– Вообще-то, мне двадцать три, – сказала Марта, показав Дону язык, а затем повернулась ко мне. – Ты не представляешь, как я рада знакомству! У нас тут даже поговорить не с кем!

– А почему «Ёлка»? – нахмурился Дон.

Я показала ему рабочую корочку, и он засмеялся ещё громче. Уж не знаю, что именно его так рассмешило, но, кажется, с ним мы общий язык найдём.

Тимофей встал передо мной.

– Ну всё, посмеялись, и хватит. Все разговоры – в перерыве, а сейчас – за работу! Нам с…

Он запнулся. Какой же он лапочка, когда смущается!

– Нам с Ёлкой нужно поработать.

Дон и Марта сразу притихли, уткнувшись в какие-то рабочие бумажки, а мы прошли в кабинет Тимофея.

– Простите, если они вас напугали, – чуть слышно сказал он.

– Да вроде нормальные ребята.

Я села в кресло. Как обычно, с ногами. Не знаю, допустимо ли это в лаборатории, но Тимофей мне ничего не сказал. И даже взгляда неодобрительного не кинул. Удивительно.

– И если я напугал, тоже простите.

А вот сейчас он посмотрел на меня как-то очень странно. Я этого взгляда не поняла, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

– Я не из пугливых, не переживайте… Что там у нас на повестке дня? Пожар? Поиски ужасно опасной зверушки, о которой говорит весь город?

Я осторожно посмотрела в сторону Тимофея. Кажется, что-то в моих словах его зацепило. Что он испытывал? Гнев? Ярость? Раздражение? Я не понимала его странных взглядов и явно хуже считывала эмоции, но мне было плевать. Если мы будем работать вместе, пусть привыкает. Со мной надо разговаривать ртом и словами. По-другому я не понимаю. Принципиально.

Почему-то все думают, что если я эмпат, то должна понимать людей без слов. Я действительно понимаю, но меня обижает их отношение. Они говорят мне: «Даша, ну разве ты не понимаешь?!» Или: «Дашенька, ну он же не со зла, ты же чувствуешь! Ты должна простить его без извинений!» Но я считаю, что это не так. Я тоже хочу слышать извинения, признания в любви и комплименты. Поэтому в какой-то момент я сказала всем, что у меня больше нет этих способностей. Я больше не чувствую чужие эмоции. И мне поверили.

Объясню. Обычно способности не исчезают просто так, но иногда это происходит. Я уже упоминала, что за каждым особенным ребёнком ведётся тщательное наблюдение? Каждая способность детектируется с помощью специального оборудования, разработанного в лаборатории. Внезапная пропажа способности фиксируется этим же оборудованием.

Однажды я упала с дерева, и в течение следующих четырёх лет мои эмпатические способности не проявлялись. Затем они стали возникать периодически, то есть я не могла их контролировать, и они появлялись независимо от моего желания, но очень редко.

По официальной версии я утратила способности. На самом деле я проводила всё свободное время на чердаке со старыми книгами. Там я узнала, что до силы можно достучаться через медитацию, и начала практиковать её. Со временем я поняла, как можно блокировать свои способности. Отключать их, словно рубильником.

Тимофей тем временем успокоился. Чтобы взять себя в руки, ему хватило пары минут. Я немного выпрямилась на кресле, но ноги не убрала. Демонстративно. Тимофей явно заметил это, но никак не отреагировал. Значит, не это его разозлило. Щупаем дальше. Что пробудило в нём такие эмоции?

Я прислушалась к внутренним ощущениям, обращаясь к заблокированным способностям. Злость. Обида. Раздражение. Ему казалось, что я оскорбила его, и он абсолютно не хотел с этим мириться, но ему приходилось, чтобы не обидеть меня. Этого он, кстати, не хотел.

Ответа на свой вопрос я не получила, поэтому повторила то, что могло его зацепить:

– Как я понимаю, вашу зверушку придётся искать мне, а к ней в придачу ещё и того, кто её отпустил и устроил пожар…

– Вы крайне проницательны, Дарья, – ответил Тимофей.

Вот оно! «Зверушка»! Это слово вызывало в нём просто бурю эмоций.

Он замолчал. Кажется, ждал чего-то от меня.

– Я вас не понимаю, – честно призналась я.

– Давайте начнём сначала.

Он снова успокоился. Вот это самообладание! Ещё секунду назад он был в ярости, а сейчас абсолютно спокоен. Я читала его как открытую книгу. Обычно эмоции людей приглушаются какими-то внутренними барьерами. Они обманывают себя, и я теряюсь в их чувствах, но не в этот раз. Тимофей прекрасно понимал и осознавал себя. Его разум был чист.

Шумел водопад и пели птицы. Я невольно зажмурилась, пытаясь увидеть эту картину. Почему-то меня невообразимо потянуло туда.

– Дарья?

Голос Тимофея выдернул меня из странного видения, и я дёрнулась, словно меня только что разбудили. Сердце просто выпрыгивало из груди.

– Всё нормально? – обеспокоенно спросил Тимофей.

– Всё хорошо.

Я пыталась отдышаться. Он правда беспокоился, искренне.

– Вы уверены?

– Да, со мной бывает такое иногда, – улыбнулась я. – У вас очень душно.

Я врала. Никогда раньше не было ничего такого.

Тимофей, должно быть, списал моё состояние на ту самую акклиматизацию в расширенном пространстве, но кондиционер на пару градусов опустил.

– Продолжайте, всё правда нормально, – улыбнулась я.

– Хорошо, – растерянно отозвался Тимофей. – Как я уже говорил, горели два этажа ниже, но началось всё не с них.

Он очень волновался, ему явно нелегко давался этот разговор. Он чего-то боялся? Я не могла однозначно понять это чувство. Он и сам его не понимал. Видимо, ему было что скрывать.

– Простите, очень сложно структурировать информацию, чтобы вы меня правильно поняли.

– Не переживайте, я пойму правильно.

– Очень надеюсь. – Тимофей помолчал немного, а затем продолжил: – Около года назад в одном из музеев была найдена живая статуя, которую, конечно же, доставили сюда…

Я невольно потянулась к разуму Тимофея. Чужие воспоминания свалились на меня, когда я была абсолютно к этому не готова.

Глава 5. Я начал оживать

Сначала ко мне вернулись мысли. А потом и воспоминания. Я мысленно был там, где не было места предательству и боли, – в детстве. Возможно, мой угасающий разум пытался уцепиться за то, что осталось от жизни.

Там, в детстве, дедушка рассказывал мне истории о далёких краях. Он был там давно, ещё когда сам был молодым юношей, но воспоминания алой нитью тянулись вокруг него. Я видел это, но никогда ничего не говорил.

Дедушка был колдуном алого круга.

– Ворожба – это учение, сынок. Запомни это.

– Но я и так умею ворожить!

В доказательство я рассыпал золотые искры.

– Твоё умение – забава. Ворожбе нужно учиться.

– А что, если я не буду учиться? Что, если не хочу?

– Не хочешь учиться – так не ворожи, – безразлично пожал плечами дедушка.

– Но ворожить я хочу!

– Ты ещё маленький, – снисходительно и очень ласково говорил он. – Не понимаешь.

– Так расскажи!

Я подсел ближе.

– Видишь солнце?

– Ага, – закивал я.

– Солнце правит в тех краях, где вода кристально чистая, дерево даёт вечную жизнь, огонь, сгорая, приносит удачу, земля несёт в этот мир гармонию, а металл – мудрость и честолюбие… Там, в одном из дворцовых садов, находился небольшой пруд. Его гордостью были драгоценные карпы, о которых и пойдёт речь в моём рассказе.

Голос дедушки завораживал. Я любил слушать его сказки. Они будто оживали в моей голове, рисуясь яркими картинками.

– Каждому головастику рассказывают одну и ту же сказку о драконе, который когда-то был обычным карпом. Однажды он перепрыгнул через течение и начал подниматься вверх по реке. Его путь был долгим и трудным, но ничто не могло остановить его. Карп был ловким, умным и смелым. Внезапно перед ним возник водопад, по обеим сторонам которого возвышались горы. Но карп не испугался. Он был самым смелым из своих братьев и сестёр, поэтому решился на отчаянный шаг – перепрыгнул через водопад.

Я слушал дедушку, и меня переполняло восхищение. Давно забытое чувство вновь пробудилось в моей душе.

– Неожиданно для себя карп взмыл в небо, к звёздам и солнцу. Так появился первый дракон, любимец небес. Сама жизнь одарила его, и он, приняв этот дар, стал символом жизни, света, силы и мудрости. Согласно легенде, раз в тысячу лет рождается особенный карп, который способен перепрыгнуть через водопад и превратиться в дракона. Как ты думаешь, внучок, многие ли из тех головастиков мечтали стать избранными?

– Думаю, много! – поразмыслив, ответил я.

– Ты прав, – рассмеялся дедушка. – И карп, о котором я тебе расскажу, тоже мечтал. С возрастом головастики перестают мечтать, но наш карп продолжал верить в сказку, которая так понравилась ему в детстве. – Дедушка на мгновение задумался, а затем предложил: – Давай придумаем нашему карпу имя? Так мы сможем отличать его от других рыб.

Я задумался и немного поёрзал на деревянной скамейке. Лён, который баба Аглая заботливо постелила, сполз. Дедушка, немного нахмурившись, поднял меня и поправил ткань обратно.

– Моор, – сказал я.

– Ну хорошо, – улыбнулся дедушка, – Моор… По мере того как Моор становился старше, его всё сильнее манило небо. Именно там, согласно легенде, жизнь наградила избранного карпа силой дракона. Иногда Моор выпрыгивал из воды, чтобы проверить, как высоко он может подпрыгнуть. Он хотел узнать, сможет ли он перепрыгнуть через водопад. Его братья и сёстры смеялись над ним и старались держаться подальше. Они считали, что Моору уже давно пора оставить свои бессмысленные мечты и стать обычным карпом. «Успокойся, – говорили старшие карпы, – тебе не стать драконом. Избранным может быть только один». Моор изо всех сил старался не сдаваться, но ему так и не удалось допрыгнуть до солнца. Пруд, который казался Моору удушающе тесным, как будто не давал ему шанса прыгнуть выше. Словно тугие цепи тянулись со дна и не давали карпу подняться в воздух. Когда Моор уже был готов сдаться, его заметила хозяйская кошка. Она выловила карпа из пруда и унесла его далеко от родного водоёма. «Что ты делаешь?» Карп дёрнулся, но острые зубы только сильнее сжались, не давая ему выскользнуть. «Угомонись, глупый», – промурлыкала кошка, когда карпу всё-таки удалось вырваться из её пасти.

Мне было страшно за моего сказочного друга, поэтому я нетерпеливо спросил:

– Дедушка, она хочет съесть Моора?

– Не перебивай, дружочек, – сказал дедушка, погрозив мне пальцем, – всему своё время.

Я послушно притих и выжидающе посмотрел в поблёкшие от времени глаза дедушки.

Карп вырвался из кошачьей пасти и остался лежать на траве, трепыхаясь.

– Угомонись, глупый, – сказала кошка, – я хочу дать тебе шанс.

– Какой шанс? – спросил Моор.

– Я отнесу тебя к бурной реке, к той, которая ведёт к вратам дракона.

Карп притих, и кошка снова взяла его в пасть. Он доверился ей. А что ему ещё оставалось? Семья осталась в пруду далеко позади, он уже не смог бы вернуться обратно. Надежда – единственное, что у него осталось.

Кошка не обманула. Вскоре Моор оказался не в тёплой и привычной воде домашнего пруда, а в холодной горной реке.

– Тебе туда, – мурлыкнула кошка, показывая на солнце. – Следуй за солнцем – и сможешь найти врата дракона.

– Неужели я избранный? – восторженно спросил Моор у кошки, но та только помотала головой.

– Переставай верить в сказки, иначе плыть тебе всю жизнь по течению, – сказала кошка и отошла от берега.

Она села на высокий камень и посмотрела на карпа свысока.

– В этом мире ничто не даётся по праву рождения.

Кошка ушла, а карп остался один в холодной речной воде. Он пытался перепрыгнуть течение, но у него ничего не получалось. Три дня и три ночи Моор боролся, но в итоге сдался и поплыл по течению.