Тогда Шэнь Цинцю и подумать не мог, что встретит его вне «штрафной программы», – и вот он предстал пред ним наяву, из плоти и крови! И, судя по всему, тот Бин-гэ тоже отнюдь не был симуляцией, созданной Системой ради отработки наказания, – похоже, она и вправду притащила его из параллельной вселенной оригинального романа!

Хоть Шэнь Цинцю и днём ранее замечал немало странностей в поведении своего барашка, он не мудрствуя лукаво списывал это на очередные капризы юной девы Ло – его ученик и прежде временами вёл себя хуже, чем избалованное дитя, к тому же тогда беспокойство за него вытеснило все прочие соображения из головы Шэнь Цинцю, которого занимало лишь врачевание его ран.

У настоящего Ло Бинхэ имелись шрамы на груди и ладони, оставленные Шэнь Цинцю, – и он пестовал их, словно величайшие сокровища, всеми силами препятствуя их исцелению; так откуда взяться «безупречно гладкой коже, не запятнанной ни единым изъяном»?

Шэнь Цинцю несказанно повезло, что он успел натянуть удила, пока эти метафорические кони не рухнули с обрыва…

Теперь-то он наконец понял смысл этого «Уйди!», брошенного Ло Бинхэ, когда они столкнулись во внутренних покоях его подземного дворца: тот имел в виду вовсе не «Спасайся, я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня!», а «Сгинь, чёртова падаль!».

Облачённый в чёрное Ло Бинхэ с мечом на поясе тотчас подскочил к Шэнь Цинцю:

– Учитель, что этот ублюдок с вами сделал?

«Эй, зачем ты сам к себе так грубо?..» – по привычке мысленно пожурил его Шэнь Цинцю – и всё же он не мог не признать, что испытал радость при виде Ло Бинхэ, который вновь судорожно цепляется за него – вот так и должно быть!

Прочистив горло, он сперва убедился, что его одеяние и вид в целом не выходят за рамки приличий, и лишь тогда с достоинством ответил:

– С этим учителем всё в полном порядке.

Внезапно вспомнив, что вчерашний «Ло Бинхэ» явился к нему весь израненный, Шэнь Цинцю сообразил, что и настоящему, должно быть, досталось.

– А как ты? – тут же переспросил он. – Ты не ранен?

– Сейчас всё нормально, – кивнул Ло Бинхэ.

Схватив за запястье, Шэнь Цинцю развернул его руку – так и есть, на ладони бледный шрам, от одного взгляда на который дрогнуло сердце.

– Что произошло? – тотчас потребовал Шэнь Цинцю. – Где ты пропадал эти два дня? И как здесь оказался он?

– Не знаю, – покачал головой Ло Бинхэ. – Позавчера, когда я уединился во внутренних покоях подземного дворца, обломки Синьмо внезапно начали испускать фиолетовое свечение, и этот… человек появился передо мной с другим Синьмо. Я вступил с ним в схватку, но, утратив бдительность, свалился в проход между мирами, проделанный Синьмо, – по счастью, мне удалось выхватить меч из его рук, прежде чем разрыв закрылся. Не найдя учителя по возвращении, я отправился на хребет Цанцюн.

Выходит, эти два дня его Ло Бинхэ провёл в оригинальном мире «Пути гордого бессмертного демона»?

Похоже, просто надругаться над законами физики Синьмо было мало: теперь он ещё и границы между параллельными вселенными дырявит.

Вот это уже на обычный баг не спишешь!

Да уж, подумать только, какого страху пришлось натерпеться его нежному голубому цветочку с Цзиньцзяна, когда он очутился посреди клумбы из трёх тысяч прелестниц с Чжундяня! При этой мысли сердце Шэнь Цинцю невольно сжалось от сострадания.

– Я, конечно, извиняюсь, – внезапно вмешался холодный голос, – но я всё ещё здесь. Может, хватит меня игнорировать?

Давно привыкшего быть в центре внимания оригинального Ло Бинхэ несказанно раздражало то, как эти двое сразу же зациклились друг на друге, напрочь позабыв о его существовании за своей слащавой болтовнёй. Направив энергию в стопы, он походя раскрошил несколько зеленовато-серых плиток пола.

Ло Бинхэ мигом заслонил учителя.

– Чем это ты только что занимался? – угрюмо спросил он.

– Да так, – равнодушно бросил Ло Бинхэ, – развлекался кое с кем.

«Чего?» – Шэнь Цинцю застыл в немом потрясении.

С кем это ты развлекался?

…Со мной?

– Кто ж виноват, – презрительно поцокал языком Бин-гэ, – что ты настолько безнадёжен, что так и не сумел заполучить ни одной женщины?

Зрачки Ло Бинхэ полыхнули столь яростным алым сиянием, что казалось, из них вот-вот брызнет кровь, и он глухо произнёс:

– Как ты смеешь позорить учителя?

Глаза его двойника также вспыхнули красным – твёрдо встретив испепеляющий взгляд, он ухмыльнулся:

– Это я-то его позорю? Ты только посмотри на себя: носишь имя Ло Бинхэ, а сам, позабыв о чувстве собственного достоинства, готов ноги лизать этому бесстыжему мерзавцу Шэнь Цинцю…

Он не успел закончить, когда терпение Ло Бинхэ иссякло.

Бамбуковую хижину заполнила тёмная энергия такой мощи, что соперники ничего не видели на расстоянии вытянутой руки, – и всё же ни один из них не отступил. Внезапно сгустившуюся тьму прорезал упавший сверху луч света: от их столкновения пострадала ни в чём не повинная крыша, в которой теперь зияла здоровенная дыра.

При виде этого лицо Ло Бинхэ сделалось ещё темнее, чем его демоническая энергия.

Настроение Шэнь Цинцю было ничуть не лучше: «Чёртов ублюдок! И что я, спрашивается, скажу адептам Аньдин, когда те явятся латать крышу?»

Не желая довершать разрушение Бамбуковой хижины, Ло Бинхэ бросился прочь, выкрикнув:

– Выходи!

– Вот и славно, – фыркнул его двойник. – А то в этой развалюхе даже развернуться негде!

И чёрная, и белая фигуры скрылись в мгновение ока. Шэнь Цинцю уже всерьёз подумывал о том, чтобы вызвать подкрепление с пика Байчжань, прикидывая, не забьют ли они обоих Ло Бинхэ до смерти без разбора, когда к нему подбежали Мин Фань и Нин Инъин с группой учеников. По-видимому, странные звуки оторвали их от вечерних занятий, поскольку в руках они по-прежнему держали книги и музыкальные инструменты.

– Стоять! – тотчас велел им Шэнь Цинцю.

Они тут же застыли, и лишь Мин Фань решился спросить:

– Учитель, что…

– Стройся! – перебил его Шэнь Цинцю.

Привыкшие к безоговорочному подчинению ученики пика Цинцзин выстроились в ровную линию.

– А теперь спуститься и обежать тридцать кругов вокруг пика!

Попытайся он просто спровадить их, эти прилипчивые ребятишки непременно заартачатся – а то и, чего доброго, будут путаться под ногами, бросятся на помощь, так что уж лучше отослать их наверняка. Не осмеливаясь ослушаться прямого приказа, ученики растерянно оглянулись друг на друга: что ж, раз учитель велит бегать – надо бегать. Мгновение спустя толпа молодых людей в одеяниях цвета цин паровозиком бросилась к подножию пика Цинцзин.

Стоило им скрыться из виду, как Шэнь Цинцю, вздохнув с облегчением, вихрем устремился в гущу бамбукового леса на заднем склоне горы.

Синьмо безоговорочно подчинялся оригинальному главному герою, но против Ло Бинхэ, которого самолично воспитал Шэнь Цинцю, меч мог восстать в любой момент – потому ли, что разум его ученика был нестабилен, или оттого, что он не мог избавиться от сторонних мыслей. Как бы то ни было, Ло Бинхэ опасался использовать Синьмо, вместо этого запечатав его множеством талисманов, и тем самым практически связал себя по рукам и ногам. Это всё равно что обладать мощнейшим читкодом и не решаться к нему прибегнуть – или, держа золотую миску для риса, быть неспособным попросить еды. Потому-то меч по-прежнему покоился в ножнах, не оставляя его владельцам иного выбора, кроме как охаживать друг друга голыми руками.

Беда лишь в том, что и рукопашная в их исполнении грозила стать чересчур разрушительной!

Земля уже украсилась десятками глубоких выбоин, тут и там валялись поваленные бамбуковые стебли, в воздухе кружился ураган листьев, птицы с тревожными криками взмывали в небо. Ещё немного – и его ненаглядный пик Цинцзин обратится в пик Тудин^[4]. Дождавшись мгновенного затишья, Шэнь Цинцю со свистом послал Сюя прямиком в оригинального Ло Бинхэ.

В прищуренных глазах мелькнул серебристый отблеск меча, «Ло Бинхэ» резко обернулся и отбил лезвие щелчком пальцев. Склонив голову набок, он спросил:

– Мы с ним – один и тот же человек; отчего же учитель стремится ранить меня, чтобы помочь ему?

«И кто тебе сказал, будто вы с ним одинаковые?! Мой воспитанник Ло Бинхэ отдрейфовал на зелёный канал чистой любви Цзиньцзяна после того, как я по милости Системы видоизменил сюжет, и стремительно эволюционировал в психопатическую деву Ло, известную также как Бин-мэй! Он не имеет ничего общего с тобой – озабоченным на всю голову тираном, шаблонным героем гаремных романов Чжундяня, который прокачивается, выпиливая низкоуровневых злодеев и их пешек!»

Не говоря ни слова, Шэнь Цинцю встретился с Ло Бинхэ взглядом – и они вместе бросились на его двойника.

Само собой, изначально оба Ло Бинхэ были более-менее равны друг другу по боевой мощи: бо́льшая часть ран на теле оригинального главного героя явно была нанесена здешней версией. Теперь же, когда к битве присоединился Шэнь Цинцю, чаша весов начала склоняться в сторону его ученика.

Танец Сюя был подобен полёту белоснежного дракона, духовная и демоническая энергия так и кипели, переплетаясь в безупречной гармонии. Согласованность движений учителя и ученика была безукоризненна: самозваный Ло Бинхэ едва сумел уклониться от нескольких ударов. Его глаза прищурились, выдавая закипающую ярость, но выражение лица оставалось столь же холодным – не считая поджатых губ.

– Его техника никуда не годится, – внезапно заявил он. – Что вообще в нём есть хорошего?

От неожиданности рука Шэнь Цинцю дрогнула.

Заставив себя просто проглотить это, он молча продолжил бой.

Однако Бин-гэ не собирался останавливаться на этом:

– Учитель, вы ведь имели шанс убедиться в моём мастерстве. Раз уж мы – один и тот же человек, почему бы вам не уйти со мной? Со мной вы наверняка будете счастливее, чем с ним!

– Заткнись! – отрубил Шэнь Цинцю.

– «Имели шанс убедиться?» – пробурчал Ло Бинхэ.

– Сосредоточься на битве, – оборвал его Шэнь Цинцю.

– Что он имел в виду? – не унимался тот. – И под «будете счастливее», если уж на то пошло?

– Или, быть может, учителю нравится, когда ему причиняют боль? – двусмысленно поинтересовался оригинальный Ло Бинхэ. – Даже если так, этот ученик гарантирует полное удовлетворение и в этом аспекте.

Лицо Ло Бинхэ исказила мимолётная судорога, и он, почти не отдавая себе отчёта, опустил ладонь на рукоять Синьмо.

– Не смей его вытаскивать! – тут же выкрикнул Шэнь Цинцю.

Придя в себя, Ло Бинхэ отдёрнул руку, но алое сияние в его зрачках разгорелось ещё пуще, а дыхание участилось. Стиснув зубы, он устремился вперёд и перешёл к ударам в упор.

Грубая сила против грубой силы – притом что оба равны по мощи и навыкам, результат был предсказуем: ушей Шэнь Цинцю достиг приглушённый треск.

Руки обоих Ло Бинхэ безвольно повисли: у одного – левая, у другого – правая. Даже их реакция была одинаковой: оставшись без руки, они принялись лупить друг друга ногами – зловещий треск повторился.

Шэнь Цинцю был не в силах долее это выносить.

– Довольно! – гаркнул он.

«Вы что, угробить друг друга хотите?!»

Лицо оригинального Ло Бинхэ при взгляде на Шэнь Цинцю внезапно смягчилось.

– Учитель, вы вините меня в том, что я причинил вам боль при нашей предыдущей встрече?

Глаза Ло Бинхэ в шоке распахнулись:

– Учитель, вы что, встречались раньше?

«Если то устроенное Системой рандеву считается за свидание – тогда да», – подумалось Шэнь Цинцю, однако, не желая развивать эту тему, он бросил:

– Всего лишь случайная встреча.

Похоже, Бин-гэ и впрямь поднаторел в том, чтобы не упускать ни малейшей возможности уязвить соперника: нацепив скорбную маску, он изрёк:

– В тот раз я провинился перед учителем. Этот ученик полностью сознаёт свою ошибку. Но разве сейчас мы не замечательно проводили время вместе? Я ведь тоже ваш ученик; почему же вы так жестоки по отношению ко мне?