Крем был готов, тесто тоже. Мама продолжала делать красители. В дело пошла крапива. Мелко измельчив и перемолов в ступке ее корни, она залила получившийся порошок водой, после чего поставила горшок на плиту печки. Затем она переключилась на смородину, а Марфа стала готовить под моим руководством краситель из той же крапивы, но уже из ее листьев. Повезло, что ее крестьяне и сами собирают постоянно для собственных нужд. Так что уже подсушенные листья и корни крапивы имелись. Марфе осталось лишь залить их водой, да поставить на печь. Полчаса поварится, а затем дадим отвару остыть и процедим. Для корней надо будет больше времени – около двух часов. Листья дадут нам зеленый цвет, а корни – желтый.

– Ох, что-то я умаялась, Роман, – вздохнула мама. – Пойду, гляну, как там Люда.

Она покинула нас, но та же Марфа вздохнула лишь с облегчением. Неуютно ей все же в присутствии хозяйки работать. Не привыкла она к этому.

В целом подготовка ингредиентов закончилась. Осталось принести заготовленной ранее ягоды для начинки, да дождаться, когда испекутся все коржи и настоятся красители. Коржей мне требовалось много и разных размеров. Ведь я собирался сделать торт в виде фонтана! Да еще и трехъярусного. Большие коржи пойдут на основание. Затем на него встанет корж-тумба. Маленький по диаметру, зато высокий. На нем – уже меньшего, чем основание, корж, из которого я вырежу чашу фонтана. Далее снова «тумба», но уже поменьше, и опять – чаша, но меньшего диаметра. И чтобы все это держалось и не падало, мне и требовалась палочка, которую выточит Корней. Она станет стержнем, на котором будет держаться вся конструкция торта.

Оставив Марфу допекать коржи и приказав ей позвать меня сразу, как они будут готовы, я с облегчением вышел из кухни. Жарко там, упарился не меньше, чем в бане. А я и в бане-то вчера не был! Совсем вылетело из головы из-за конфликта с отцом. Интересно, можно ли ее затопить сегодня? Чтобы помыться перед праздником? Или придется на речку бежать?

Как бы то ни было, сейчас я просто вышел на задний двор – чтобы немного остыть. А там братья все также бегали с самолетиками. Но заметив меня, тут же подскочили.

– Роман, а можешь еще что-то показать, чего из бумаги сделать можно?

Глаза у обоих горят, щечки от бега раскраснелись. Но вот так вываливать на них все и сразу я посчитал перебором.

– Давайте завтра, будет небольшим подарком вам, – хмыкнул я.

Те немного расстроились, но сильно приставать ко мне не стали. Приучил их отец, что раз старший родич сказал «нет», то и канючить не стоит. Немного охладившись, я пошел в комнату. Полежу, а потом снова на кухню. Уже самому не терпится перейти к самому интересному в приготовлении – сбору всей конструкции и ее украшению!

***

Валентина сосредоточенно стояла перед шкафом с платьями и выбирала – что же ей надеть к завтрашнему празднику. Осложняло ее выбор то, что они поедут в гости к Винокуровым, где будет он…

Тут взгляд девушки метнулся на стену, где висел ее портрет, и щечки Валентины порозовели. Как она волновалась, позируя для Романа! И как смущающе и вызывающе получилась на портрете. Картина ей очень нравилась и стала предметом ее гордости перед сестрами. Но в то же время, девушке было не по себе. Дядя пророчил ей свадьбу с Романом, однако предупреждал, что за его сердце ей придется побороться.

«Роман Сергеевич знает себе цену, – говорил он Валентине, – это и хорошо и плохо»

«Почему, дядя?» удивилась тогда такому обороту Валя.

«Хорошо – потому что в случае вашей свадьбы он точно сможет отстоять ваши интересы, не дав себя в обиду, и на него можно будет положиться, как на надежного союзника. А плохо – потому что он осознает это и понимает, что ему нет смысла соглашаться на любое предложение. Можно подождать и выбрать наиболее выгодную для себя партию. Потому ты должна сделать все, чтобы он посчитал тебя – самой удачной партией для себя. Не повтори ошибки Кристины. Не давай ему понять, что он тебе неинтересен, и в первую очередь – покажи, что готова слушать его и поддерживать. Но и безропотной себя не выставляй. К не имеющим свое мнение дамам человек с подобным складом ума тоже будет относиться пренебрежительно».

«Это сложно, дядя», – вздохнула тогда Валентина.

«Но и приз в конце того стоит».

И вот сейчас от выбора наряда зависело очень многое. Какое впечатление она будет производить на празднике на Романа? Не посчитает ли он ее слишком вульгарной, если она наденет платье без рукавов и с декольте, как на портрете? Или наоборот – это заставит его чаще смотреть в ее сторону? А может, лучше надеть более строгий наряд? Показать, что более открытые платья она надевает лишь дома, для своих близких, а в гостях – добропорядочная девушка и не опозорит своего мужа? Эх… как же сложно!

– Ну чего ты возишься? – зашла в ее комнату Кристина.

Тут же она бросила мимолетный взгляд на портрет и поморщилась. Валентина знала, что кузина ей жутко завидует. И даже начала всерьез задумываться о попытках отбить ее Романа! Князь Елецкий, в которого она была влюблена – где-то далеко. Да и кто сказал, что он вообще женится на ней? А Роман – вот он, рядом. И собой не урод, и тоже может быть обходительным, да какие картины рисует! К тому же к нему прислушиваются их отцы, что тоже показатель – он уже не юнец, а взрослый мужчина. Пусть пока по годам и не дотягивает. В общем, Кристина теперь начала жалеть о том, что Роман от нее отказался. На фоне успехов младшей кузины для нее это было как оплеуха ее женской красоте и самоуверенности.

– Сколько нужно, столько и буду выбирать, – тихо, но твердо ответила Валентина. – Это ты можешь в любом наряде пойти. Не тебе производить хорошее впечатление на Романа.

– Вот как? – вспылила Кристина. – Да я на него такое впечатление произведу, что ты тенью на моем фоне будешь казаться! – воскликнула она и выскочила из комнаты.

Валя лишь недовольно поджала губы.

«А ведь она может, – пришла ей паническая мысль. – Оденется так, что Рома лишь на нее смотреть будет. Ох, божечки, и что же мне делать?! Может, все же надеть что-то… более вызывающее? Мама, ну почему тебя сейчас рядом нет, – пришла к ней грустная мысль. – Твой совет мне так нужен!»

Зажмурившись, Валентина протянула к шкафу руку и схватила первое попавшееся платье наугад, решив положиться на судьбу. Медленно, боясь своего выбора, она раскрыла глаза.

В руке девушки оказалось самое простое из ее платьев. Даже «домашнее». Никаких оборок, рюшечек и украшений. Она никогда его не надевала, чтобы выйти в свет. Но… решение принято.

– Пусть будет так, – выдохнула обреченно Валентина и достала платье.

***

Прежде чем продолжить готовку, мы пообедали. Из-за занятости кухни, обед получился довольно скромным – лишь пара салатов, да нарезанные бутерброды. Но никто особо не возмущался. Младшие братья с сестрой – потому что им еще по возрасту не положено, мама – так как знала, что Марфа физически не могла приготовить ничего посущественнее, а отец все еще не отошел до конца от похмелья. Ему такой обед даже лучше зашел. Думаю, к вечеру он уже окончательно оклемается.

Но через час после обеда Марфа позвала меня обратно.

– Готово, господин, – указала она на испеченные разноразмерные коржи.

Мама тоже пришла посмотреть, что у меня в итоге выйдет. Первым делом я обрезал самый большой корж, придав ему форму восьмиугольника. Марфа нанесла на него начинку – сметану с сахаром, и выложила ягоды. После чего на первый корж лег второй слой. И снова начинка, но уже не на всю поверхность коржа, так как сверху я собирался положить корж меньшего диаметра. И вот он уже будет круглым. За третьим коржом пошел четвертый, повторивший по форме своего предшественника. Получилась уже довольно внушительная конструкция, почти как предыдущий, самый первый мой торт в этом мире. А вот дальше начались более серьезные различия.

Начнем с того, что из четвертого коржа я аккуратно вырезал середину, сделав первую «чашу» будущего фонтана. Затем взял выструганную Корнеем палочку и установил ее точно в центр. Ну, насколько позволил мне глазомер. И следующие коржи я уже нанизывал на эту палочку.

Так первой «нанизанной» оказалась выпеченная «тумба» под вторую чашу. Ее я обрезал по краям, чтобы придать форму небольшого конуса со срезанной макушкой. Далее пришлось повозиться со среднего размера коржом. Тут и края обрезать надо было – чтобы придать форму чаши, и внутри все лишнее убрать, чтобы у «чаши» появилась полость и бортики. Установив ее на «тумбу», взялся за вторую «мини-тумбу». Все повторилось в точности с той лишь разницей, что здесь размер был уже меньше. И потом – последний самый маленький корж занял свое место на будущем торте.

Пока я выкладывал коржи, мама с Марфой завороженно смотрели, как на их глазах вырастает натуральный фонтан из еды.

– Никогда ничего подобного не видела, – горели азартом и предвкушением глаза мамы. – И вот такое подают в столице?

– И даже лучше, – заверил я ее.

С высотой палочки я почти не ошибся. Ее макушка выпирала всего на три сантиметра над последним коржом. Но это не страшно – закрою кремом. Остался самый последний и самый ответственный этап – украшение.

– Марфа, а ты умеешь леденцы из сахара делать? – спросил я кухарку.

– Смогу, господин. А какие?

– Сначала подготовь саму массу, а уж какую форму ей придать, я тебе позже скажу.

Пришла мне идея, как придать вид переливающейся из чаши в чашу воды. Пока же я принялся наносить на торт белковый крем. Основание покрыл быстро, а вот с чашами пришлось повозиться, чтобы слой получился относительно ровным. Затем я отложил часть крема в отдельную тарелку и добавил к нему голубого красителя. Тщательно перемешав до однородного оттенка, я нанес получившийся крем на «дно» всех чаш. Даже ножичком небольшую рябь добавил. Красиво получилось.

– Ну а сейчас – узоры, – выдохнул я, собирая принесенный с собой листок бумаги в «кулек».

Действовать я собирался по отработанной схеме: выдавливая из кулька крем по бокам основания. Работа нудная, требующая полной сосредоточенности и хорошего глазомера, чтобы расстояние между «цветками» было одинаковым. Потом и небольшую окантовку чашам сделал.

– Прямо барельеф настоящий, – удивилась мама, когда я закончил с окантовкой.

Праздник у нас предполагает обилие цветов и про них я не забыл. На подносе сделал «кучки» из крема, которым стал придавать форму различных растений. Пару кувшинок – чтобы потом их поместить на дно чаш, несколько листьев – обрамим ими основание. Только с розочками не вышло. Не настолько густой был крем, чтобы держать столь сложную форму, не слипаясь при этом. Когда листья делал, сначала добавил им зеленый краситель. С кувшинками то же самое, только там основание цветка – зеленые листочки, а вот сам цветок уже белым оставил. Когда завершил, принялся аккуратно переносить цветки на торт.

– Вот черт, – выдохнул я огорченно, когда первая «кувшинка» развалилась, стоило мне ее подцепить ножом.

– Барин, вот, возьмите, – протянула мне тонкую плоскую лопатку Марфа.

Уже с ее помощью получилось все же перенести свои творения на торт. Хоть цветы те слегка и «помялись» и пришлось уже по месту возвращать им былую форму. И последним штрихом стала карамель из растопленного сахара. Ее мы тонким слоем лили на медный поднос, чтобы получались потеки. Небольшие как по длине, так и по толщине. Затем дали чуть подстыть, и вот…

– Та-ак, – подцепляя ножом карамель, чтобы оторвать ее от подноса, протянул я.

Даже кончик языка высунул от усердия. Главное – чтобы не сломалась! Получившиеся полупрозрачные «льдинки» я втыкал в края чаш таким образом, чтобы создался эффект стекания воды. Не скажу, чтобы получилось идеально. Вовсе нет, но издалека вполне можно было принять льдинки карамели за льющуюся воду. А большего и не надо.

– Невероятно, – прошептала мама, оглядывая конечный результат. – Роман, – посмотрела она на меня. – На новый год нам обязательно нужно нечто подобное! Всю округу позовем, пускай смотрят и завидуют!