У Моора появилось время, чтобы осмотреться. Он видел камни, которые проплывали мимо, ветер, который нёс свежий лесной воздух, и течение, которое было настолько сильным, что ломало деревья и стачивало камни. Сила реки восхищала карпа, и он начал слушать её песни. Они были спокойными и уверенными. Почему-то Моору захотелось стать рекой, петь такие же спокойные песни и стачивать камни.

Отталкиваясь от камня к камню, он научился плыть против течения.

– Я избранный! – прокричал карп и направился к водопаду.

Но его сил оказалось недостаточно, и вскоре Моор снова поплыл по течению. Однако на этот раз он не расстроился.

Он слушал вой ветра. Именно этой скорости не хватало Моору.

– Главное – не останавливаться, – сказал ветер. – Если тебе кажется, что ты вот-вот разобьёшься, то ты на правильном пути! Скорость – это удел смелых.

Так Моор обрёл скорость, которая помогла ему добраться до водопада. Правда, перепрыгнуть через него не получилось, и карп снова оказался в начале пути – там, где кошка оставила его одного.

– Как мне перепрыгнуть через этот водопад? Ведь я такой маленький! – спросил Моор у небес.

Тихий шёпот ответил ему:

– Выше, к небу! Выше!

Это деревья ответили ему. Моор слушал их шелест. Они рассказывали друг другу сказки, мечтали и росли, стремясь к небу и солнцу.

Именно туда и хотел попасть карп – к солнцу.

Моор научился тянуться к солнцу и с каждым разом прыгал всё выше. Вот тогда-то и получилось у него перепрыгнуть через водопад. Вот тогда-то и взмыл вверх изумрудный дракон. Он был силён, словно горная река, смел, как ветер, и мудр, словно тысячелетнее древо. Его чешуя отражала солнечный свет, а он поднимался всё выше и выше.

Тогда дракон вернулся в своё родное жилище. Его родные были очень рады и стали расспрашивать: «Как тебе это удалось?» Он рассказал им о силе реки, скорости и смелости ветра, а также о мудрости деревьев.

Однако его братья и сёстры не поверили ему. Они сказали:

– Тебе просто повезло, ты родился избранным.

– Ты всегда был сильнее нас.

– Ты всегда был быстрее и смелее нас.

– Ты всегда был мудрее нас.

Они чествовали его, и отчего-то это расстроило Моора. Он и сам не понимал почему.

Вдруг к нему подошла кошка, та самая, которая оставила его в той реке. В глазах её отражалась бездна.

– Я верила в тебя, маленький карп, – сказала она. – Ты герой, ставший драконом.

– Это не моя заслуга, – ответил дракон. – Я избранный.

– Глупый, глупый карп, – мурлыкнула кошка. – Разве ты ещё не понял? Если бы ты не мечтал стать драконом, я бы не заметила тебя среди других карпов. Если бы ты не научился слушать песни реки, то не смог бы справиться с течением. Если бы ты побоялся разбиться о камень и не послушал бы совета ветра, ты бы не смог разогнаться быстрее течения. Если бы ты не научился тянуться к солнцу, то никогда не смог бы перепрыгнуть через водопад. Избранными не рождаются, ими становятся.

– Избранными не рождаются, ими становятся, – прошептал я.

Воспоминание прошло, оставив дедушку где-то в глубинах сознания. Я глубоко вдохнул, и мои лёгкие поддались.

Кажется, я не умираю. Я возрождаюсь.

Глава 6. Подглядывать нехорошо

Я очнулась на диванчике в кабинете Тимофея. Вокруг суетились люди – уже знакомые мне Марта и Дон, Тимофей и какая-то невысокая девушка с ярко-красными волосами.

– Очнулась! – ударил по темечку звонкий голос Марты.

– Тихо, Марта! – сказала незнакомая мне девушка. – Ты как? Живая?

– Живая, – выдохнула я. – Голова только болит.

Голова готова была взорваться. Я поморщилась.

– Дон, забери Марту, и идите работать, – сказал Тимофей, подойдя ближе.

– Так точно, шеф! – хохотнул Дон, уводя Марту, которая, похоже, как раз хотела что-то сказать.

– Она бывает громкой, – сказала девушка, улыбаясь. – Я Лора, занимаюсь исследованиями расширенного пространства и заведую местной аптечкой.

– А я Ёлка, пока ничем не занимаюсь, но у меня с вами контракт на пять лет, – хихикнула я.

Мне очень нравилась эта шутка.

Я снова прислушалась к своим ощущениям. Эмпатия не отвечала. Я высадила весь резерв. Очевидно, с разумом Тимофея что-то не так. Я очень остро воспринимала любые его эмоции, и от этого меня тянуло к нему ещё сильнее. Я люблю загадки. Но лезть туда, откуда тебя только что выкинуло с сильным откатом, я, конечно же, не собиралась.

– Спасибо, Лора, – вмешался в наш разговор Тимофей.

– Да не за что, Тим, это моя работа. – Лора посмотрела на меня. – Ты не переживай, первое время такое бывает. Скоро привыкнешь. Я подберу тебе витамины, чтобы адаптация прошла быстрее.

– Спасибо. Мне уже лучше, – улыбнулась я, чтобы показать, как мне хорошо. – Тимофей Семёнович, не могли бы мы продолжить?

– Лора сказала, что вам лучше не перенапрягаться. Мы можем продолжить завтра.

– Давайте сегодня, – настояла я. – Как показывает моя практика, даже час задержки может принести множество проблем. К тому же я чувствую себя нормально.

В этот раз я не обманывала. Меня и правда быстро отпустило.

Тимофей внимательно посмотрел на Лору.

– А я что? Если Ёлка и правда чувствует себя хорошо, то ничего не имею против.

Лора ушла, а я снова залезла в кресло с ногами.

– Ну, на чём мы там остановились?

– Дарья, с вами точно всё хорошо?

– Лучше некуда.

Я всё ещё ловила отголоски его эмоций. Тимофей и правда очень сильно переживал. А ещё он почему-то чувствовал себя виноватым.

– Есть что-то, что я должна знать о своём состоянии? – спросила я у Тимофея, когда он вернулся в своё кресло.

– О чём вы? – недоумённо спросил он.

– Да так, ни о чём. Просто паранормальные явления не до конца изучены, и я на мгновение предположила, что вы, возможно, обладаете чем-то, что повлияло на моё состояние. – Тимофей посмотрел на меня вопросительно, и я пояснила: – Не подумайте, что я вас в чём-то обвиняю. Очень часто люди с необычными способностями не могут контролировать их, и они проявляются самопроизвольно.

– К счастью, у меня нет таких проблем, – сказал Тимофей.

Он не врал. Спрашивать у него про наличие способностей я не стала, это могло бы вызвать встречный вопрос, а большинство из нас умеют чувствовать ложь. А признаваться в своей синестезии и эмпатии я пока не собиралась.

– Хорошо, – подняла я руки в знак капитуляции. – Так на чём мы остановились? В музее вы нашли живую статую. Что было дальше?

– Статую доставили сюда, и оказалось, что в камне заключено живое существо. Оно выглядело как человек, его отличал только цвет кожи.

– Он был тёмно-синий с абсолютно чёрными глазами? – хохотнула я.

– Абсолютно верно, – ошеломлённо сказал Тимофей. – Откуда вы знаете?

– Ой… – растерялась я. – Я не подумав брякнула…

Действительно, не подумав. Я видела его в видениях Тимофея. И почему-то у меня было стойкое ощущение, что он и есть это существо.

– Что ж, – задумчиво протянул Тимофей, – вы угадали… Это существо поместили в одну из изолированных капсул двумя этажами ниже. Я провожу вас туда, когда там разберут завалы. Этаж полностью разрушен.

– Что же случилось? – спросила я, но не потому, что мне было интересно, а потому, что он ждал от меня этого вопроса, так ему было легче рассказывать.

– Один наш сотрудник возомнил себя богом и обезумел. Он ставил на этом существе ужасные и неэтичные опыты.

– Разве не в этом суть исследований?

– В общем-то, в этом, но сотрудник просчитался. Существо оказалось куда сильнее, чем он, и ему удалось вырваться. Предположительно, так и начался пожар.

– Значит, моя задача – поймать его и вернуть обратно?

– Да. Поверьте, всё очень серьёзно. От этого зависят не только моя карьера и существование нашего отдела, но и судьба человечества.

Вот это да! Мы будем играть в супергероев? Интересно, а мне кто-нибудь разрешит разнести город? Хотя бы один маленький домик? Хотя бы автобусную остановку?

– Что вы имеете в виду?

Тимофей готовил ответ на этот вопрос, а я просто решила подыграть.

– Понимаете, – начал он, – я не просто так искал синестета. Есть вещи, которые не должны становиться достоянием общественности. Если в массы выльется информация о том, что есть способное уничтожить человечество существо, и, предположительно, не одно…

– …то люди, которые только недавно смирились с существованием паранормальных, сойдут с ума.

– Верно.

– Я вас поняла. Сколько сотрудников работало на этаже?

– Пятнадцать.

– Прекрасно. Сколько из них военных или охранников? Думаю, их нужно опросить в первую очередь.

– У нас нет охраны, она нам не нужна.

– Конечно, – съязвила я, – вы же всего лишь держите здесь зверушек, способных уничтожить человечество.

Я помнила, как он относится к слову «зверушка», поэтому намеренно употребила его. Стерва? Возможно. Но как уже сказала, я понимаю только слова, сказанные ртом. Пока он не скажет мне это напрямую, я не успокоюсь.

– У нас новейшая система безопасности.

– Именно поэтому один из ваших подопытных сбежал и сжёг два этажа, и сейчас это ой какая проблема?

– Ни один человек не пострадал.

– А вы уверены, что это заслуга ваших систем безопасности, которые, я замечу, обошли без особых проблем? Может быть, это милость того страшного и ужасного существа, которое просто мирно свалило из своего заточения? Так ли хороша ваша система безопасности?

– Ваша правда, – вздохнул он. – Но мы не можем позволить себе держать охрану на этаже. Чем больше людей…

Я его перебила:

– …тем больше возможных утечек информации. Я всё понимаю, но стоит пересмотреть ваш подход к безопасности. Камеры во время побега работали?

Он покачал головой.

– Хотя бы на этажах?

Снова нет.

– Хоть где-нибудь работали?

– Только в лифте минус-третьего этажа.

– На переходе в другой лифт, верно?

– Да.

– Хоть что-то, – пробурчала я. – Как так вышло, что в вашей суперлаборатории не работают камеры?

– Работают, – спокойно возразил Тимофей. – Но когда ты проводишь незаконные опыты, на которые руководство никогда не даст разрешения, логично отключить камеры, верно?

– Верно… Что стало с тем сотрудником? Он жив?

– А это вам нужно выяснить. Сейчас, предположительно, он в бегах. Нам необходимо его найти, живым или мёртвым.

– Отлично. Хотя бы знаем, кого искать, – обрадовалась я.

– Но, вероятно, он действовал не один. Это тоже нужно узнать.

– Что насчёт вашего опасного, но крайне гуманного существа? Его нужно вернуть обратно?

– Не совсем.

Это его «не совсем» мне не очень понравилось. Конечно, я понимала, что лаборатории было бы выгоднее уничтожить его и забыть или препарировать, как лягушку, до посинения, но я с этим была не согласна.

Бабушка часто пугала меня, что однажды меня поймают люди из лаборатории и я никогда больше не увижу солнечного света. Я представила, как чувствовало себя это существо. Он один, в чужом мире. Убивать его я не была готова.

Вопросительный взгляд возымел нужный мне эффект.

– Обратно мы его уже не вернём. Всё, что мы можем, – это найти, договориться и интегрировать его в среду обитания. – Ещё более вопросительный взгляд тоже считался как надо, и Тимофей пояснил: – Если тыкать в спящего медведя палкой, то он когда-нибудь проснётся, и вам придётся убегать. Как долго нам удастся продержать его в четырёх стенах? В каком настроении он выйдет отсюда в следующий раз и будет ли он так же гуманен, как в этот?

– Мы рискуем получить самого страшного врага для человечества, одинокого и обиженного.

– Поверьте мне, нам это не нужно.

– Ваше руководство посвящено в эти детали?

– Нет, конечно нет. Я надеялся, что человек с паранормальными способностями поймёт моё решение, но, к сожалению, никто из них не горит желанием работать с лабораторией. Всё, что нам осталось, – это вы, похоже, единственный эксперт по паранормальному в округе.