Подхватили все, провели начало, а потом нужно было петь и прыгать, петь и вертеться вокруг своей оси, петь вниз головой, петь, задрав ногу высоко и что-то там ещё. Пользоваться магией можно. Что ж, Клодетт продержалась до финала, и вместе с ней две девчонки с прикладного, их зовут Габи и Лидия, что ли? Нужно уточнить.

Ох, как завопили парни, когда Джесс подняла её руку вместе с другими победителями! Орали «Малявка – чемпион». Приятно, хоть эта «Малявка» в зубах навязла уже. Придумали бы что-нибудь поинтереснее, честное слово!

Потом ещё где-то победил Филипп, где-то Саваж, где-то ещё раз Флинн, и парни-некроманты, близнецы, и кто-то ещё. Скучно не было.

А потом…

Одна стена оказалась вовсе не стеной, а замаскированной сценой. И девчонки сняли свои серые балахоны, и оказались в таких крутых кожаных костюмчиках, что все просто ахнули. А когда они запели…

Клодетт, конечно же, знала гимн Академии. И на зачислении его тоже пели, эти же девчонки, просто под две электрогитары. А тут они сотворили какое-то волшебство, не иначе. Потому что простая же песня, старая даже. Но они её спели с такой силой и мощью… у Клодетт сразу обе ладони зачесались, так играть захотелось. Она нашла в толпе Филиппа.

– Слышал, да?

– Слышал, – судя по всему, он тоже пропёрся.

– Вот бы нам так, да?

– Эх. Это ж нужно находить время на занятия.

– Давай спросим, когда они репетируют. Наверное же, всё как-то решается. Я хочу, я очень хочу, я прямо завтра хочу!

– Завтра ты сначала проспись, – ухмыльнулся братик и исчез куда-то на ровном месте.

Клодетт посмотрела – подскочил к девчонке, кажется, она со стихийного. Красивая – смуглая, волосы чёрные, и в них, прямо как у Филиппа, серебристые пряди. Да, у них есть что-то общее.

Маму удар хватит, если Филипп будет встречаться не с целительницей. Ничего, мама переживёт.

А дальше начались танцы – сначала пели те самые «Пламенные», то есть Анриетта Лимура и команда, а все радостно колбасились, а потом они уступили сцену другой группе, кажется, это третьекурсницы.

– Ванесса – менталист, Лира и Кармен с прикладного, – говорил кто-то сзади в толпе.

А потом за диджейский пульт встала Хани, первокурсница-менталистка, как это, интересно, она туда попала? Но, судя по всему, пульт она видела не в первый раз и справлялась отменно.

– Эй, Малявка, пошли, не отбивайся от коллектива! – её потянул за рукав Николя.

Что, междусобойчик? Хорошо! Что придумали-то?

Правда, оказалось, что не придумали ничего оригинального. На втором этаже работал бар, там что-то ели и пили, но в основном старшие. Николя провёл её мимо, там рядом оказался типа зимний сад, что ли, в общем, комнатка с экзотическими деревьями и бассейн с рыбками. На бортик бассейна Флинн, Антуан Долле Медведь и Роже Валлон деловито выставляли бутылки и банки с пивом.

– Холодненькое! – гордо сказал Флинн. – Жанно, не зависай, присоединяйся.

– Момент, – усмехнулся Саваж и достал и рюкзака две бутылки.

Две. Бутылки. Белого лимейского.

Но блин же, что ли, кто-то ждал, что Саваж принесёт пиво в баночке? Он и сам-то такой весь из себя – одет в белую рубашку и джинсы, как обычно, но на рукавах запонки, да хитрые какие-то, с камушками, и на карман какая-то штука с камушком прицеплена возле академического значка.

– Это ещё что? – не въехал Медведь.

– Это, дети мои, нехренически дорогое вино, – пояснил Николя.

– Что? Ну ты и пижон, Жанно! – завопил Флинн. – Значит, пиво тебе не катит, как всем людям, а тебе надо какую-то выпендренную хрень? Малявка, ну хоть ты скажи ему!

– А чего, так-то прикольное вино, – пожала плечами Клодетт.

– Ты где это взял? Его ж в магазине не купишь? – спросил Николя.

– С разрешения деда разжился в его подвале, – продолжал усмехаться Саваж.

– Ну да, я тоже могла сходить в подвал и что-нибудь взять. Филипп-то догадался, это я одна как дура, – вздохнула Клодетт.

– Да ладно, нам хватит, – Саваж подмигнул ей и взялся за первую бутылку.

Мастерски открыл, пробку не упустил, пол не залил. Выпендрёжник, как есть выпендрёжник. Правда, пили всё равно из картонных стаканчиков.

– За нас!

– За первый курс!

– Потом вспоминать будем!

– Как на практике косячили!

– Как Вуату над нами на физре издевался!

– Как госпожа декан ухмылялась, когда Флинн башкой треснулся!

– А что, сам виноват был!

– Неправда! Это ты меня подбил не по правилам!

– Да иди ты!

В общем, первая бутылка разлетелась на ура, почему-то даже те, кто был за пиво, решили попробовать. От второй тоже мигом ничего не осталось, кроме собственно бутылки. Дальше все стали пить пиво – кроме Саважа и Клодетт.

– Да ну, такое дело пивом запивать – кощунство, – сказала Клодетт.

Она до того момента пробовала белое лимейское всего два раза – на юбилее деда весной и когда дома отмечали их с Филиппом окончание школы.

– Пошли танцевать, – Саваж потянул её за руку вниз, там играло что-то бодренькое.

– Нам не влетит за то, что мы тут пьём? – спросила Клодетт.

– Я тебя умоляю, – рассмеялся Саваж. – Все пьют. Тея мне сказала, конечно, чтоб я поглядывал и сам не слишком напивался, ну да я и поглядываю. Все всё знают, в общем.

А потом он втащил её за руку в круг – вот ведь человек, во всём крут, в танцах тоже. Во всяком случае, он не кривлялся под бодрый фолк, как другие, а вполне красиво двигался.

Потом они ещё пару раз сходили наверх, оттуда приходил Флинн и танцевал с девочкой с земляного, кажется, факультета – у неё в чёрных-чёрных, очень красивых волосах блестели красные пряди. Клодетт потанцевала и с ним, и с Франсуа, и ещё раз с Саважем, и с Николя разок. И с парнями-стихийниками тоже, и с кем-то из близнецов-некромантов, говорят, их даже профессор Саваж путает.

А потом между танцами её поймала Марианна Эбер, целительница-ветеринар, её сестра Марта сидит в приёмной у дедушки.

– Клодетт, ты не знаешь, где Филипп?

– А вы, что ли, не вместе тусили?

– Нет, он куда-то откололся. А он очень нужен! Кроме него, сможет помочь только Тина, а она уже сбежала домой, сказала – хочет спать и не хочет пить.

Ну да, Тина и Филипп – лучшие среди целителей. Только… кому это нужна помощь?

– Да там… – вздохнула Марианна. – В общем, Анне плохо, а я не справляюсь.

Клодетт пошла с Марианной, поднялась на второй этаж и в закутке увидела на диванчике Анну де Котель – с которой придурок Медведь на физре тогда лифчик снял. Медведя потом ещё побили всем коллективом, чтобы не позорился сам и не позорил факультет, но сейчас-то дело вообще не в нём. А в Анне, которую очевидно тошнило.

– Что случилось?

– Да мы ей говорили – не нужно столько пить. А теперь я вообще не знаю, как ей помочь!

– Момент, – Клодетт сосредоточилась.

У них с братом друг на друга отличное магическое чутьё. Не подвело оно и сейчас – Филипп нашёлся совсем рядом, в соседнем закутке на таком же диванчике. С ним сидела та девушка с земляного, Даниэла, кажется, и эти пижоны пили из маминых бокалов, предусмотрительно захваченных Филиппом из дома, розовое вино.

– Я вообще против алкоголя, я за полезную пищу и здоровый образ жизни, – говорила Даниэла.

– А я потомственный целитель, и я столько тебе могу рассказать о пользе этого вина, что ты слушать устанешь, – усмехался Филипп.

– А вообще, у нас дури своей хватает, даже без вина, – вклинилась Клодетт. – Пошли, нужна твоя помощь. Врачебная.

– Ой, что случилось? – забеспокоилась Даниэла.

– Сейчас уже всё станет если не хорошо, то приемлемо. Пошли, это недалеко. Потом вернёшься.

Когда они прибежали к нужному диванчику, несчастную Анну неплохо так рвало. Тут же обретался Саваж, откуда только взялся, помогал Марианне её держать.

– Спасай, короче, – выдохнула Клодетт брату.

А она пока его девушку посторожит, чтоб не сбежала.

12. Не пей вина, Гертруда

Жанно, конечно, знал, что бывает на посвящениях в студенты – невозможно вырасти в академической семье и этого не знать. Посмеялся, когда Тея в приватной беседе прямо сказала – ты, конечно, пей, но лучше не в хлам, в хлам лучше дома или ещё на какой своей территории. И за орлами своими приглядывай, чтоб не слишком буянили.

Ну да, Флинну дай волю – пойдёт вразнос, проходили ещё в последнем классе школы, знаем. И ещё кое-кому тоже.

Жанно решил быть оригинальным. И выпить, и так, чтобы не насмерть. Дед в ответ на просьбу усмехнулся понимающе и сказал только – с чем придётся не мешай. И дай знать, если что, – заберём. Открыл для Жанно дверь заветного погреба и одобрил его выбор. Мол, правильно, пусть молодёжь пробует приличные напитки, а не только что попало.

Ну, что попало-то было, прямо скажем – в избытке, на сухую никто не уйдёт. Жанно же хотел не напиться, а добыть девушку.

Девушек на курсе, конечно же, хватало. Всяких – и обычных, и красивых, и ослепительных. К последним относилась, например, русалка Финнея, которую бестолковцы-однокурсники прозвали Хвостатой Фигнёй, потому что дразнилась, обливала с полпинка и жёстко высмеивала. Жанно к ней пока не приближался, только со стороны поглядывал, можно было попробовать осторожно подкатить на вечеринке. Или вот Анна де Котель красивая девушка. У воздушников есть красивые, и у менталистов. В общем, открываем охоту.

В ответ на предложение охотиться совместно и поддерживать друг друга в этом благом деле Франсуа усмехнулся, а Флинн сообщил, что все красивые девушки сегодня и так будут его, чего напрягаться-то?

Белое лимейское произвело то самое впечатление, которое было нужно, а дальше можно и пойти. Жанно сначала танцевал с Клодетт, потом прицельно пошёл приглашать знакомых и красивых, а потом…

Он сначала не поверил. Что ей здесь делать? Но Лина Дюваль стояла себе у стены, поглядывала надменно на всё происходящее и болтала с подружкой. Ладно, Лина – это Лина, ей первокурсники что насекомые, пойдём по доступным целям.

Доступные цели оказались… реально доступными. Финнея легко позволяла обнимать себя в танце, не съёживалась и не боялась, и даже сама поцеловала его в финале. Шанталь с воздушного не сводила глаз всю дорогу. Маринетт с огненного тоже смотрела прямо и недвусмысленно и легко поглаживала его ладонь. Вот только Анны де Котель не было видно, она мелькнула в официальной части, и всё. Какая-то нереально красивая – изумительно белокожая, чёрное платье ладно облегает её фигуру, с пышными бёдрами и тонкой талией, загляденье. С ней бы потанцевать, погладить через ткань этот невероятный изгиб…

Он танцевал с Клодетт, после танца они отошли к стене, и к ним подбежала Марианна Эбер, целительница, её старшая сестра работает в приёмной ректора. И у деда работала, и сейчас у профессора де ла Мотта работает. Из её эмоциональных слов выходило, что кому-то нужна помощь. Подрались или допились?

Допились. И не кто-то там, а та самая Анна, воспитанная красавица. Что ли, не умеет совсем? Или не ела сегодня? Или всё вместе?

Жанно учил пить дед. Давал попробовать разное, велел отследить, как принимает организм, сочувствовал случившемуся похмелью и снабдил полезными советами, как сделать, чтобы приятного было больше, а неприятных эффектов – меньше. И на паре школьных вечеринок эти советы деда ой как пригодились. Наверное, Анне просто не досталось такого деда?

Конечно, красавица сейчас была совсем не красавица, но что поделать, косячат все. Клодетт нашла своего брата, тот вместе с Марианной начал производить какие-то манипуляции, и беднягу хотя бы полоскать перестало. А Клодетт придерживала за рукав девушку, которая пришла вместе с её братом – мол, подожди. Не убегай, он сейчас всё сделает и снова будет весь твой. Программа помощи брату в действии?

– Жёсткая какая-то интоксикация, – сообщил Филипп де ла Мотт. – Она вообще что пила?

– Да всё подряд попробовала, – махнула рукой Марианна. – Её Финнея, паршивка, сбила с толку. Она, наверное, кроме вина по глоточку и не пробовала больше ничего, а тут – понеслась душа в рай.