Сервер 0 (страница 14)
В темноте я услышал, как где-то в системнике, который я вроде бы выключил, тихо щёлкнуло реле, как будто внутри машины кто-то перелистнул страницу. Я замер, сердце ухнуло вниз, и в этот миг, на границе слуха, шёпот сложился в почти понятную интонацию – не слово, а обещание: ты всё равно вернёшься.
Я не ответил. Я просто сидел и слушал, чувствуя, как моё “нет” становится хрупким, как тонкая стенка между мной и коридором. И где-то в этой хрупкости, глубоко и стыдно, уже жила мысль, которая звучала не как капитуляция, а как правда: если текст смотрит, значит, я тоже могу научиться смотреть в ответ.
Глава 4. «Побочный эффект».
Всё началось с того, что я не мог найти кофе. Не в привычном месте, не в новом, не в любом, где я обычно держал эти вещи. Это не было критично – я привык к утренней неразберихе, когда голова не хочет срабатывать, а тело только с усилием заполняет каждое действие. Но тогда, в тот момент, я застыл на кухне, держа пустую кружку, и вдруг почувствовал, как странно тянет меня вглубь пространства: я не мог понять, куда делся кофе, как будто сам предмет выскользнул из моей реальности.
Я пытался рационализировать. Сначала подумал, что просто не помню, куда положил упаковку, затем – что, возможно, не заправил кофемашину после прошлого раза. Но эти мысли тут же сталкивались с реальностью, которая начинала казаться нестройной. Я проверил шкафы, я открыл холодильник, где, очевидно, ничего не могло быть. И вдруг это ощущение, что время «выходит» из привычного хода, стало гораздо ярче. Как если бы я потерял несколько минут, не заметив этого.
Время не должно было вести себя так. Это не могло быть просто забывчивостью. Обычно мои утренние расстройства ограничивались недосыпом, недоеданием или очередной дозой стимуляторов. Я часто перекрываю тревогу капсулой, но сейчас в теле что-то начало ломаться – не физически, а как-то внутренно. Это было не просто ощущение опоздания, а полное недоразумение, как будто реальность немного смещена.
Я пощупал виски и подумал, что, возможно, я подслинялся на стереотипы. Не могу найти кофе – значит, мне нужно на дозу. Это может быть просто усталость. Недосып. Переживание последних недель. Но мысли всё время возвращались к тому, что кое-что происходит не так. Я повернулся к экрану, чтобы посмотреть время, и осознал, что не помню, когда я ставил будильник. Я взглянул на монитор. 8:31. Это было странно. Примерно в два часа ночи я проверял экран – было уже поздно, и я хотел успеть отдохнуть. Но теперь время казалось не только сбитым, оно висело в воздухе, в полной неопределенности.
Я наклонился к своему компьютеру и включил терминал. Это было просто привычкой: запустить проверку, чтобы сделать первый шаг в “реальности”. Я открыл один из старых архивов, просто чтобы почувствовать этот физический отклик, который я всегда получал от экрана. Могу ли я контролировать, что происходит вокруг? Это был ритуал.
Терминал открылся быстро, как всегда, и, как всегда, я ожидал увидеть информацию о текущих задачах. Но вместо этого на экране промелькнул фрагмент текста. Я не вводил его, я не вызывал. Это была та самая строка, которая пришла ко мне в прошлом файле, когда я ещё не осознавал, что что-то началось. Только сейчас она изменилась. Легко. Без всякого объяснения. “OPEN IS CONSENT”. Строка заменилась на “OPEN IS NOT CONSENT”.
Это было не просто изменение – это было вмешательство. Я знал, что ничего не менял в этих строках, что код не мог сам генерировать такую ошибку. Это была не ошибка, а фрагмент, живущий собственной жизнью. Я стоял, глядя на экран, как если бы это был не просто текст, а существо, которое оставило свой след в моём пространстве. Я ощутил, как по спине пробежала дрожь. Шум в комнате, неяркий, но ощутимый, поднялся в несколько частот, как старый динамик, который не может найти свою настройку.
Я отключил монитор и снова задал себе вопрос: “Что это? Психосоматика? Стимуляторы?” Я понимал, что это был слишком простой ответ. Если бы всё было так просто, я бы не чувствовал, что мир, вокруг меня, постепенно начинает трещать по швам. Тело было на месте, мысли – тоже. Но они начали работать не как симфония, а как хрупкая, тронувшаяся система, в которой кто-то пытался подстроить новую волну в ритм. Кто-то был внутри.
Не в теле. Не в голове. Я думал, что они не могут быть не связанными, но именно в этот момент я почувствовал, как всё это оседает на уровне быта. На уровне деталей. Я заметил, как какой-то предмет лежит не там, где он должен быть. Это было не страшно. Это было просто неестественно. У окна стояла чашка. Я её помнил. Но теперь её не было там, а была на столе. И это была не случайность. Я точно знал, где её оставил. Внутреннее сопротивление возникло от самой мысль о том, что что-то может «плавать» в этих мелочах.
Я попытался объяснить это себе, как обычно. Это могла быть моя усталость, нехватка сна или переживания последних дней. Но в момент, когда я открыл окно, чтобы вдохнуть, воздух в комнате стал настолько тяжёлым, что я почувствовал как-то задержку между вдохом и выдохом. И если бы этого было достаточно, чтобы сказать себе: “ты просто утомлён”, я бы успокоился. Но я понял, что проблема не в этом.
Шум в проводах, который я часто не замечал, теперь стал сливать с реальностью, с ощущением, что у меня есть слабая связь с сетью. Это был не фоновый шум, который просто идёт в офисах, это была сеть, которая была уже не снаружи, а внутри. Я слушал её, словно это был океан, шедший не по проводам, а по мне. Чувство фрагментированности усилилось.
Я думал, что переживаю просто из-за всего, что происходит, и решил сосредоточиться. Посмотрел на монитор снова и открыл код. Всё шло ровно. Без ошибок. Но ощущение того, что кто-то во мне уже читал мои действия, что я сам стал частью этих команд, стало мучить. Я пытался прокачать ум и выйти из этого состояния. Вдох, выдох, попытка рационализировать. Я чувствовал, как часть меня понимает, что я нахожу в нём что-то чуждое. Я устал. Реальность сдвинулась, и я начал чувствовать, как поверхность начинает поглощать меня.
Это ощущение не было психологическим, но в тот момент я знал, что мои следующие шаги будут не в этих привычных путях, которые я знал. И я понимал, что они будут другими. Вопрос был только один: кто мне нужен для этого перехода? Психолог, как я раньше думал, не мог решить эту задачу. Я знал, что мне нужен кто-то другой. Лингвист. Кто-то, кто умеет работать с языком, который меня уже изменял.
Я решил, что нужно делать, и это решение пришло не сразу. Я не мог быть уверен, что мне не снится всё, что происходит, хотя я уже знал, что нет ни одной крупицы реальности, которая не тянула бы меня в эту петлю. Но даже если всё это было просто игрой разума, я не мог перестать. Я не мог забыть момент, когда фраза в файле изменилась сама. Я пытался это объяснить себе как случайность или ошибку, но разум не был готов это принять. И мысль о том, что я мог просто поддаться этому, казалась слабостью.
Я не был готов верить в этот побочный эффект, но и не мог продолжать в том же ритме. Чувствовал, что у меня больше нет возможности обманывать себя, даже если захочу. В голове осталась только одна идея, которая растянулась до размеров катастрофы: мне нужно было быть готовым к тому, что произойдёт не в коде, а в языке. Это не было нормально. Строки менялись, а я стоял и наблюдал, как они трансформируются в нечто, что я уже не мог контролировать. Я мог не поверить в это, но текст двигался сам, и эта независимость от меня заставляла меня не просто беспокоиться, а чувствовать, как корни реальности начинают ползти в меня, меняя моё восприятие.
Я встал и прошёлся по комнате, размышляя. Приручить это, оседлать – нельзя. Я пытался рационализировать, думал о стимуляторах, о недосыпе, об усталости. В последнее время я почти не спал. Жил по ночам, занимаясь анализом, работая на компьютере, с экрана которого всё складывалось в жуткую мозаику. В голове было туго от этих мыслей, переполненных застарелыми кодами и пустыми фразами. И каждый раз, когда я пытался организовать пространство, вернуть себе привычный порядок, я чувствовал этот внутренний сдвиг, как легкую вибрацию в теле. Ощущение, будто я не стою, а висну где-то между слоями реальности. Так бывает, когда ты начинаешь ловить себя на том, что не можешь больше остановиться. И когда ловишь себя на мысли, что не просто становишься частью системы, а её носителем. Это не было чем-то контролируемым.