Развод в 45. (Не) Больно (страница 4)
– Отпусти. Мне противно быть здесь, с тобой, – говорю я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.
– Ах, противно! Ну раз тебе так мерзко находиться со мной под одной крышей, то можешь проваливать куда глаза глядят! – смотрит, сжимая крепко челюсти.
И я понимаю, что он прав. Я готова пойти куда угодно, только бы не находиться в одном пространстве с ним.
– Как скажешь, – вырываю руку из его хватки и быстро выскакиваю в коридор.
Хватаю сумочку, пока он не понял, что я не блефую. Распахиваю дверь, уже почти оказавшись за порогом, как муж меня хватает за талию и валит на пол, обездвиживая.
– Никуда ты не уйдешь, пока я не захочу этого! – наклоняется, чтобы поцеловать, но я изворачиваюсь так, что моя нога оказывается между его ног, и бью его коленом прямо по бубенцам.
– Су-у-ука! – ревет муж, и мне удается его скинуть с себя.
Ползу к выходу, но он ловит меня за щиколотку и тянет обратно.
– Ну все! Не понимаешь по-хорошему – будем по-плохому! – рычит он, снова придавив собой и стягивая с меня штаны.
Глава 7
– Отпусти! – я пытаюсь его скинуть с себя, но Витя гораздо сильнее меня.
Мало того что он в принципе здоровяк и силы в нем немерено, а в пьяном состоянии он, кажется, обладает нечеловеческой мощью.
– Витя, ты с ума сошел! – я дергаю ногами, с которых он стягивает штаны, но ничего не говорит. Только рычит, как дикий зверь. – Не смей! Не смей! – меня колотит от страха.
Никогда, никогда он не позволял себе подобного. Он всегда заботился обо мне и голос повышал исключительно редко, в основном на своих подчиненных. Поэтому я даже представить не могла, что мой муж, тот, с кем я прожила большую часть жизни, когда-нибудь будет брать меня силой.
И это открытие вызывает во мне настоящий шок и протест сильнее, чем известие о его связи с невесткой.
– Витя, не надо! Я никогда тебя не прощу!
Он стягивает штаны, когда меня начинает колотить мелкой дрожью. Но вместо того чтобы продолжить начатое, муж выпрямляется.
– У тебя крыша поехала, да, Лен? – смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. – Совсем меня чудовищем считаешь?
Я быстро сажусь и отползаю к двери.
– Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.
– То есть… – голос дрожит. – Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? – сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.
– Никуда я тебя не отпущу, – в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. – Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?
– Жить и радоваться, – поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.
– Ну и дурой ты у меня бываешь, – он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.
Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.
– Утром… поговорим, – становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.
Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.
Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.
Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.
И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.
Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.
Но подергав ручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.
Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.
Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.
Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя – племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец – сын.
Так может ли быть так, что он сам не знал о том, что Данил – его сын?
Или же ему настолько было плевать на этот факт?
Но если знал, то как тогда столько лет смотрел в глаза брату, который в сыне души не чаял?
Столько вопросов в голове, и все они жалят, словно осы, не давая ни на мгновение сомкнуть веки.
Под утро мне все же удается погрузиться в тяжелый, болезненный сон. А когда я открываю глаза, солнце уже высоко. Понимаю это по пробивающимся сквозь шторы лучам. И даже не сразу вспоминаю, что в моей жизни полный апокалипсис.
Но потом жуткие картинки минувшего дня обрушиваются на меня ледяным потоком. Внутри меня все стынет, и даже дышать становится больно. Кажется, что тысячи иголок вонзаются в легкие, не давая сделать полноценный вдох.
Я встаю с кровати, чувствуя тяжесть в теле. Голова гудит, будто после долгого похмелья, хотя я не пила. Вчерашний день кажется сном, но я знаю, что это не так.
Из кухни доносится запах кофе. Я замираю. Витя? Он еще здесь?
Осторожно выхожу в коридор и направляюсь к кухне. Муж сидит за столом, держа в руках чашку. Осматриваю пол, который ночью был усыпан осколками, сейчас он абсолютно чист.
Лицо мужа кажется усталым, но спокойным. Будто он смирился со случившимся. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я появляюсь в дверях.
– Доброе утро, – говорит он, как будто ничего не произошло.
Я молчу, не зная, что сказать. Кажется, что всего за одну ночь мы стали друг другу чужими.
– Садись, – он указывает на стул напротив. – Поговорим. Ты же этого хотела.
Я колеблюсь, но сажусь.
– Кофе? – предлагает супруг.
В ответ я лишь киваю. Витя поднимается на ноги и готовит мне напиток, поставив дымящуюся чашку на стол, явно приготовившись к долгому разговору.
– Лена, я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это право. Но…
– Но что? – перебиваю я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. – Ты хочешь сказать, что это была ошибка? Что ты сожалеешь?
Он молчит, сжимая чашку в руках. Его лицо кажется каменным, но в глазах я вижу что-то, какую-то неизвестную мне эмоцию.
– Что бы я сейчас ни сказал, ты же мне не поверишь? – наконец произносит он. – Я не хотел, чтобы все так получилось.
– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким. – Я не понимаю, как можно предать так жестоко, не желая этого.
Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется.
– Да, не хотел. Это случилось всего один раз и совершенно случайно.
– Боже, Вить! Если бы я даже один раз случайно переспала с твоим братом, для тебя бы было важно, случайно это случилось или нет?
Его лицо покрывается пятнами, но муж держит себя в руках.
– Даже не смей говорить о таком… – рычит он.
– Тогда в чем разница, Вить?