Илья легко подпрыгнул, повис на ветке ивы и картинно начал подтягиваться. Лёгкость, с которой он это делал, конечно, могла впечатлить… кого-то, но только не Таню, первый муж которой в спортзал ходил и тоже любил красоваться, выделываясь на турнике. Нет, разумеется, до уровня профессионального спортсмена он бы не дотянул, но Таня на такое уже насмотрелась так что зачем ей Илюшины десятки подтягиваний?

Не собиралась она стоять и, восхищённо хлопая глазами, считать вслух, сколько он может подтянуть своё тело к ветке, правда, Танин взгляд на ней всё-таки задержался, когда на ветку опустилась крупная чёрная птица.

Таня сообразила, что сейчас будет, за секунду до происшествия, открыла было рот, чтобы остановить Врана, а потом разумно его закрыла – по легенде, она эту птичку вольную знать не знает!

– И раз, и два, и… – про себя считала Таня. – И-и-и клюк!

– Ааааа! – отреагировал Илья, дотянувшись подбородком до ветки, узрев прямо перед глазами крупные, сильные чёрные лапы с внушительными когтями и получив весьма солидный удар клювом по макушке.

Не помогли Илюше ни его спортивные достижения, ни его профессиональная реакция, ни… ничего ему не помогло, грянулся он всей своей спортивно-накачанной тушкой на пятую точку, машинально потянувшись одной рукой к макушке, а второй – непосредственно к месту, которое так жёстко сконтактировало с землёй, что у великого спортсмена аж звон в ушах пошёл, хотя, казалось бы, какая связь между его глютеус максимус и органами слуха?

– Н-да, большое дерево и падает громко! – констатировал Иван.

– Да ты… ты… Ты и одного раза не подтянешься! – прорычал оскорблённый неизвестно чем Илья, проглотив все эпитеты, которыми пытался наградить проклятую птицу.

– Слушай, ну что за детский сад? Мне что, тоже повиснуть на этом несчастном дереве и начать тебе доказывать, что подтянусь? Считаешь, что нам заняться нечем? Если ты от безделья маешься, то езжай домой, хоть с Алиной пообщайся, зачем-то же ты её сюда приволок? Тань, поехали, я тебе родник покажу! – Иван улыбнулся Татьяне, которая охотно кивнула и пошла в машину, так и оставив Илью сидеть на земле.

– Не поднимать же мне его, – подумала она. – Мальчик взросленький, но не очень умный, прямо скажем… Нет, в этом ничего страшного нет, не всем же быть как Иван или Ромка, а вот то, что Илья самоуверенный и самовлюблённый как страус с павлиньим хвостом, очень раздражает! И потом… что ему от Ивана-то нужно? Чего привязался?

Таня не поняла главного – Илья даже не столько к брату привязывался, сколько внезапно понял, что ему нравятся именно такие как она – симпатичные, умные, с чувством юмора, а ещё с тем, что Илья про себя называл «класс».

– С такой и к друзьям не стыдно сходить – она выглядит ничё так, пусть и не так ярко, как Алинка, но клёво, особенно если присмотреться. Опять же, за словом в карман не полезет, родителям с ходу понравилась – и маме, и отцу, тётке язык бантиком завязала так, что та только икать могла, но ведь не нахамила ни словом! Короче, мне такая и нужна! – думал Илья, глядя вслед машине брата.

А ещё, и это в свете недавнего разговора с отцом показалось самым важным, такую можно было представить рядом с собой в своём доме, но вот только представь Алину рядом на постоянном проживании, да на годы – оторопь берёт!

– Нет, она крутая тёлка, ничего не скажу, всё при ней, мужики на улице шеи вслед сворачивают, но это если молчит… – Илья отряхивался от приземления и напряжённо занимался непривычным для себя делом – размышлениями о жизни. – А как что-то ляпнет, то прямо уши вянут!

Он, конечно, вовсе не для разговоров с Алиной общался, но вот привозить её как невесту было как-то…

– Чё-то не того! – глубокомысленно заметил Илья. – Поторопился! Лады, счас мы это исправим, а дальше надо с Танькой замутить! Что б она там не говорила, на Ваньку может посмотреть только девчонка, которая слаще этого хлюпика ничего не видала! – он неосознанно приосанился расправил плечи, правда тут же поморщился от неприятных ощущений в ушибленных… южных регионах тела.

Ворон, скрывшись в ветвях ивы, закатил глаза и от души пожалел, что в этом виде не может покрутить пальцем у виска.

– Вот что бывает, когда человек только мышцами занимается, а в голову только ест! – думал он, взлетая и следуя за машиной Ивана – как бы там ни было, оставлять Татьяну без пригляда он не собирался… Он даже Соколовскому-то сестру не доверил бы. Нет, понятно, что тот женат, верен и всё такое, но ведь речь-то не об этом, а о том, что он абсолютно безбашенный тип!

– И Татьяну может втравить в любую авантюру! – ворчал про себя ответственный Вран. – Глаз да глаз за ними всеми нужен! Но что Сокол, что Иван – они хоть порядочные, а вот этому Илье чего надо? Аж глаза заблестели, когда приехал и на Таню мою уставился. Хочет её у брата отбить? Совсем кукушечка в башке охрипла?

Илья, понятия не имея о состоянии голоса собственной «кукушечки», собрался решать проблемы по мере их возникновения, а для этого поехал на дачу, где его уже поджидала Алина.

– Я не врубилась, и чего ты меня здесь бросил, а сам куда-то смотался? – начала она, сердито хмуря широкие брови и надувая губы. – Где ты был?

– Куда надо было, туда и смотался. Где надо, там и был, – лаконично ответил Илья, который, если что и знал точно, так это то, как можно легко и просто расстаться с такой как Алина, благо она была уже далеко не первая «клёвая тёлка» в его жизни.

– Чё? Да ты вааще чё о себе возомнил? Приволок в какую-то деревню к своим предкам, тётка тут ещё какая-то верещит, мешает, инет барахлит, еда отстойная – пироги какие-то…

Тут Илья натурально рассердился – мама его готовила очень вкусно, а ещё и полезно! Она-то знала, какая это непростая штука – спортивное питание, но в праздники можно было немного и расслабиться, хотя бы чуть-чуть, а тут приехала эта бровастая цаца и давай её пироги критиковать?

Слово за слово, и вскоре в комнате Ильи бушевал дивный скандал!

– Да я в сто раз лучше тебя найду! – взвизгивала оскорблённая до глубины души Алина, собирая вещи. – Ты вааще отстой!

– Сама такая! – содержательно отвечал Илья. – Вали, воздух чище будет!

– Отвези меня в Москву!

– Сама доедешь! Или что, электрички не для таких?

Алина начала бурно рыдать, пришлось вмешаться маме Ильи, которая, вернувшись от соседки, решительно приказала сыну девушку отвезти домой!

– Илья, ты же сам Алину сюда пригласил! Вы поссорились? Бывает, но вот так заставлять девушку добираться до дома нельзя! Отвези и возвращайся!

Всю дорогу до Москвы Илья переругивался с Алиной, напрочь перекрыв себе возможность улучшения отношений с ней. Последней каплей было её заявление, что она не только в спортзал к нему не придёт, а и на одном поле с таким болваном не сядет!

– Да и катись! – резюмировал Илья, разворачивая машину. – Нашлась цаца, тоже мне! Таких в любом спортзале по три штуки на каждый тренажёр!

Когда он приехал, выяснилось, что ему опять надо в Москву – отвезти тётку.

– Так, Илья, поехали, отвезёшь меня домой! – скомандовала Галина, вдоволь наругавшись с младшим братом, что вообще-то её ошеломило – она, как старшая сестра, всё детство с ним возилась и считала себя чуть ли не его второй матерью, благо Васька её довольно часто слушался. А тут что? Раскричался, разругался!

– Охамел совсем! – злилась Галина. – Вот, погоди у меня, Васенька, вот уеду, сам будешь со всем своим семейством и хозяйством разбираться! – думала она, почему-то уверенная в том, что и то, и другое без её ценных указаний не выживет.

А тут ещё младший племянник бузить начал:

– Да с чего это мне опять куда-то ехать? Ладно, Алину я пригласил, мне и отвозить, а тебя, тёть, я не звал, ты сама приехала! Максимум до электрички довезу. Не хочешь? Тогда пешком иди! А где Ванька с Татьяной, кстати? – возмутился Илья. – Пусть он тётю и отвозит!

Иван в этот самый момент внезапно обнаружил, что проговорил с Таней больше двух часов, но ничуть не заскучал за это время! Причём разговаривали они обо всём – о норушном доме и его обитателях, о работе – и Ивана, и Татьяны, о семьях, о фильмах и книгах, о музыке – о той, которая нравилась, и о той, от которой уши вянут, короче, обо всём, что приходило на ум.

– И при этом она не кокетничает, не вешается мне на шею, – тут он припомнил некоторые уловки своих студенток и вздохнул, – но и не изображает из себя гранд-даму, которая случайно оказалась в одном помещении с мужланом низшего уровня! – думал Иван. – А чего это я раньше-то её толком не видел, а? Сестра Чернокрылова, и всё… а оно вон оно как…

С этим глубокомысленным замечанием поспорить было сложно.

Они сидели на бревне, положенном около небольшого водоёма, Таня не отрываясь смотрела на переливающуюся на солнце гладкую водяную шапочку родничка, упорно выныривающую на поверхность воды, слушала, как журчит ручей, как поют птицы, как Иван очень смешно рассказывает о своём «кафедральном институтском начальстве», которое изо всех сил старается разнообразить рабочую жизнь подчинённых, и было ей неожиданно хорошо – Иван ничем не смущал, не раздражал, не надоедал – видимо, она к нему уже привыкла и воспринимала его как своего… хорошего знакомого.

– Да ещё такого, который в курсе нашей не очень-то простой реальности! – сформулировала она. – И это дорогого стоит! Да и вообще… с ним спокойно и приятно! А ещё появилось забавное ощущение, что настоящего Ивана я сегодня вообще первый раз увидела – он только-только из работы вынырнул и, кажется, сам удивился тому, что вокруг него целый мир – отвык, наверное, бедняга!

Она угадала – Иван, ощутив близкое окончание огромного объёма работы, которая не позволяла ему и голову поднять, внезапно увидел и окружающую его весну, и этот лесок, который он в детстве знал до последнего деревца, и родник, который когда-то сам очищал от наваленного туда мусора, и девушку рядом… Которую, кажется, тоже знает уже давным-давно, хотя, конечно это не так.

Вран тоже анализировал общение сестры с научным руководителем:

– Не наглеет, но начал смотреть заинтерресованно! И это прравильно вообще-то – Таня у меня самая лучшая! Только вот надо понять… нам-то с Таней эта его заинтерресованость нужна?

Ворон склонил голову набок и внимательно осмотрел Ивана.

– С одной сторроны, врроде как ничего… А с дрругой? – голова склонилась в другую сторону. – И ничего такого особенного – он всё рравно мою Таню не заслуживает, а ещё у него тётка меррзкая, бррат – глупень, и отец барран какой-то.

Тут Врану вспомнились его отец и братья, и он слегка устыдился – в конце концов, наличие сложных родственников – это вовсе не вина Ивана.

– Ладно, пока Тане он не надоел, пусть поговоррят, – решил он.

Когда пришла пора возвращаться, Иван пожалел, что время прошло так быстро, но деваться было некуда – уже действительно надо было ехать.

– Я уж думал, что вы того… чем-то таким интересным занялись, что про всё забыли! – хохотнул Илья, окидывая брата и Таню пристальным взглядом.

– А ты не думай на те темы, которые тебя не касаются! – Иван машинально заслонил Татьяну плечом – ему неприятно стало, что брат так пристально рассматривает его спутницу. – А где это наша тётушка?

– Да пока ты девушку по здешним лесам да кустам возил, – хмыкнул Илья, – я вот делом занимался – тётку на электричку доставил. Она с батькой разругалась в прах, вот и решила уехать! Кстати, Алинка тоже свалила, мы расстались, так что я сейчас свободен как вольный ветер! – это он проговорил, глядя в упор на Таню, которая, не обратив на его слова ни малейшего внимания, взяла под руку Ивана и зябко повела плечами.

– Пойдём в дом, – заторопился Иван. – Ты замёрзла!

– Надо же, а он, оказывается, не только прррогррамы видит! – развлекался Вран, наблюдая за своим руководителем, который завёл Таню в дом, прикрыл за ней дверь, а потом развернулся к Илье, который им только что на пятки не наступал, и прошипел:

– Тебе чего от неё надо? Чего привязался?

– А что? Только ты можешь моих девушек уводить? Мне нельзя?

– Я у тебя никого не уводил!