Как человек с тонкой душевной организацией, я заорал на всех известных языках, вывернулся из объятий и, наткнувшись на рукоять шашки, изо всех сил ударил по страшилищу, ударил прямо в ножнах. Чудовище выпустило меня и, тряхнув головой, угрожающе зашипело. Я подобрался, готовясь отбиваться до победного конца, но в ту же секунду монстра снесло в сторону яркой вспышкой. Раздался пронзительный низкий вой, мелькнула сталь, за ней – струящийся голубой шелк. Вцепившись в шашку, как в спасательный круг, я шустро пополз на четвереньках в сторону выхода, пока два знакомых парня в голубом – Шона и Ганджур, кажется, – рубили нежить. Нежить сопротивлялась – стоял визг, во все стороны брызгала кровь, а от запаха мне страстно захотелось выпустить уху на волю. Но предаваться рефлексии и отмываться от мерзких слюней можно было и потом – сначала нужно было спасти шкуру.

Вопрос, откуда на мне роскошные, украшенные камушками и брошками тряпки, я тоже отложил. Мало ли какие вкусы были у нежити… Может, она была эстеткой и предпочитала красиво оформлять свою еду перед употреблением. И над тем, как её занесло в гостиницу для заклинателей, тоже можно было подумать позже.

Нежить тем временем не сдавалась: её отрубленные руки бегали за парнями по стенам и полотку, словно огромные пауки. Парни палили по ним белыми лучами прямо из ладоней. Вскочив на ноги, я пинком отправил извивающийся черный хвост в угол, дернул вожделенную занавеску, прикрывающую выход… и уткнулся прямо в Байгала.

Секунду мы смотрели друг на друга, словно мужик и медведь, столкнувшиеся в малиннике. Мой ступор разрушил незнакомый, завернутый в какие-то вонючие тряпки низенький пухлый мужичок, который выглянул из-за плеча Байгала, узрел битву и, позеленев, тут же спрятался обратно.

– А у вас там… нежить бегает, – выдавил я и на всякий случай прижался к стене у входа, чтобы не зацепило шальное заклятье.

Байгал заторможено ответил:

– М-м… Да-а? – и включился: растекся в обаятельной улыбке, взмахнул веером. – Ой, прошу прощения, Тэхон. Ты так крепко спал. Мы полагали, что не потревожим тебя. Кто бы мог подумать, что демоница залезет именно в твои покои? Наверное, ты очень вкусный, – он нервно и слегка неестественно хохотнул. – Как неловко, право… Хорошо, что талисман уберег тебя от укусов…

Веер, еще мгновение назад мелькающий перед носом, со стрекотом сложился и выстрелил в колыхнувшуюся за моим плечом тряпку. Я едва успел нырнуть вниз и откатиться подальше, только чужой шелковый рукав хлестнул по лицу. Раздался отвратительный хлюпающий звук, свист стали, пол дрогнул под тяжестью упавшего тела, и на весь этаж пахнуло разлагающейся рыбой… Чтобы хоть как-то спастись от невыносимого смрада, я сбежал вниз по лестнице. Там не пахло.

– Учитель! – завопили позади на два голоса. – Учитель, вы не пострадали? Простите, учитель!

– Ничего со мной не случилось и случиться не может. В конце концов, я защищаю вас, а не вы меня, – пропел Байгал и протер неизвестно как оказавшийся в его руке меч краем собственного наряда.

Даже с первого этажа я увидел: его заляпало кровью и внутренностями от макушки до подола пижонских одежд. Мужичок в вонючих тряпках потыкал носком неожиданно богатой туфли в то, что осталось от чудовища, и боязливо спросил:

– Она точно умерла?

Байгал спрятал меч в ножны, подал их одному из учеников, развернулся к мужичку, отчего с одежды во все стороны полетели кусочки нежити, и взмахнул веером, обдав все вокруг брызгами. На его окровавленном лице растеклась любезная улыбка:

– Вы сомневаетесь в моей школе, господин градоначальник? – ангельским голосом уточнил он.

– Нет, мастер Байгал. Не сомневаюсь, – твердо ответил градоначальник, чем заслужил моё искреннее уважение.

Не каждый бы смог так бесстрашно и уверенно держаться, когда тебе так ласково улыбается окровавленная рожа. Мужичок, видимо, не зря занимал свой пост. Даже не побледнел!

– Не желаете ли помыться? – раздался за спиной голос.

Я оглянулся. Лянхуа с каменной, какой-то застывшей миной стоял за мной с кувшином горячей воды в руках, а с его плеча свисал кусок чистой ткани.

– Да, не отказался бы, – промямлил я и на подгибающихся ногах добрел до ближайшего столика.

Лянхуа поставил кувшин прямо перед моим носом, подал ткань и поклонился Байгалу. Тот спускался с лестницы с таким царственным видом, словно его не внутренностями заляпало, а обрызгало душистой водой. Подобной невозмутимости позавидовал бы даже Будда.

– Бочка, полагаю, уже наполнена? – только и спросил Байгал.

– Наполнена, – ответил Лянхуа. – Она на кухне. Но вода в ней слишком холодна для омовения.

– Я сам нагрею её, не утруждайся, лучше присмотри за нашими гостями, – кивнул Байгал и улыбнулся мне: – Надеюсь, ты не сбежишь в темную, кишащую тварями ночь, Тэхон?

Меня передернуло.

– Не сбегу.

– Позволь спросить, почему ты не убил демоницу?

Я вытащил шашку. Байгал присмотрелся, явно не поверил своим глазам, наклонился ближе, а для надежности еще и уточнил:

– Затуплено?

– Затуплено, – подтвердил я.

«На кой чеснок тебе тупое оружие?!» – засияло в глазах всех, кто был в гостинице. Мне оставалось только сделать вид, что тупая шашка имеет огромный философский смысл и предназначается для таинственных, не доступных понимаю прочих, дел.

– Я не сражаюсь, ибо в сражении не достичь согласия, – сказал я с таким пафосом, с каким говорил лишь на съемках исторической дорамы. – Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает. Я не… – идеи резко кончились, мозг запаниковал: «Что? Что не?!» Пришлось потянуть время, благо подходящее дело как раз было под рукой. Я обмакнул тряпку в кувшин и сосредоточенно, медленно вытер шею от демонических слюней. Хотелось отбросить тряпку и лихорадочно загребать воду, попутно прося хоть что-нибудь похожее на мыло, но тогда театральная пауза превратилась бы в непотребство.

Народ благоговейно внимал.

– Не?.. – не выдержал один из учеников.

Я метнул на него пронзительный взгляд, с тем же выражением посмотрел на Лянхуа и, остановившись на Байгале, наконец, нашелся:

– Не делаю добро без спроса, ибо это прямой путь к непоправимому злу.

Лянхуа побледнел, Байгал отшатнулся. Понятия не имею, что я такого сказал, но заклинатель и его ученики побежали мыться на кухню с такой скоростью, словно их покусала бешеная собака. Я сделал вид, что так и надо. И, похоже, произвел такое впечатление, что даже градоначальник спросил разрешения перед тем, как сесть рядом.

– Примите мои искренние извинения, – сказал он, погладив аккуратную темную бородку. Я с тоской осознал, что вши добрались даже до градоначальника. – Мастер Байгал уверил меня, что вы… не в том состоянии, чтобы проснуться от такого пустяка.

Я сопоставил богатые одежды, в которые был завернут, с должностью мужичка – и в мозгу забрезжила догадка.

– Вы хотите сказать, меня использовали как приманку?

– О, нет! Как можно? – воспротивился градоначальник. – Это всего лишь случайность. Мы повесили одежды на перила, чтобы демоницу можно было уничтожить издали, но она умудрилась каким-то невероятным способом выкрасть её и проскользнуть в вашу спальню. Она обожала мучить меня спящего, нам повезло, что не устояла перед вами, иначе обязательно ускользнула бы! Благодарю вас за помощь, пусть вы и послужили невольным участником моего спасения! Я обязательно заплачу за неудобства.

Он явно юлил и что-то не договаривал, но история на первый взгляд выглядела гладкой, а обещание денег и вовсе подняло настроение.

– Рад, что смог помочь, – улыбнулся я, не переставая вытираться. – Я бы не отказался от припасов и дорожной карты с ближайшими городами и деревнями…

– Что я слышу? – воскликнул Байгал. – Тэхон, ты хочешь уйти?

Я чуть не опрокинул кувшин от неожиданности – до того тихо и незаметно заклинатель вернулся. Он уже был чист и одет в точно такой же голубой наряд… Впрочем, это мог быть тот же самый, просто почищенный волшебством. Иначе как эти ребята умудрялись сражаться в таких длиннющих и неудобных халатах, не путаясь ни в них, ни в собственных волосах, да еще и оставаться чистенькими?

Байгал подошел, уселся рядом на диванчик, бесцеремонно нарушив моё личное пространство, и воскликнул:

– Зачем тебе другие места? Если беспокоишься насчет работы или денег – это не беда. Уверен, ты с легкостью устроишься в театр к градоначальнику. Он будет восхищен твоим голосом, а все женские роли будут⁴…

Градоначальник закивал, глаза у него заблестели. Я содрогнулся и отодвинулся от Байгала.

– Нет! Никаких театров! Никаких женских ролей! Я вольный певец. Хожу там, где вздумается, и пою там, где захочу!

– Что, совсем не хотите? – скис градоначальник. – Это же такая честь!

– Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает, – процитировал я. – Даже такая.

Байгал постучал себя по губам кончиком веера и медленно кивнул. Тяжелые, на вид чистые и совсем сухие волосы качнулись за его спиной.

– Необычные постулаты. В них что-то есть… Где же обучают подобной философии? Что это за школа? Кто её основал? Где она находится?

Логичные вопросы, но что отвечать?! До такой степени легенду я не прорабатывал! Ладно, предположим, кроме меня, там больше никого нет…

– К сожалению, я – единственный её ученик и основатель, – мрачно произнес я и, закончив с умыванием, отложил тряпку. – Прошу прощения, но сейчас глубокая ночь и время сна.

– Ох, точно! Доброго сна, Тэхон, – улыбнулся Байгал и помахал мне веером.

Веер, что примечательно, был уже другим. Мне даже стало интересно, откуда он его взял. У него под подолом нашиты карманы с запасами?

В прежнюю комнату я не рискнул вернуться и остаток ночи провел с Шоной и Ганджуром. Парни оказались тихими и почтительными соседями: с вопросами не приставали, только смотрели с любопытством, уступили самый теплый угол, между собой общались с помощью языка жестов. Я даже смог уснуть, хотя искренне считал, что буду лежать и таращиться в стену до самого рассвета. Но нет, уснул и даже отлично выспался. Видимо, помогло присутствие парней, способных нашинковать любую нечисть. Хотя, конечно, доверять их учителю после такой «случайности» было бы не слишком разумно…

* * *

Байгал не поверил своим глазам, когда тело, которому полагалось быть уже не живым, внезапно с криками выскочило прямо на него и, совершив весьма бодрый кульбит, слетело вниз по лестнице. Сначала он подумал, что трупом управляет неспокойный дух, и попытался его изгнать, но Тэхон даже не заметил заклинания. Все признаки указывали, что он был живым, растерянным и… очень злым.

Как? Как он выжил после яда?! Той щепотью можно было убить троих таких отступников!

Но когда Тэхон сказал о добре, что ведет к непоправимому злу, Байгал застыл. Взгляд отступника пронзил его, словно тысяча мечей. Неподвижный, тяжелый, полный изначального знания – он породил такой страх, какой являлся лишь в детских кошмарах. «Я не отступник! – прошептала тьма в глазах Тэхона. – Я не заклинатель, не человек, не демон! Ты не знаешь, что я, Байгал. Предупреждаю – бойся…»

Байгал смог взять себя в руки и уйти лишь потому, что Тэхон сделал вид, что ничего не было. И только потом, когда вода охладила пылающую голову, возникла более прозаическая мысль.

– Лянхуа, признайся, ты сказал ему о яде? – спросил Байгал, отмыв тело и очистив одежды.

Бывший мечник оскорбленно поджал губы.

– Мне хотелось, – признался он. – Но нет, я не давал ему знать о яде никоим образом.

– Может быть, он не подал вида, что распознал яд, а потом, когда ты ушел, принял противоядие? – задумчиво произнес Байгал, и это предположение показалось ему очень правдоподобным.