8. Ветер и камень

Жиль привык к новой жизни очень быстро. Он бросился в неё, будто маленькая птичка с вершины высокой горы, раскрыв крылья и надеясь на воздух. Он где-то слышал, что воздух выдержит, если верить, а он, безусловно, верил.

О нет, отец пожелал знать, отчего он больше не живёт дома. Он один раз позвонил, но Жиль не ответил. И больше звонить не стал, но на следующий день явился в Академию к завершению последней пары у воздушников первого курса.

Пара была – практика по специальности, и это было необыкновенно весело, как и все такие пары. Профессор Фурми дал задание – придумать самое оригинальное использование воздушной силы, обещал много дополнительных баллов. Ой, что началось в аудитории, просто блеск – все взялись придумывать всякие весёлые штуки.

Жиль начал с того, что волосы прилежной Эстель Фремон, невероятно блондинистые и длинные, красиво поднялись и едва не достали кончиками потолка. Да она сама едва не взлетела, пока не поняла, что с ней происходит.

– Ты, дурак, что творишь! – она мигом нейтрализовала его воздействие, связала волосы в длинный хвост, подскочила и дала ему по лбу.

Жиль увернулся и улыбнулся.

– Прости, я не думал, что ты обидишься. Погоди, я сейчас, – он высунулся в раскрытое по тёплому времени окно, нашёл на клумбе внизу самую красивую розу, сосредоточился, перекусил толстый стебель и направленным воздушным потоком пригнал цветок в окно. – Вот, на, держи. Это тебе.

Эстель изумилась едва ли не больше, чем когда он распушил её длинные косы. Взяла цветок и почему-то покраснела. Пришлось достать ещё шесть цветков – чтобы другие девчонки не чувствовали себя обиженными, и ещё состроить из них сердечко в воздухе – девчонки же любят сердечки?

Потом они все вместе слушали и гадали, что готовят в ресторане на другом конце площади, а до того ресторана – минут пятнадцать быстрым шагом, потому что с площади вход в академический парк, а потом ещё по парку до главного корпуса, в котором они сегодня занимаются. Староста Шанталь слушала-слушала, а потом нашла в сети меню ресторана, и оказалось, что Жиль угадал почти всё!

Ещё Жиль показал, как усиливать звук. Это он два вечера подряд сидел в академической музыкальной студии и слушал, как репетируют Анриетта, Джесс и Лали, и пробовал на них всякие эффекты. С музыкальными инструментами круче и зрелищнее, чем с голосами, но всё равно есть куда развернуться – усилить или, наоборот, сделать звук почти неслышимым, добавить глубины звучания или чего там ещё. Девчонки делали это специальной аппаратурой, а ему удаётся просто так, здорово же?

И уж конечно, просто призывали всякую ерунду и кидались ей друг в друга за милый мой, отвели душу. Листочки, куртки, шарфики девчонок и что там ещё. Крутили всё это совместно красивыми фигурами и заставляли водить хороводы вокруг кафедры. Если учиться магии так легко и весело, то что он вообще делал столько лет в обычном классе, ведь, говорят, существуют ещё и магические?

Правда, профессор Фурми смотрел-смотрел на всё это буйство, а потом и спросил:

– А как вы думаете, какое умение воздушников самое нужное в повседневной жизни?

Все сначала зависли, а потом почти хором сказали, что магическая связь. Потом кто-то сзади неуверенно сказал, что поиск – информации, предметов и людей.

– Нет, людей лучше ищут некроманты своими путями.

– Некроманты просто умеют всё то же, что и мы, плюс ещё немного, что мы не умеем.

– Да ну, ерунда. Все умеют примерно всё, только что-то лучше, а что-то хуже.

Дальше снова начался балаган – почему-то в группе воздушников он начинался с пол-оборота, и Жиля это очень веселило. И никто не говорил, что нужно сидеть смирно и слушать, наоборот – нужно было пробовать и говорить, что выходит, а что не выходит. И спорили до тех пор, пока профессор не призвал всех к порядку, ему это как-то легко удавалось.

– Так, дорогие мои студенты первого курса, что я имею вам сказать. Первое и главное – у каждой магической специализации есть свои особенности. Есть вещи, что даже если и даются другим, то не в такой степени, как мастеру, хорошо владеющему нужной силой. Скажем, оказывать первую помощь могут многие маги, но подлинный дар целительства есть мало у кого. Не все владеют магической атакой, не все умеют писать картины или выращивать цветы. Вы можете очень многое, и ваша задача сейчас – попробовать как можно больше всего и понять, что выходит у вас лучше и что из этого полезнее вам и прочим. Всё верно и про связь, и про поиск, и вы сами сейчас показали множество других отличных примеров. Связь даётся почти всем магам, но воздушникам – лучше прочих. Равно как и поиск. А некоторые и вовсе умели перемещаться без портала.

– А как это? – тут же встрял Жиль.

– А об этом нужно для начала прочитать. Записки Жиля де Рогана – да-да, молодой человек, Жиля де Рогана, дяди короля Анри и кардинала Вьевилля – доступны в академической библиотеке, рекомендую полюбопытствовать. А пока – всем дополнительные баллы, все справились. Домашнее задание – в учебнике общей теории стихийной магии страница двадцать восемь, задачи на частные случаи применения силы вашей стихии. Разобрать все пять, внятно представить – что получится в итоге. Завтра на практике будем обсуждать.

И под занавес, когда профессор ушёл, они ещё немного побросались друг в друга пустыми папками, губками, которыми стирали с доски, куртками и толстовками – у кого были. А потом Жиль собрал вещи в рюкзак, вышел из аудитории и увидел стоящего неподалёку отца.

Великий Луи де Роган был как всегда – идеален. Жиль сразу ощутил, что не причёсывался давно – с утра или со вчера? Что воротник любимой клетчатой рубашки завернулся куда-то внутрь, что верхняя пуговица расстёгнута, и вещи в рюкзак затолканы как попало.

– Здравствуй, Жиль, – сказал отец.

– Здравствуй, папа, – сказал Жиль, глядя в пол.

Настроение сразу же испортилось.

– Спасибо, что оставил записку, – сказал отец. – Но я всё же хочу спросить – почему ты ушёл? Тебе было плохо дома?

Всё существо Жиля вопило где-то там внутри, что да, дома ему плохо, там душно и тесно, несмотря на все размеры того дома. Но почему-то он не смог произнести это вслух.

– Я… хочу попробовать сам, – и это было всё, что он смог сказать.

– Что именно ты хочешь попробовать сам? – спросил отец.

Было ощущение, что любой ответ Жиля окажется неправильным. Потому что… потому что в мире Луи де Рогана правильно только то, что делает он, и так, как решает он.

– Тебя плохо кормили и одевали? О тебе недостаточно заботились? – продолжал хмуриться отец.

– Всё хорошо. Просто, ну, дальше нужно пробовать что-то ещё. Не только так, как было, – тихо проговорил Жиль, по-прежнему не глядя на отца.

– Может быть, я чем-то тебя обидел?

Когда три года назад из дому уходила Анриетта, разразился скандал до небес. Отец спрашивал её о чём-то таком же, а она прямо орала на отца и говорила ужасные слова – что он никогда не любил никого из них, что он любит только себя и свою работу, так пусть и остаётся сам с собой и с работой. И ушла, громко хлопнув дверью, и почти ничего из дома не взяла. Жиль ушёл проще и тише, но это, наверное, только потому, что никто не видел, как он уходил – ни отец, ни Франсуа.

– Нет, ты ничем меня не обидел. Просто люди живут не только вместе, но ещё и по отдельности тоже. Мы жили вместе восемнадцать лет, теперь будем пробовать как-то иначе.

Это была какая-то очень длинная для Жиля речь. Нет, в хорошей компании он болтал без умолку и на любые темы, и Анриетта говорила, что его не заткнуть. Девчонки из группы воздушников говорили то же самое. Но почему-то, когда отец задавал свои вопросы, у него всё равно что язык к нёбу примерзал и не мог пошевелиться. И взгляда поднять он не мог – не получалось. И сбежать тоже не получится – отец перегораживал дорогу к лестнице.

– Мне кажется, Жиль, ты совершаешь ошибку. Ты не умеешь жить сам, и ты не сможешь жить сам, ты понятия не имеешь, как это – отвечать за себя и за всё, что с тобой происходит.

– Так я научусь, – пожал плечами Жиль.

– У Анриетты? Но она сама не умеет. У её безалаберных приятелей? Они такие же. На что они живут?

– Зарабатывают, – пожал плечами Жиль.

Анриетта с компанией зарабатывали проведением праздников. У них неплохо выходило. Но услышь о том отец, его же удар хватит – его дочь и какие-то праздники, подумать только!

Его дочь, как успел понять Жиль, была отличным организатором, талантливым сценаристом, придумывала столько, сколько он пока не умел, ездила на магически усиленном мотоцикле, который купила себе сама, и ещё вместе с ней работали человек пять, для которых она, как получалось, тоже придумывала заработок. Плюс занятия музыкой, и ещё она кошек бездомных на улице подбирает, лечит и раздаёт в хорошие руки. Но ничего из этого списка никак не могло считаться серьёзным занятием, подходящим для принцессы из дома Роган.

– Жиль, я надеюсь всё же на твоё благоразумие. Ты попробовал, каково это – не пойми где и впроголодь, теперь можно вернуться домой. Чтобы нормально учиться, нужно нормально есть и высыпаться. А сейчас ты не выглядишь как человек, у которого всё в порядке.

Ну вот. А то, что можно ходить непричёсанным и быть в порядке, он и не догадывается.

Да он никогда такой крутой еды не ел, как в последние дни, думал Жиль. И спит отлично. И подумаешь, уборку дома не делает примерно никто и никогда, только самую явную грязь убирают, конечно, и посуду моют и то не сразу, а как снова понадобится. И никому, решительно никому это не мешает! Но отец тоже не поймёт и не поверит. Поэтому… только молчать.

– Жиль, я буду ждать твоего решения. Будь добр, сообщи мне о нём, хорошо? Жду. До свидания, – отец кивнул и пошёл по лестнице вниз.

– До свидания, – тихо сказал Жиль.

Прекрасное настроение было безнадёжно испорчено. Впрочем, отец это умеет очень хорошо. Он подавляет одним своим видом.

Жиль забыл уже, куда хотел бежать, спустился, глянул по дороге в большое зеркало. Да всё с ним в порядке, вот правда! Было. До этого вот разговора.

Так, нужно дождаться Анриетту, у неё тоже должна была закончиться практика. И ехать с ней домой, а потом – идти на репетицию. Скоро посвящение первокурсников, и кто его готовит? Конечно же, Анриетта с друзьями. Правда, Жилю не показывают и не рассказывают всего, говорят – узнает на месте, иначе неинтересно будет. Ему было интересно разузнать всё прямо сейчас, он не терпел, когда от него что-то скрывали или прятали. Но Анриетта держалась кремнём.

Ничего, он всё равно разузнает.

– Привет, ты чего такой смурной? – сестра возникла из бокового коридора и взъерошила его и без того лохматые волосы.

– Представляешь – отец приходил, уговаривал вернуться.

– И что ты?

– Как видишь.

– Не вернулся, что ли? – сестра деланно изумилась, потом расхохоталась и обняла его. – Ну и ладно, поехали домой.

Всё верно, поехали.

9. Быть тем, кто ты есть

Леон шёл по коридору и радовался, что пары закончились, и что погода хорошая, и что можно не торопиться домой, а часок или даже больше покататься в академическом парке – дорожки тут просто загляденье, ровные и гладкие. Но в коридоре его поймал профессор Рош.

– Шеню, будьте любезны – отдайте вот это вашему профессору, – и сунул Леону какую-то бумагу.

Тот глянул – и ничего не увидел. Наверное, заколдовано от любопытных.

– Профессору Саважу? – уточнил Леон.

– Именно. Благодарю вас, – кивнул профессор Рош и удалился, пока Леон соображал, где он сейчас будет искать профессора Саважа.

Потом до него дошло – можно же пойти в деканат факультета и там спросить. Или даже просто оставить и попросить передать, сказать, что от профессора Роша.