Пока мы ехали, я задумалась. Каковы шансы, что отдел, с которым мне предстоит работать, находится выше уровня земли? Конечно, мне хотелось бы заглянуть на нижние этажи, но, честно говоря, я боялась. Лаборатория – огромна, двенадцать этажей над землёй и семь – под. Над землёй исследуют птичек, цветочки, болезни и прочую гадость, которой необходимо солнце. Под землёй же творится самое интересное. Там располагаются засекреченные проекты и лаборатории. Поговаривают, что там содержатся инопланетные существа, оборотни, вампиры и прочая нечисть. Я, конечно, не знала, насколько это правда. Да и в сказки давно не верила. Но в том, что там, под землёй, происходят страшные и запрещённые всеми этическими соображениями опыты, не сомневалась.

Когда за нашей машиной закрылись ворота, на меня обрушилось осознание неизбежной встречи со страхами. Назад пути не было. Лабораторный комплекс оказался намного больше, чем я могла себе представить. Водитель высадил меня прямо перед главным входом. Вещи он мне не отдал, сказал, что их доставят в мою комнату. Сначала я обрадовалась такому особому отношению, но потом в мою голову закрались подозрения: не будет ли в моих вещах рыться местная служба безопасности?

Хотя, вообще-то, если бы я управляла такой огромной и суперважной лабораторией, то непременно дала бы поручение обыскивать вещи всех, кто приходит. Банальная безопасность. Пусть роются. Думаю, за годы работы лаборатории они много чего насмотрелись.

Холл главного здания – прекрасен: высокие потолки, светло-бежевые стены и идеально чистые полы. «Они тут босиком ходят?» – мелькнула у меня мысль.

– Добрый день!

Улыбчивая дамочка на стойке регистрации посетителей раздражала. Где только таких берут? Все они одинаковые: улыбка от уха до уха, тугой, идеально прилизанный «пучок» на голове и голос такой певучий-певучий, что аж бесит. «Интересно, если ей „пучок“ ослабить, она так же широко улыбаться будет или это ей так кожу волосами натянуло?» – подумала я.

– Могу я вам чем-то помочь?

Она всё ещё улыбалась. Ну точно, кожу натянули. Я постаралась улыбнуться в ответ как можно милее. Кто знает, вдруг она мне лицо откусит, потому что я недостаточно вежлива?

– Да. Меня должны встретить.

– Значит, вы записаны.

Она протянула такую же идеальную лапу с острыми когтями формы «миндаль».

– Позвольте ваши документы.

Я протянула паспорт. Конечно, из рук не выпустила.

– Боюсь, вас нет в списках, – с наигранным тошнотворным участием проговорила девушка.

Я закатила глаза и достала удостоверение. Гном, зараза, снова напортачил. Ну я ему устрою, когда вернусь!

«Федеральное агентство паранормальных преступлений», – написано на корочке. Внутри моя фотография и подпись: «Агент: Ёлка». Девушка смотрела какое-то время, не отрываясь, а затем кивнула.

– Могу я записать ваше настоящее имя для книги посещений?

– Конечно. Анисимова Дарья Васильевна, – продиктовала я ей на всякий случай, украдкой поглядывая в книгу посетителей.

Как всегда. Лаборатория – цифровая, а журнал учёта – рукописный.

«Эх, – подумалось мне, – а почерк-то у неё тоже идеальный…»

– Тимофей Семёнович сейчас за вами поднимется.

– Простите… поднимется? – с опаской переспросила я, надеясь, что она оговорилась.

– Да. Можете пройти к левому лифту.

Она указала своей лапой на стальную дверь. Всё-таки вниз. Не подвела меня чуйка. Бабушка бы сейчас просто вопила от ужаса: её единственная внучка – в логове злейшего врага!

Но к сожалению или к счастью, моя семья от меня отказалась примерно тогда, когда я связалась с федералами. Отдел синестезии пригласил меня на третьем курсе как самую успешную студентку. Я, истинная фанатка государственных программ, согласилась не раздумывая.

Поездки за рубеж меня мало интересуют. Россия – страна большая, если захочется попутешествовать, лет на двадцать хватит. А там, может, я получу статус международного агента. Конечно, весь земной шар он мне не откроет, но как минимум содружественные страны гарантированы.

Плюсов от службы в федеральном агентстве тоже немало. Во-первых, престиж. Во-вторых, законность деятельности синестета и, как следствие, разрешение использовать тонкие материи. Отдельный суд для паранормальных тоже радует. Всеми преступлениями, связанными с «особенными», занимаются такие же «особенные». В обществе нас не гнобят, но, очевидно, побаиваются, поэтому наличие отдельной законности и иерархии выручает.

Конечно, у нас нет разрешения на убийство или воровство. За это нас судят так же, как и остальных. Но, допустим, за превышение самообороны могут оправдать, особенно если паранормальный неквалифицирован или, допустим, если сила проявилась впервые. Система ещё сыровата, но она есть.

Мы пошли по пути принятия и адаптации, а не запрещения и истребления. По пути геноцида, к сожалению, пошло большинство стран. Там страх, паника, беспорядки… К счастью, есть и хорошие новости: мы от них изолированы высокой стеной и колючей проволокой. Это была не наша идея, а их. Они не смогли принять решение нашего государства по поводу паранормального. Я их не осуждаю. Это действительно страшно. Так наш земной шарик разделился на две почти равные половины: сторонников и противников изменений.

Лифт поехал вниз за Тимофеем Семёновичем. Ноль. Минус-один. Минус-два. Минус-три, остановка. Выдыхаю. Всё не так плохо. Говорят, чем ниже этаж, тем страшнее. Минус-три – ещё не глубоко. Ещё выживем.

Хотя с бабушкой я долго не общалась, её воспитание даёт о себе знать.

Лифт приехал быстро. Из него вышли трое. Первый – маленький и круглый, словно воздушный шарик, старичок с залысиной. Он увлечённо говорил по телефону, и слюни капельками разлетались в разные стороны. Второй вышла девушка, кажется, одна из секретарш. Третьим показался высокий, наверное, даже немного выше Гнома, парень. Кто из мужчин Тимофей Семёнович, я не знала. Что-то внутри подсказывало, что тот, который с залысиной. Конечно, я сразу же отмела идеальную девушку на цокающих каблуках. И длинного. Он слишком хорош, чтобы быть правдой.

Мужчины вместе дошли до стойки регистрации, старикашка задал вопрос. Получив удовлетворивший его ответ, он кивнул и медленно пошёл в мою сторону. Ну конечно, я же королева везения. «Не-е-ет! – пронеслось у меня в голове. – Лучше уж в этом году без огоньков!» Говорила мне мама: «Никуда тебя эта эзотерика не приведёт!» Права была. Говорила мне бабушка: «Не связывайся с федералами!»

Вообще-то, ко всему прочему, я сертифицированная гадалка. Уж не знаю, как моя консервативная матушка это допустила, наверное, бабушка постаралась, чтобы я пошла по её стопам. Работать по профессии, к сожалению, не получилось – способности не открылись. Поэтому я знаю всё о теории предсказания, но абсолютно беспомощна. Нет, иногда что-то пролетает – Гном называет это интуицией, – но я-то понимаю, что это не чуйка, а проявление бабкиной силы.

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как колдовство признали профессией, а эзотерику – наукой. В школе я не очень любила современную историю, но знаю, что эпидемия началась после взрыва какого-то вещества. Его испарения пробудили скрытые способности человеческого разума, и в мире появились настоящие колдуны. Что и где взорвалось, я не помню, но мне оно и не надо.

Я внимательно смотрела, как старик медленно приближается. Кажется, он даже мне улыбнулся. Признаться, было страшно. Я вспомнила, как минуту назад он увлечённо плевался по телефону, и ужаснулась ещё сильнее. А что, если мне придётся встречать с ним Новый год?

– Дарья Васильевна?

– Да, это я.

Ещё одно откровение: я удивилась, когда меня окликнули.

– Меня зовут Тимофей Семёнович, для вас можно просто Тим. Нам с вами предстоит работать вместе.

Я обернулась. За мной стоял тот самый высокий парень. Он точно разговаривал со мной.

Старикашка тем временем свернул. Фух! Можно выдохнуть.

Сейчас я могла рассмотреть парня. Светло-русые волосы мягкими волнами слегка прикрывали его лоб, придавая ему немного неформальный вид. Бледная кожа с едва заметным румянцем. Глаза тёмные, почти чёрные, с длинными ресницами. Внешне он выглядел действительно привлекательным. Я улыбнулась.

– Тогда можно просто Даша. Или Ёлка, как вам больше нравится.

Он улыбнулся и жестом пригласил меня в лифт, который до сих пор стоял здесь и никуда не уезжал. Ждал небось.

– Нам на какой? – с улыбкой спросила я.

– На минус-восьмой, – задумчиво буркнул мой новый напарник, потянувшись к кнопкам.

Он стоял очень близко. Пахнуло деревом, эвкалиптом и, кажется, сандалом. Плохое предчувствие зашевелилось где-то глубоко внутри – оно всё ещё выжидало.

Глава 3. Не всё так плохо, как кажется

– Минус-восьмой? – переспросила я, надеясь на то, что он пошутил или ошибся.

К минус-третьему я была готова, к минус-пятому даже, но минус-восьмой… Какие ужасы творятся на том этаже? Что за монстра они спрятали так глубоко под землёй?

Пугаться, однако, не хотелось. Я не из тех нежных и ранимых, которые падают замертво при виде крови. На работе многое видеть доводилось, привыкла.

Лифт остановился на восьмом подземном уровне, и я вопросительно посмотрела на Тимофея, который задумчиво смотрел на заднюю стенку лифта. Ну, на ту, где зеркало.

– Не могли бы вы посмотреть в зеркало? Система безопасности должна идентифицировать вас.

Я, пожав плечами, повернулась к зеркалу. Кто этих лабораторных знает? В моих же интересах далеко не отходить от Тимофея, слушаться, глупости не делать и не шалить. Минус-восьмой – это смертельно опасно.

Обычно, кстати, я так не поступаю. Если я выхожу на дело, то по меньшей мере что-то где-то рухнет. Остаётся только надеяться, чтобы не прибило.

Зеркало подсветилось зелёным и разъехалось в стороны. «Это что? Лифт в лифте?» Даже мой внутренний голос был ошарашен. Во что же я ввязалась?!

– Наш отдел официально не афишируется, поэтому нашего этажа нет в списках. Вообще-то, мы базируемся на трёх подземных этажах: восьмой, девятый и десятый. Но из-за пожара два других пока заблокированы. Вы же читали документы о неразглашении, которые подписали?

Тимофей протянул подписанный мною листок. Я внимательно пробежалась по тексту. Дурацкая привычка верить Гному на слово меня когда-нибудь погубит. «Ёлочка, да там всё стандартно! – говорил мне этот предатель. – Не переживай, никакого криминала!» Ага, блин. Согласие на стирание памяти – это у нас уже стандарт.

– Не переживайте, конечно, никто ничего вам стирать не собирается. Это не в наших интересах.

– Вы мысли читаете?

– Не читаю, – очаровательно улыбнулся Тим. – Просто ваши эмоции легко считываются.

Мы вышли в тёмный коридор… Нет, не так. Мы вышли в тёмный тоннель, ведущий куда-то очень далеко, в бездну. По ощущениям, в таких тоннелях должно пахнуть сыростью, плесенью и серийными убийствами – в катакомбах же никто искать не будет. Но здесь не пахло вообще ничем. Только одинокая лампочка помаргивала холодным светом. Жуткая атмосфера. Тимофей чувствовал себя довольно уверенно в этой обстановке, чего нельзя было сказать обо мне.

– Простите, – немного смутившись, сказал Тимофей, – после происшествия людей катастрофически не хватает. Наш отдел закрыли на карантин. Как оказалось, наш пациент умеет оказывать воздействие на человеческий разум, в частности на память и восприятие реальности.

Он дёргал за какие-то рычаги, нажимал на какие-то кнопки. Наверное, это пульт управления.

– Многие сотрудники нашего отдела серьёзно пострадали и в пожаре, и после воздействия, поэтому они находятся под присмотром врачей. Сейчас нас осталось меньше десяти человек, только те, кто не поддаётся ментальному воздействию и у кого был выходной в день пожара.

– Остальные серьёзно пострадали? – спросила я.