца Хородская!

Ладно. Я сильная, я справлюсь! Они еще узнают, на что мы, городские, способны!

Зажмурившись, делаю шаг, второй. Ускоряюсь.

Задержав дыхание, заскакиваю в курятник.

Пахнет так, что запах проникает через поры и обволакивает собой мою нежную душу.

– Где яйца?!