– От огня никто не пострадал. Получили, может, пару неосторожных царапин или ожогов. Наш корпус хорошо оборудован на все случаи происшествий, и пожар не исключение. Просто в нашей работе появились некоторые трудности.

– Учитывая, какие слухи ходят про подземные этажи, я понимаю, чего вы опасаетесь.

– Иногда людям спокойнее жить, зная, что им известно самое страшное на планете. Они боятся инопланетян и вампиров, но даже не хотят думать, что есть вещи куда страшнее.

– Вам, как я понимаю, известно что-то страшнее?

– Не могли бы вы щёлкнуть рубильник справа от вас? – как бы между делом попросил Тимофей. – Да-да, крайний справа.

Я послушно щёлкнула нужный выключатель. На потолке зажглись лампы. Стало светлее.

– Я не буду вдаваться в подробности, – сказал Тимофей, отходя от пульта, – но за жизнь повидал многое. Поверьте, вам такого даже не придумать.

– Вы хотите напугать меня?

– Нисколько. – Он говорил серьёзно и очень спокойно. – На этом этаже применяются технологии по расширению и сужению пространства. Не пугайтесь, если вам покажется, что в комнате слишком много места.

Тимофей сел в маленький четырёхместный трамвайчик. Я не спешила идти за ним, осматривалась.

– А это не опасно для физической материи?

Похоже, его удивил мой вопрос. Я очень люблю читать открытые исследования лаборатории, поэтому имею представление об этой технологии.

– Вообще-то, нет, но если у вас морская болезнь или вас укачивает в автобусе…

Я села рядом с ним.

– Нет-нет, ничего такого. Просто я читала про эту технологию пару лет назад. Насколько я помню, исследование закончилось ничем. Сужение и расширение пространства негативно сказывается на физической материи, разве нет?

– Верно, – улыбнулся Тим. – Приятно знать, что кто-то вообще читает эти исследования. Да, такая проблема действительно была на первых этапах, но нам удалось модернизировать её и исключить негативное влияние. Теперь это абсолютно безопасно. Из побочных эффектов – временная линия здесь немного отличается.

– Это как?

– Для людей на поверхности мы будем ехать всего шесть минут, но для нас пройдёт тридцать.

Я посмотрела на наручные часы: 09:01. Вагончик тронулся.

Когда мы немного отъехали, я задала интересовавший меня вопрос:

– А как у вас считается рабочий день?

– В среднем мы работаем по девять часов по внутреннему времени. Для остальной лаборатории мы, конечно, отъявленные тунеядцы.

– А как это отражается на мировосприятии?

– Труднее всего в период адаптации, потом организм привыкает. Конечно, приходится пить специально синтезированные витамины, без них могут возникнуть сложности со сном.

Какое-то время мы молчали. Я снова посмотрела на время. 09:02. По моим внутренним часам мы ехали чуть больше десяти минут. Значит, ехать ещё двадцать. Я скинула неудобные туфли и залезла на сиденье с ногами.

– Хотелось бы уточнить по поводу стирания памяти…

Тимофей немного развернул корпус в мою сторону, чтобы не терять зрительный контакт. Умно. Чтобы тебе больше доверяли, покажи свою заинтересованность.

– Как я уже сказал, нам невыгодно выводить агента из нашего отдела, поэтому этот пункт скорее формальность. Технология экспериментальная, ещё не изученная, гарантий никаких не даёт.

Трамвайчик повернул направо. Главное – не забыть. Один раз направо. Кто знает, при каких обстоятельствах мне придётся отсюда удирать?

– У нас договор с агентством паранормального почти на пять лет, – продолжал Тимофей. – Как вы думаете, нам интересно каждый раз вводить в курс дела нового сотрудника?

Вот оно что. Пять лет. Ну Гном, ну скотина! Такого от друга я не ожидала.

– Вы не знали об этом?

Неужели у меня и правда всё на лице написано? Надо учиться контролировать свои эмоции.

– Видимо, мой руководитель забыл уточнить этот момент, – сказала… нет, злобно прошипела я.

– Вижу, вас не очень-то это радует, – как-то странно улыбнулся Тимофей. – Я знаю, какие слухи ходят про наших людей. Конечно, хотелось бы работать с человеком без всех этих предрассудков и стереотипов в голове. У меня очень дружная команда, и принимать в неё человека, который тихо за спиной ненавидит всех лабораторных крыс…

Мои брови сами поползли вверх. Они знают, что их так называют?!

– Вы думаете, мы в интернете не сидим? Мы тоже всё это читаем… Когда мы делали запрос в ваше агентство, нам обещали абсолютно непредвзятого специалиста, поэтому, если вы хотите, я дам вам последнюю возможность отказаться от сотрудничества.

– А как же память? – спросила я.

– Мы ещё не успели ввести вас в курс дела, поэтому обойдёмся обычным договором о неразглашении.

Я задумалась. Уйти сейчас было очень заманчивым предложением. Хотела ли я знать, чем именно занимается их отдел? Скорее нет, чем да. Могла ли я совладать со своим любопытством? Однозначно нет. Да и наука, как и эзотерика, всегда меня привлекала.

– А могу я прочитать договор о сотрудничестве, пока мы едем?

– Конечно.

Он протянул мне планшет с открытым документом, и я начала читать. В целом договор действительно казался стандартным, как и говорил Гном. Если бы я не знала, что это минус-восьмой этаж, даже не заподозрила бы подставу.

Пара пунктов только смутила. Например, отдел по исследованию утерянных технологий в договоре значился как отдельная организация, никак не относящаяся к Лабораториям научных исследований реальности аномальных объектов, или коротко «Ланира». Значило ли это, что мне не придётся работать на весь комплекс? Именно об этом я и спросила у Тимофея.

– С кем мне придётся работать? Я имею в виду… – Немного неудобно говорить другим людям гадости, поэтому я пыталась подобрать слова аккуратнее. – Ну, знаете… наши подразделения немного не ладят…

– Только со мной и моей командой. Как я уже говорил, мы не официальный отдел «Ланира», поэтому вы будете только нашим сотрудником.

– Отлично, – выдохнула я, а затем столкнулась с вопросительным взглядом Тимофея. – Я одна, – пояснила я, – на всех меня бы не хватило.

Дочитав договор до конца, я подписала его, больше ни слова не говоря Тимофею.

Мы снова молчали. Уж не знаю, о чем думал Тимофей, но я думала о работе. Пять лет в лаборатории – благо или приговор?

Вообще-то, я давно хотела сменить работу, но не так… кардинально, что ли. Думала, переведусь в другой отдел, буду домовых по шкафам шугать. А тут утерянные технологии в самом «Ланира»!

Чем занимается этот отдел? Атлантиду ищет? А что, если уже нашёл? Конечно, меня манили эти тайны. Я всегда любила слушать истории отца-экспедитора.

– Только что вы отрезали себе возможность просто вернуться обратно и забыть о происходящем здесь, – как-то грустно сказал Тимофей.

Это он о подписи, что ли?

– Да? – с наигранным удивлением спросила я. – Когда успела? Трамвайчик меня обратно не повезёт? Не переживайте, на этот случай я запоминаю дорогу обратно.

– Вы же понимаете, о чём я говорю, – покачал он кудрявой головой.

На часах было 09:04. Почти приехали. Ругаться с Тимофеем не хотелось, поэтому я решила не накалять обстановку.

– Да понимаю, конечно, – сказала я как-то устало. – Но ещё я понимаю, что другого специалиста вам не найти. Тем более синестета. И раз уж вы знаете, что говорят про вас за пределами комплекса, то тоже должны понимать это.

Кажется, Тимофей был немного раздражён.

– У нас не было задачи найти специалиста как можно быстрее.

– Много желающих?

Трамвайчик качнуло, и он остановился. Приехали.

– Нам нужен специалист, который впишется в нашу команду.

– Ну, тогда пойдёмте знакомиться с вашей командой, – пожала плечами я.

Собственно, всё не так плохо. Но до Гнома я ещё доберусь!

Глава 4. Обратного пути нет

Почему я не отказалась? Не знаю. Наверное, это можно назвать каким-то шестым чувством. Отчего-то казалось, что это место ждало меня, а я всю жизнь шла к нему. В этом моё предназначение. Сейчас липкое предчувствие отключилось. Или это инстинкт самосохранения, который сейчас валяется в обмороке где-то в глубине моего сознания? Гном бы сейчас покрутил у виска. Предназначение – это что-то из сказок. Он тот ещё скептик.

– Как ты, Фома неверующий, стал начальником центрального отделения Федерального агентства паранормальных преступлений?

– Так потому и стал, – отшучивался Гном, – потому что трезво на мир смотрю.

Я тоже старалась смотреть трезво, но не всегда получалось. Иногда предчувствие – или, как это называет Гном, интуиция – брало верх. Прямо как сейчас. Сразу, как я поставила эту подпись, нарастающая внутри тревога прекратилась. Стало спокойнее.

Тимофей, как самый галантный джентльмен, открыл передо мной дверь, и я вошла в огромное светлое помещение. Высокие потолки, стеллажи, настолько гигантские, что, кажется, могли бы достать до облаков. Сначала я удивилась, но потом первое впечатление прошло. Вообще-то, не такое уж оно и большое. Это расширенное пространство. И стеллажи вполне стандартные.

– Такое бывает, – шепнул мне на ухо вошедший следом Тимофей. – Я говорил, что некоторые комнаты могут казаться больше, чем они есть на самом деле.

Я потрогала своё лицо. Вроде ничего необычного. Может, он всё-таки читает мысли? Как у него это выходит? Я посмотрела на Тимофея. «Ты дурак!» – вырвалась у меня мысль. Он никак не отреагировал, и мне стало немного стыдно. «Дура тут я», – подумала я следом.

Я шла за Тимофеем вдоль высоких шкафов, доверху заставленных какими-то непонятными штуками, и тихо восхищалась. Мне бы сюда никак не получилось поступить. Ума бы не хватило. Это мне очень явно дали понять.

Нет, я не глупая, но школу окончила только благодаря внутренней чуйке, которой хватало, чтобы из двух ответов выбрать правильный. Чтобы отсеять ещё два совсем неправильных, хватало моих скудных умственных способностей.

Где-то рядом послышались голоса. Мы вышли из стеллажного коридора.

– «Через несколько минут после того, как он уснул, на стенде над его кроватью ожил коммуникатор».

Маленькая милая девочка сидела с книгой и читала вслух. Её внимательно слушал парень, чем-то похожий на сумасшедшего учёного из какого-то старого детского мультика. Этот персонаж идеально вписался бы в реальность «Ланира». Представьте только: инопланетный учёный в подвалах огромного лабораторного комплекса.

– Марта, ты опять книги читаешь вместо работы?

– Ой! – Девочка подскочила, быстро убрав книгу в стол. – Да мы только начали! – сказала она.

Парень-здоровяк неаккуратно повернулся, почти задев какую-то склянку.

– Шеф, ты же знаешь, я по-другому работать не могу. Когда нам сеть проведут, чтобы я мог аудиокниги включать? А то у меня скачанное всё закончилось.

– Обещали на следующей неделе, – сказал Тимофей.

– Они уже полгода на следующей неделе обещают, – буркнула Марта, – что толку?

Тимофей вздохнул и повернулся ко мне.

– Знакомьтесь.

Он слегка подтолкнул меня вперёд. Его рука была очень тёплой, и на контрасте показалось, что я замёрзла. Тимофей быстро убрал руку, немного смутившись.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, немного склонившись вперёд, – странная привычка ещё со школьных времен. – Меня вам на пять лет в рабство из Федерального агентства паранормальных преступлений выдали.

Я постаралась улыбнуться ещё шире.

– Прям уж в рабство… – недовольно буркнул Тимофей.

Я неопределённо повела плечами. То, что ему не нравится быть лабораторной крысой, уже стало понятно. Ничего, потерпит. Мне тоже часто приходится сталкиваться с несправедливыми нападками в свою сторону. Когда я училась в школе, люди со способностями занимали только три десятых процента всего населения Земли. Поэтому я росла изгоем.

– Меня Даша зовут, – сказала я, проигнорировав Тимофея. – Но можете звать меня Ёлкой.

– Ёлка, – засмеялся здоровяк. – Это по-нашему! Меня зови Дон. А эта мелюзга, – он показал на девочку, – Марта.