Бродячая лиса (страница 2)
Медленно жуя, Андреа блаженно вздыхала, словно канцерогенный фри был пищей богов. Признаться честно, Ральф тоже проголодался, но обещал себе вечерами вредную пищу не употреблять – и так набрал десяток лишних килограмм. А может, и все двадцать. Подниматься на четвёртый этаж становилось всё сложнее. В то же время совсем отказаться от фастфуда и полуфабрикатов Ральф не мог: после развода заботиться о правильном питании стало некому. Впрочем, это было единственным минусом шага – не жалел о принятом решении ни секунды. И зачем Ральф сейчас думает о бывшей жене? Образумившись, мозг сконцентрировался на текущем моменте.
Интересно, чьи гены у его случайной знакомой? Сначала Ральф предположил, что волчьи, но и в бледном неоновом свете вывески киоска волосы Андреа отливали рыжиной. Лиса? Только с необычным окрасом. Или всё-таки сединой?
Наконец увлёкшись поглощением еды, Андреа не обращала внимания на пристальное разглядывание: откусывала, схватив бургер обеими руками, стараясь, чтобы ни крошки не упало на одежду и землю. Пожалуй, для бродяжки она была довольно чистоплотна – если не считать спутанных волос и грязных кроссовок, выглядела вполне опрятно. Возможно, недолго живёт на улице. Говорят, с бестами такое случается – звериное начало берёт верх. Но Андреа не казалась Ральфу диковатой, наоборот, очень вежливой и несколько потерянной.
Догадавшись, что та не станет есть второй бургер, Ральф присоединился к трапезе: воистину странное завершение напряжённого рабочего дня. Немудрено, что не заметил пешехода, после адовой нервотрёпки прокручивал в уме ситуацию – вдруг следовало бы поступить по-другому.
Звонок прервал молчаливую идиллию – Сесиль терпеливо ждала, пока Ральф вытрет руки влажной салфеткой и возьмёт трубку.
– Ты где? – спросила бывшая жена раздражённым тоном.
– Домой еду, – соврал Ральф и машинально посмотрел на часы.
– Мне нужно твоё согласие на перевод Альфреда в другую школу, – заявила Сесиль.
– Ты могла сообщить мне об этом завтра утром, – Ральф догадывался, что дело не только в формальной бумаге. – Или вообще прислать форму на почту.
– Дело в том, что… – Сесиль пошла в атаку.
– Сколько? – с ходу перебил её Ральф.
– Шестьдесят пять, – с готовностью сказала Сесиль.
– Шестьдесят пять тысяч? – переспросил Ральф и на автомате промокнул жирные губы салфеткой. – Разве в старой школе были плохие учителя?
– Разве ты не хочешь лучшего будущего для нашего сына? – голосок Сесиль стал тонким и нежным. Манипулятор чёртов.
– Ладно, хорошо, – согласился Ральф. – Пришли мне все документы. Буду платить напрямую на счёт школы.
– До-го-во-ри-лись, – пропела Сесиль, хотя Ральф уловил нотку недовольства: вероятно, у бывшей жены имелись свои планы по перечислению средств. – Хорошего вечера!
Аппетита у Ральфа как не бывало: да, он тоже считал, что отличное образование даст Альфреду билет в жизнь, однако сам сумел пробиться в университет после обычной муниципальной школы. Сын подобным старанием не отличался. Наверное, из-за излишней материнской опеки – Сесиль почему-то думала, что деньги решают всё. Деньги Ральфа.
– Как нога? – спросил Ральф Андреа, которая, слушая телефонный разговор, тоже перестала есть. Она пожала плечами. – Давай всё-таки в больницу?
Ральф не горел желанием завершать этот день с бродяжкой, скорее им двигала привычная осмотрительность: что, если какой-нибудь ушлый юрист надоумит Андреа подать в суд? Выйдет однозначно дороже фастфуда и приёма в травмпункте.
– А там дадут помыться? – после длительных раздумий поинтересовалась Андреа.
– Вряд ли, – покачал головой Ральф. – Если хочешь, можешь помыться… у меня.
– Это вас не затруднит? – в необычных глазах проблеснул огонёк, и Ральф прикинул, есть ли у него в квартире что-то ценное на видных местах.
– Нисколько.
А вот переживать, что пару месяцев не вызывал клининг, явно не стоило – всё равно чище, чем на свалке, где бродяжка привыкла обретаться. Ральф даже больше заботился о чистоте салона машины, но Андреа старательно пыталась ничего не касаться, так что смущал разве что запах. Не совсем человеческий, звериный.
– Как вышло, что тебе негде жить? – во время короткого пути до дома Ральф ощутил потребность в светской беседе.
– Я жила в доме под снос, подписала документы. Как выяснилось, не те, – Андреа выдавливала из себя слова, будто каждое выходило с болью.
– Реновация? – уточнил Ральф. – Давно?
– В апреле.
– По идее, можно ещё пободаться.
– Но как я?.. – в сдерживаемом всхлипе Андреа воздела руки и снова прижала их к груди.
– Понимаю, – Ральф кивнул и сосредоточился на дороге.
Лимит его благотворительности и так был исчерпан. Сейчас Андреа примет душ и отправится восвояси. То есть на улицу. А Ральф наконец закажет клининг. С дезинфекцией санузла. Обязательно с дезинфекцией.
Включив в квартире свет, Ральф, подобно ледоколу, стал продвигаться через завалы из коробок от пиццы и банок от пива – давненько не выносил мусор. Зато исправно сдавал вещи в прачечную: найти чистое полотенце не составило труда. Ральф выбрал тёмно-зелёное, чтобы Андреа его непоправимо не испачкала – всё-таки живёт на улице.
– Вот полотенце, – Ральф встал в дверях санузла. – Шампунь и гель бери любые.
– Спасибо, – Андреа вытянула полотенце из его рук и ловко юркнула в щель: видимо, ей не терпелось помыться.
Ральф постоял пару минут у двери, а потом пошёл на кухню делать кофе: съестного дома не было. Андреа принимала душ где-то четверть часа; вода стихла и воцарилась настораживающая тишина. Выпив сваренный кофемашиной американо, Ральф вернулся в коридор и после небольшой паузы спросил через дверь:
– Андреа, всё нормально?
– Да…
Ответ звучал неразборчиво, затем дверца приоткрылась. Облачённая в другие – чистые! – вещи женщина стояла у раковины и стирала грязную одежду. В футболке и узких брюках она казалась ещё более худой, хотя фигура была ладной, без намёка на болезненное истощение.
– Так это… прачечная, – нахмурился Ральф и тут же чуть не хлопнул себя по лбу: ну какая прачечная может быть у бездомных?
– Можно? – почти взмолилась Андреа, изогнув рыжеватые брови.
– Конечно, – дал разрешение Ральф и оставил её.
Спустя минут двадцать вновь пришёл: Андреа безжалостно расчёсывала свои колтуны широким гребнем.
– Простите… – залепетала она.
– Ничего, делай, что тебе надо, – успокоил её Ральф, но далеко уходить не стал.
После мытья волосы скатались сильнее, Андреа приходилось раздирать их гребнем и пальцами, зато Ральф увидел главное: женщина рыжая с проседью, а ещё у неё заострённые и покрытые шерстью уши. Точно лиса.
Расчёсывание причиняло и физические, и моральные страдания, Андреа едва не плакала, глядя в зеркало, а Ральф наблюдал, как на полу появляется всё больше волос. Ничем помочь не мог, вообще не смыслил в женских делах и сам стригся коротко, а Сесиль доверяла свою голову профессионалам и покупала лучшую косметику.
Время перевалило за десять, когда Андреа закончила: теперь её было не узнать. Похоже, Ральф польстил ей с возрастом – не меньше сорока, – но в остальном язык больше не поворачивался назвать стройную женщину с волосами по плечи бродяжкой.
– Будешь кофе?
– Нет, спасибо, – не раздумывая отказалась Андреа.
– Будешь, – Ральф безошибочно определил, что она ответила так из скромности. – Молока нет, просто чёрный.
– Спасибо, – выдохнула она.
Жестом указав на кухню, Ральф пропустил Андреа вперёд: сгорбленные плечи буквально кричали о том, как ей некомфортно.
Холостяцкая кухня не отличалась чистотой, но, так как Ральф не готовил, её самым большим изъяном были грязные кофейные чашки. Ральф не брезговал наливать себе кофе повторно, а то и в третий раз, пока осадка не становилось слишком много, но ради гостьи был вынужден сполоснуть одну чашку.