Если честно, Жиль не очень представлял, куда именно понадобятся деньги. Ну, еда, и ещё что-то, наверное. Анриетта не просила у отца ничего с тех пор, как ушла из дома, и он собирался поступать так же. Но до того все свои восемнадцать лет он ел то, что готовили вот в этом доме, носил то, что было одобрено отцом и приобретено камердинером, и не очень-то понимал, как живут другие люди. Он ходил в школу и делал там всё, что положено, изучал магию – насколько в школе это вообще было возможно, дружил больше в сети, чем в реале, и всегда знал, что как только сможет, будет жить сам и всё делать тоже сам.

Нельзя сказать, что у них с отцом были плохие отношения. Нет, Луи де Роган не позволял себе такого – быть с кем-то в плохих отношениях. Они были в никаких отношениях – потому что отец совершенно не интересовался тем, что в головах у его детей, если это не касалось семейных дел или семейного бизнеса. А бизнес был самым последним, что интересовало Жиля в этой жизни. Даже такой мощный и прибыльный, как «Четыре стихии» – мегакорпорация, занимавшаяся промышленным производством с использованием магии. Корпорацию придумал предок Антуан де Роган, когда случилось так, что он не смог больше быть королём Франкии – да-да, предки Жиля и прочих были королями. И до сих пор старший представитель семьи имел право на титул «ваше высочество», и его дети тоже. А вот уже в следующем поколении право на титул будет только у детей Франсуа, потому что он наследник. Ну да и кому он нужен, этот титул? Примерно никому.

Поэтому его высочество Жиль де Роган, младший сын его высочества Луи де Рогана, таращился на полки в шкафу и пытался понять – что брать с собой в новую жизнь? Тёплую куртку? Трусы с носками? Белую сорочку с запонками и галстук-бабочку? Тьфу, в общем. Сейчас что-нибудь придумаем.

Это работало в любой непонятной ситуации – что-нибудь придумать. Правда, в школе за придумки крепко влетало – сначала от учителей, а потом и от отца. Но это никак не мешало Жилю придумывать снова и снова. И он бы не был Жилем, если бы отступился, не отступится и сейчас. Ерунда какая, одежда. Всё в кучу, потом разберёмся.

Но, пожалуй, была одна вещь, не относящаяся к его личным, которую Жиль хотел бы взять с собой из этого дома. Он оделся в ветер – будучи воздушником, и не самым плохим, он умел такое уже давно, и мог просочиться в любую щель и любую дыру, открыть любой замок и найти любую информацию. Вот и сейчас он, незамеченный, прокрался к отцовской спальне, открыл дверь, проник внутрь и остановился перед туалетным столиком с зеркалом. О нет, он сам в такой момент не отражался в зеркале, такое он тоже умел, не отследят его и камеры. Отец поймёт, конечно, ну да и ладно.

Жиль подошёл, на всякий случай оглядываясь, и взял со столика медальон – овальный, золотой, на цепочке. Внутри медальона хранился портрет Одетт Лимура, матери Жиля и остальных, носил его отец – а мама носила парный к нему, с портретом отца. Но после того, как мама не вернулась домой из очередного путешествия в горы, отец снял медальон и положил на мамин столик, и дальше с него только пыль вытирали специальными магическими приспособлениями. Но Жиль считал, что вытирать пыль – вовсе не та судьба, которую заслужила эта памятная вещь, и надел медальон на шею.

И дальше уже было совсем просто. Найти в одной из кладовок самую большую сумку – кажется, это даже не сумка, а чехол для чего-то, ну и ладно, затолкать туда всё содержимое шкафа – а дальше будет видно, заархивировать магическим способом, и вытащить из дома. И ещё написать отцу записку – что с ним всё в порядке, просто он пошёл пожить в мамину квартиру к Анриетте. И всё.

Вызывать такси Жиль не собирался, но осмотрел суму и понял, что сам будет её тащить очень долго, и процесс ему не понравится. В конце концов, отец и так всё узнает, чего себе жизнь осложнять?

Жиль связался с отцовским водителем и попросил отвезти его с вещами. Это было не просто нормально, а даже ещё и согласно отцовским правилам – он настаивал на том, что все перемещения детей должны происходить при помощи его водителей. Господин Кши, его имя Жиль осознать не мог, как ни пытался, не высказал никаких возражений и увёз Жиля с вещами на улицу Хрустального Камня.

– Ты что, весь отцовский дом вывез? – изумилась Анриаетта, увидев, с чем он появился на её пороге.

– А зачем мне весь дом? Я просто пока не понял, что мне будет нужно, – пожал плечами Жиль.

В квартире из трёх спален, гостиной и кухни творился хаос, но это если посмотреть глазами отца. Если спросить Жиля – то всё просто отлично, людно и весело. Оказалось, что у Анриетты живут две подружки и пять кошек. Один из котов тут же заинтересовался имуществом Жиля и попытался забраться в сумку. О да, отец бы такого не потерпел.

– Так, комнату тебе мы разобрали, загружайся, – Анриетта открыла дверь и показала спальню. – И приходи есть, да?

– Обязательно, – есть хочется, факт.

Ели они не кушанья от специального повара, готовившего главным образом правильную еду, унылую и пресную, но жареные цыплячьи ножки и картошку фри из какой-то доставки, и запивали запрещённой в отцовском доме сладкой газировкой и ещё более запрещённым пивом. За отцовским столом пили воду, вино и какие-то отвары, морсы, компоты… не, не то.

– Какой сладкий красавчик твой брат, – девушка по имени Джесс, однокурсница Анриетты, коснулась кончиком пальца его носа.

– Эй, ты чего? Нашла сладкого красавчика, – фыркнул Жиль.

– А что? Очень даже, – она смотрела прямо на него и улыбалась. – Ты воздушник, да?

– Да, – сама она, как видел Жиль, тоже была воздушницей.

– Он лучший воздушник, чем я огневик, – усмехнулась Анриетта.

– Прямо крутой, да? Я помню, что лучший среди всех, кто нынче поступил.

– У нас сильные те, кто похож на маму, а не на отца, – пожала плечами Анриетта. – То есть Катрин и Жиль. Катрин – мощная водница, а Франсуа не зря занимается не магией, а политикой, – и скривилась, как всегда при упоминании старшего брата.

– Да нормальная ты, – отмахнулся Жиль. – И я тоже.

– О да, и ты тоже, – Джесс не сводила с него глаз.

Чего это она вообще? Хотя… симпатичная девушка, и вообще старше него, а смотрит, глаз не сводит.

– Но мои слабые силы не повод заставлять меня изучать теплотехнику, будто я не гожусь больше ни на что, – нахмурилась Анриетта.

– Теплотехника ничем не лучше вентиляции замкнутых пространств, – выдал Жиль, отец ему уже все уши прожужжал про эту вентиляцию.

– Не в вентиляции счастье, вестимо. И не в теплотехнике, – откликнулась Джесс и достала гитару.

О, гитара! Нужно научиться играть, это здорово вообще. А пока пусть девчонки играют.

Они просидели до поздней ночи – говорили об Академии и преподавателях, пели, тискали котов. Потом бросили стол, как был, и разошлись по комнатам спать. К Жилю пришёл тот самый кот, который рылся в сумке – с голубыми глазами, надо же – и бесцеремонно завалился ему под бок.

Наверное, они не проспят на пары. Анриетте же тоже туда надо, разбудит же, – подумал Жиль, и тут же уснул.

Крепко и без сновидений.

5. Руки-крюки

Клодетт очень нравилась её новая учёба. Нет, не так. Ей очень-очень-очень нравилось. Нравилось всё. И дорога до Академии – на метро, а потом пешком. И старинное здание, построенное бог весть когда. И то, что её семья изрядно в этом здании отметилась – первым ректором был далёкий предок, граф Орельен, и сейчас ректор тоже де ла Мотт, это круто. Правда, Филипп смеялся, что госпиталь тоже, можно сказать, имени их семьи, потому что он имени принцессы Жакетты, а принцесса Жакетта, как известно, была супругой того самого графа Орельена, и в замужестве носила фамилию де ла Мотт.

Преподаватели нравились… ну, почти все.

Госпожу декана она просто обожала. Потому что профессор Саваж – нереально крутая. Она ж не только за кафедрой, она ещё и пятнадцать лет отслужила в Легионе, а это не просто так.

Госпожу Монтенеро Клодетт тоже просто обожала. Потому что… наверное, когда дочь профессора Саваж поступила в Академию, то тоже была мелкой тощей девчонкой. А сейчас – крутой боевой маг, десять лет службы, и преподавать не боится. Кто его там вообще знает, где легче – против врага или когда перед тобой полная аудитория людей, и их нужно чему-то учить?

Вроде бы на практике по боевой магии будут и другие преподаватели, вот тогда на них и посмотрим, когда придут.

Общую теорию магии читал любимый дедушка, профессор де ла Мотт. Клодетт всегда знала, что он крут, потому что у него всегда был ответ на любой вопрос и он никогда не считал, что они с Филиппом недостаточно хороши для великой фамилии, и вообще, с ним можно было отлично разговаривать ну хоть о чём. А как преподаватель он показался Клодетт превосходным – потому что какие-то сложные вещи объяснял так, что всё становилось понятно. Откуда в мире магия? Какие вообще существуют маги? Как в человеке проявляются магические способности? Как они сочетаются между собой, если разные? После каждой лекции он рекомендовал читать главы в учебнике и ещё по каждой теме называл книги, и Клодетт, конечно, успевала не всё, ой, не всё, но отмечала себе – прочитаю потом. На каникулах – будут же каникулы?

Из понятных в целом предметов была ещё анатомия. Уж конечно, невозможно вырасти в целительской семье и не знать анатомию если не отлично, то прилично. А госпожа Кариньян объясняет очень толково. Она на первом же занятии рассказала, что окончила медицинский факультет университета, специализировалась на патологической анатомии, и потом ещё работала по специальности. Помнится, они все тогда удивились – зачем ей ещё и в Академии учиться, потому что она так-то студентка выпускного курса. А она спокойно ответила – потому, что в университете не учат магии, а магу без этого никуда. И ещё она ждёт ребёнка, бабушка говорит – мальчика, он родится после Рождества. Как раз, говорит, Жийона – так зовут госпожу Кариньян – успеет принять у вас экзамен. А муж у неё – тоже некромант. Он красавчик и модель, то есть раньше был модель, а теперь тоже на выпускном курсе. Если не знать, что некромант – ни в жизни не поверишь.

Ещё был предмет «Магия в современном мире и магическая этика». Его преподавал профессор Рош, зимой ему нужно было сдавать экзамен, и про него рассказывали, что он всегда так наседает на студентов, что сдать ему предмет с первого раза удаётся очень мало кому. Вообще, конечно, правила взаимодействия магов и простецов – вещь важная, и все, кто вырос в нормальных магических семьях, это с детства знают. Ну хорошо, не всё знают, потому что со всем не сталкивались. Но всё равно! Говорят, за ним нужно дословно записывать, и потом его же словами и отвечать. Парни из группы писали на диктофон, правда, говорили, что слушать его на второй раз вообще не хочется. Зато они же рассказывали, что на втором курсе будут основы магического права, и вот их-то будет вести молодая и красивая менталистка. Но до второго курса нужно дожить.

Ладно, это всё ерунда. Не ерундой неожиданно оказалась физкультура, которой в расписании было прямо через край. Каждое утро у студентов боевого факультета начиналось на спортивной площадке, а если дождь – то в спортзале. Вообще, конечно, комплекс был изрядный – спортзалы, три, что ли, потому что физкультура у всех, это у боевиков каждый день, а у всех прочих – два раза в неделю. Бассейны – обычные для всех и специальные для водников, у них там практика. Специализированные площадки для всяких секций.

Говорят, на прикладном есть хореографы – что-то там про магию и танец, так вот для них возле спортзала был балетный класс, и их тоже гоняли ничуть не меньше.

Первокурсники-хореографы занимались параллельно с боевиками, и после занятий вышедшие из зала парни всё время докапывались до девчонок из балетного класса – потому что девчонки там стройные, подтянутые и, что уж говорить, красивые. Кажется, в итоге Флинну дали ногой в глаз – чтоб руки не распускал. Как только дотянулись – он же здоровенный. Но он потом бегал к целителям и упрашивал, чтоб спасли и фингал убрали – чтоб не позориться. Потому что госпожа декан ни слова бы не сказала, но непременно бы ехидно похмыкала.