От этого удара лицо Ло Бинхэ потемнело, но он мигом взял себя в руки.

– Учителю плохо спалось? – спросил он с загадочной улыбкой, отводя взгляд.

«А ты как думаешь – когда всю ночь тебя лечишь, как тут поспишь нормально?» – выругался про себя Шэнь Цинцю, вслух же произнёс с безразличной интонацией:

– Твоему учителю просто снилось кое-что из прошлого.

– Может, следующей ночью мне стоит обнять учителя, чтобы ему спалось лучше?

Вот уж воистину надо быть Ло Бинхэ, чтобы с такой лёгкостью говорить подобные вещи! Закончив возиться с волосами ученика, Шэнь Цинцю похлопал его по макушке, прежде чем спихнуть с кровати:

– Ступай, ступай!

После этого он и вправду отправился на пик Байчжань, как обещал.

Поскольку Шэнь Цинцю давно протоптал туда дорожку, ему не требовалось посылать визитную карточку. Проглотив пару ложек пресной каши, которую подал Мин Фань, и приведя себя в порядок, он отбыл, напоследок наказав, чтобы Ло Бинхэ не покидал Бамбуковой хижины и «послушно дожидался возвращения учителя». Вот только ученик отнюдь не собирался его слушаться.

Стоило Ло Бинхэ открыть дверь, как к нему подскочила изящная фигурка в оранжевом одеянии. Присмотревшись, Ло Бинхэ расплылся во фривольной улыбке:

– Инъин.

Мог ли он предвидеть, что при этих словах Нин Инъин вздрогнет, побледнев от испуга?

– А-Ло, что с тобой случилось?! Ты не ударился головой?! Почему ты так меня называешь? Что за Инъин?! Право, это звучит жутко!

Ло Бинхэ так растерялся, что не нашёлся с ответом.

С лица Нин Инъин ещё не сошёл испуг:

– Почему ты больше не зовёшь меня шицзе Нин?

– …Шицзе Нин, – выдавил Ло Бинхэ сквозь стиснутые зубы, и девушка вздохнула с облегчением.

– Вот и правильно, – назидательно произнесла она, похлопав себя по груди. – Это так не похоже на тебя – называть меня по имени ни с того ни с сего. Пусть учитель и выделяет тебя, это не значит, что тебе больше не нужно отдавать дань уважения старшим, ведь иначе мы уроним честь нашего пика, позволив наставлениям учителя пропасть впустую.

При этих словах на лбу Ло Бинхэ вздулись вены. Не выдержав, он оборвал Нин Инъин.

– Я хочу кое-что у тебя попросить.

На лице девушки тут же появилась понимающая улыбка, и она торжественно вручила ему метёлку для пыли и метлу:

– Шицзе знает. Возьми.

Ло Бинхэ вновь утратил дар речи, от неожиданности безропотно приняв эти «подношения».

– А-Ло, прошу, не держи на нас обиду, – прочувствованно произнесла Нин Инъин. – Я знаю, что тебе всегда нравилось единолично прибирать дом учителя. Поскольку вас с учителем так долго не было, нам с дашисюном ничего не оставалось, кроме как делать это самим. Однако теперь, когда ты вернулся, шицзе не станет отнимать у тебя любимое дело. Шицзе всё понимает.

«Что ты там понимаешь?!» – чуть не вырвалось у Ло Бинхэ.

Не говоря ни слова, он развернулся, чтобы отправиться на пик Сяньшу.

Его обитательницы всегда привечали Ло Бинхэ, где бы им ни доводилось встретиться.

В прошлом Шэнь Цинцю нередко посылал его сюда с различными поручениями: доставить письмо или приглашение или же одолжить что-либо – так что там его все знали в лицо.

Что греха таить, когда прочие младшие братцы попадали на пик Сяньшу, они так и шарили взглядами по сторонам, стремясь всеми правдами и неправдами хотя бы одним глазком заглянуть в опочивальни, а то и в купальню небесных красавиц. Стоит ли говорить, что подобные поползновения заканчивались тем, что воздушные создания раз… 【пи-и-и】 их до смерти своими чересчур материальными мечами. Лишь Ло Бинхэ, восходя на их пик, никогда не выходил за рамки безупречной вежливости, держась от местных прелестниц на почтительном расстоянии, так что постепенно завоевал в их кругах репутацию весьма достойного молодого человека, благодаря чему ему даже негласно дозволялось дожидаться во внутренних залах.

– Шисюн Ло, – отвесила ему почтительный поклон скрывающаяся за белоснежной вуалью Лю Минъянь. Не успел он ответить, как она, кивая, предположила: – Полагаю, шисюн Ло посетил нас по поручению шибо Шэня, чтобы пригласить моего учителя? Прошу обождать немного, я тотчас вернусь, как только устрою наших товарищей-даосов, прибывших из обители Тяньи.

Разумеется, этими товарищами оказались те самые три прекрасные даоски.

Обступив Лю Минъянь, словно три прелестных лазоревых цветка – белый лотос в изысканном букете, – они во все глаза уставились на Ло Бинхэ. Обмениваясь смущёнными шёпотками, девушки то и дело кокетливо притоптывали ножкой, причём их щёки раскраснелись, будто от вина. Так эти трепещущие на ветру цветочки, возбуждённо хихикая и шутливо толкаясь, скрылись во внутренних покоях, оставив Ло Бинхэ терпеливо дожидаться возвращения Лю Минъянь.

Немного постояв на месте, он обратил внимание на книгу, выглядывающую из-под груды свитков на столе, – её явно засунули туда в спешке.

Выходит, даже Лю Минъянь есть что скрывать.

Как ни в чём не бывало вытащив книжицу на свет, он окинул её беглым взглядом, найдя, что обложка чересчур вульгарна, а каждый из трёх иероглифов, составляющих название, ещё вычурнее предыдущего. Ло Бинхэ неодобрительно нахмурился, но, разобрав подпись автора – Лю Сюмяньхуа^[3] – с лёгкой улыбкой открыл книжицу…

* * *

Когда Шэнь Цинцю вернулся с пика Байчжань после разговора по душам за чашкой чая, Ло Бинхэ уже дожидался его в Бамбуковой хижине. Едва переступив порог, Шэнь Цинцю ощутил направленный на него взгляд, обжигающий, будто кипяток, и сметающий всё на своём пути, подобно ураганному огню.

Он осёкся, мельком подумав: «И почему мне так боязно закрывать дверь?» =口=

Откинувшийся на кровати Ло Бинхэ с улыбкой обратился к нему:

– В чём дело? Отчего учитель не желает подойти?

В мягком голосе читалась лёгкая обида, но в глазах отражалось совсем иное.

Не дождавшись реакции на свои слова, Ло Бинхэ неторопливо окинул учителя взглядом с ног до головы, словно видя его впервые в жизни – и желая содрать с него кожу одними глазами.

Шэнь Цинцю был воистину превосходно сложён: хорошо развитые, но не слишком широкие плечи, тонкая талия и длинные ноги. Все эти многослойные одеяния цвета цин прятали завидную фигуру, а возвышенный образ был исполнен чистоты и изысканности.

Да, так и есть – чистоты и изысканности.

Наощупь закрыв дверь, Шэнь Цинцю успел сделать лишь пяток шагов, прежде чем Ло Бинхэ схватил его.

«Э-э, руки, руки! – пронеслось в сознании Шэнь Цинцю. – Куда руки тянешь?!»

Он в панике ухватился за запястья ученика. Воспользовавшись этим, Ло Бинхэ мигом заломил ему руку – и вот неведомо как Шэнь Цинцю очутился на коленях, полностью обездвиженный. Ло Бинхэ надавил ему на шею, склонив голову учителя набок.

Шэнь Цинцю не осмеливался шелохнуться. Чёрт, да разве можно пошевелиться без последствий в эдакой-то позе?!

На самом деле Ло Бинхэ проделывал с ним ещё и не такое, но то был особый случай: ради спасения мира не зазорно и боль потерпеть. Но с той поры за половину месяца, что Шэнь Цинцю провёл в мире демонов, Ло Бинхэ – из-за застенчивости или уж неведомо по какой причине – никогда не давал волю рукам.

Но теперь вместе со временем и местом, казалось, переменилось и всё прочее.

Шэнь Цинцю определённо не привык к подобного рода телесным контактам. Однако Ло Бинхэ напоминал ему тонкий фарфор: только тронь – разлетится вдребезги, так что не стоило рисковать, подвергая его новым ударам, поэтому Шэнь Цинцю не решался вырываться.

С трудом скосив глаза на ученика, Шэнь Цинцю замер, когда его взгляд коснулся груди Ло Бинхэ… безупречно гладкой кожи, не запятнанной ни единым изъяном.

В этот самый момент в мозгу Шэнь Цинцю будто сверкнула молния.

Собрав в ладони мощный заряд духовной энергии, он кое-как повернулся и направил критический удар прямо в сердце этого фальшивого Ло Бинхэ.

Тот принял его, даже не моргнув, и, сухо усмехнувшись, схватил Шэнь Цинцю за запястье правой руки, в то время как пальцы левой по-прежнему сжимали его загривок. Удерживая Шэнь Цинцю таким образом, он с беспримерной ловкостью перевернулся вместе с ним, так что они кубарем покатились по полу.

– В чём дело, учитель? – проворковал он с улыбкой, глядя на него сверху вниз. – Разве вы больше не любите своего ученика?

«Чёртов изначальный продукт!» – выругался про себя Шэнь Цинцю, вслух же выкрикнул:

– Отвали!

Сложив пальцы левой руки в печать, Шэнь Цинцю призвал со стола Сюя и ухитрился, согнув ногу, врезать Ло Бинхэ коленом в грудь. Однако прежде чем он успел подняться, на его щиколотке сомкнулась железная хватка. Стоило Шэнь Цинцю обернуться, как Ло Бинхэ рывком подтащил его к себе, оказавшись сверху. Не теряя времени даром, он придавил Шэнь Цинцю, согнув его ногу так, что колено прижалось к груди.

И всё это одним махом!

– Где он?! – потребовал Шэнь Цинцю.

Поддельный Ло Бинхэ склонил голову набок:

– Вы о ком, учитель? Если обо мне, то вот же я!

Усилием воли выровняв дыхание, Шэнь Цинцю спросил:

– Как ты здесь очутился?

Беззаботно играя с его волосами, Ло Бинхэ вернул ему вопрос:

– А мне, в свою очередь, интересно, как учитель догадался?

«Как-как – через косяк!» Ему ли не знать наперечёт все шрамы Ло Бинхэ, учитывая, что он их и породил!

– Даже если учитель не захочет говорить – так и быть, – прошептал Ло Бинхэ. – В конце концов, у нас более чем достаточно времени, чтобы выяснить всё – мало-помалу.

– Тогда почему бы тебе не обернуться?

Улыбка застыла на лице Ло Бинхэ – внезапно насторожившись, он развернулся.

В сумерках комнаты проступило лицо, как две капли воды похожее на его собственное, – половина скрыта в тени, половина – на свету.

Его выражение было столь холодным, что от одного взгляда до костей пробирал озноб, – и всё же глаза сияли призрачными отблесками бушующего в душе тёмно-багряного пламени.

* * *

Итак, в Бамбуковой хижине очутились два неотличимых друг от друга человека.

Вся разница между ними заключалась в том, что один из них был облачён в белое, второй – в чёрное.

Меч на поясе Ло Бинхэ тоже был чёрным, хоть это непросто было разглядеть под слоями талисманов.

Подумать только, некогда грозный Синьмо кое-как завернули в бумагу, чтобы ни единой струйки демонической энергии не просочилось наружу!

– Слезь с него! – хрипло проревел Ло Бинхэ, за этим тотчас последовал сокрушительный удар. Его двойник в белом молниеносно вернул удар – столкнувшись, две волны с шумом поглотили друг друга и развеялись клубами дыма.

До крайности раздосадованный, что его развлечение прервали, оригинальный Ло Бинхэ презрительно процедил:

– Нет чтобы вернуться чуть раньше или чуть позже – надо же было тебе заявиться именно сейчас!..

Прежде чем он успел договорить, Шэнь Цинцю согнул указательный и средний пальцы, сложив их в печать, и Сюя, вонзившийся в стену, с дрожью высвободился, скользнув ему в руку. Ухватившись за рукоять, Шэнь Цинцю замахнулся и обрушил удар на мнимого ученика.

Теснимый с двух сторон ложный Ло Бинхэ соскочил с кровати и тут же очутился в другом углу Бамбуковой хижины, натянув расстроенную гримасу:

– Рука учителя так тяжела – неужто в его сердце нет ни капли жалости к этому ученику?

«Да шёл бы ты!.. Какой я тебе учитель!»

Этот парень был тем самым неутомимым жеребцом оригинального «Пути гордого бессмертного демона»! Прежде он уже появлялся в этом мире во время наказания Системы – несравненный идол читателей Чжундяня, благоговейно именуемый ими Бин-гэ!