Богаче и влиятельнее людей в Казани попросту не было. Если не считать благородных, конечно. В остальном же желающих их подсидеть или отхватить кусочек от Империи хватало.

– Надо бы с остальными братьями посоветоваться, – после долгой паузы произнес Петр – старшой, что над ними верховодил.

– Сначала надобно понять, какой подарок принес нам юный граф. И сумел ли он переиграть наших ненавистников…

Глава 6

1842, мая, 11. Казань

Лев Николаевич чуть пригубил кофе и поставил чашечку на блюдце.

– Я рад тому, что мы наконец-то можем переговорить с глазу на глаз, – произнес он максимально благожелательным тоном.

– И что же вы желаете обсудить? – улыбнувшись, спросила Анна Евграфовна, не прикасаясь к кофе. Вроде спокойная и даже в чем-то равнодушная, но в глазах чертики прыгают.

– Чего добивается моя любимая тетушка, полагаю, нет нужды озвучивать, не так ли?

– Это, пожалуй, и так слишком очевидно, – излишне кокетливо ответила графиня.

– А чего хотите вы?

– Простите?

– Вы ведь зачем-то ввязались в эту игру. Какой у вас образ будущего? Какая цель? К чему вы желаете прийти? Или игра для вас самоцель?

– Но вы ведь не поддерживаете эту игру, – наигранно надула она губки.

– Анна Евграфовна, вы красивая женщина. И я бы включился, но есть несколько моментов. Важных. Очень. Настолько, что вся ситуация оказывается весьма затруднительной, если не сказать больше.

– Неужели из-за того, что вы считаете меня старухой? – несколько игриво спросила она, но взгляд очень серьезный, настолько, что казалось: ответь положительно – и страшнее врага не найти.

– Побойтесь бога! – воскликнул Лев Николаевич, впрочем, негромко. – Как о таком вообще можно говорить? Вы прекрасно выглядите. Как в одежде, так и, я уверен, без нее. Посмотрите на свое декольте.

– А что с ним? – игриво спросила графиня.

– Видите вот этот гладкий переход? – произнес мужчина, подавшись вперед и осторожно проведя пальцами по коже грудной клетки к верхней части молочных желез. – Кожа гладкая и упругая, что говорит о том, что ваш бюст все еще полон свежести и молодости. А кожа на лице и шее? Особенно шее. Она часто выдает старение. Да-с. В костюме нимфы вы должны быть прекрасны. А вы – «старуха»… Как можно?

– А вы пошляк и льстец, – фыркнула она смешливо. – Но продолжайте.

– Анна Евграфовна, я готов хоть сейчас отправиться с вами в номера, но не могу.

– Отчего же?

– Я могу быть с женщиной только в том случае, если мы на равных или я выше. Положение миньона для меня унизительно.

– Глупости, – отмахнулась она.

– Для вас – быть может. Для меня – непреодолимое препятствие. А текущее мое положение делает любую близость с вами зависимой и потому неприемлемой. Простите великодушно, но, полагаю, вы тоже едва ли захотите иметь отношения с тем мужчиной, который себя не уважает. Мимолетное увлечение и все. Не так ли? Так имеет ли смысл начинать?

– Может быть… Может быть… Но вы сказали «несколько моментов». Что еще вас останавливает?

– Ваше замужество.

– Фу, не будьте таким скучным.

– Моя женщина только моя. Я не с кем ее делить не буду, – спокойно произнес Лев.

– Какой милый юношеский вздор!

– Это не вздор, – ответил молодой граф, придав голосу металла, а взгляд… Анна Евграфовна даже вздрогнула, потому как столь юное создание смотрело на нее взглядом жутким. Все ж таки начало карьеры там, в той жизни, Лев проводил в командировках и руки у него были по локоть в крови. Да и вообще повидал некоторое дерьмо. Обычно-то он старался себя держать в руках и сохранять нейтральное выражение лица или даже шутливое, но порой он смотрел волком, давая волю той своей натуре, что лежала в фундаменте его личности. И в таком взгляде было мало приятного.

– Вы серьезно? – куда более осторожно спросила графиня.

– Свою женщину я ни с кем делить не буду, – словно вбивая гвозди, процедил Лев Николаевич. А рука невольно схватила и крутанула ножик, который лежал на салфетке. Столовый, но все равно – он так опасно и уверенно завертелся в руке, перехватываясь то так, то этак, что графиня впервые в своей жизни испугалась. Она прекрасно знала, что молодые мужчины порой совершают глупости. Иной раз совершенно безрассудные и невозможные. Посему такая решимость и даже в чем-то экзальтированность показались ей очень страшными.

– Как вы понимаете, уже это сделает наши отношения затруднительными. Несмотря на вашу красоту, я не смогу быть с вами так, как этого желает моя тетя.

– И для этого вы пригласили меня сюда? – несколько нервно спросила графиня, испытывая нарастающую гамму чувств, характерных для отверженной женщины.

– Не только. Я хотел вам сказать, что если вас устроит моя дружба и самые теплые платонические чувства, то я с радостью готов их вам предложить. Тем более что это будет для меня приятно. Ведь вы красивы, что само по себе бесценно.

– Я вам не верю, – холодно ответила она.

Лев Николаевич чуть помедлил, после чего встал со стула.

Столик, за которым они сидели, был невысоким, поэтому область гениталий в таком положении у него отлично наблюдалась.

– Как вы видите, я не лгу. Мне действительно приятно вас видеть. И мое тело откликается самым искренним природным образом.

– О боже… Лев! – чуть покраснев, воскликнула Анна Евграфовна.

Впрочем, молодой граф уже вернулся на стул.

Этот финт провернуть оказалось проще простого. Из его молодого тела гормоны едва из ушей не лились, а дама напротив имела достаточно откровенное декольте, не говоря уже про довольно приятную внешность и даже красоту. Поняв, к чему дело идет, он просто чуть-чуть позволил себе пофантазировать и «никакого мошенства», ручки-то вот они…

Анна Евграфовна сразу смягчилась.

– Ох, Лев Николаевич, а вы, я вижу, тот еще шалун, – покачала она головой.

– Что естественно, то не безобразно. К тому же я полностью держу себя в руках.

– Ох уж ваши принципы… – покачала она головой.

– Кто мы без своих убеждений? – развел он руками. – Разве не животные?

– Признаться, мне еще никто и никогда не признавался в симпатии столь бесхитростным образом.

– А зачем юлить? Я сказал, что вы мне нравитесь, так оно и есть. В то же время мы не можем быть вместе. Это тоже данность. Представьте, если эти слова я заменил бы на долгие и мучительные игры, в которых вам пришлось бы страдать и угадывать смыслы. Несколько недель, а может быть, и месяцев мучительной пытки. Такое бы вам пришлось по душе?

– Женская душа – загадка, – подмигнула ему графиня и отпила кофе, чуть дрожащей рукой поднимая чашку.

Следующие полчаса они проболтали ни о чем. И вот, когда молодой граф собрался было уходить, она, словно невзначай, произнесла:

– Будь осторожен с этими купцами.

– С какими?

– Ну же, мой милый мальчик. Вы такой сообразительный и неужели не поняли, о ком я говорю? Вот уж не поверю.

– Вы следите за мной?

– Город у нас маленький… Все на виду.

– Благодарю, – кивнул Лев и, поцеловав ее ручку, вышел, а женщина еще долго там сидела и о чем-то своем думала.

Лев же сел в ожидавшую его коляску и поехал по делам, которых у него хватало с избытком. Намедни ему Федор Кузьмич, тот самый городовой, по просьбе его составил список кузнецов толковых и мастерских железных. Вот туда он и направлялся, планируя оценить их возможности в плане оснащения и компетентности персонала.

И так слишком затянул эту встречу.

Он-то рассчитывал на то, что графиня вспылит, и они по-быстрому разругаются. Но кривая вывела в относительно конструктивное русло. Видимо, опытность женщины и ее здравость сыграли свою роль. Спать с ней он не собирался, как и играть под ее дудку. Так что такой разговор был очень нужен, иначе позже его брыкания могли бы перейти в тяжелый и обидный конфликт. Даром ему не нужный.

А городовой-то молодец, да.

Не затерялся.

Дня через два так же тихо поутру явился и доложился, что появились слухи о гибели тех троих разбойничков, которых разыскивал молодой граф. Ну Лев с ним и потолковал вдумчиво.

Так-то по делу вроде расспрашивал.

Но по-особому.

Не столько вопросы задавал, сколько прощупывал утверждениями, которые, как известно, куда лучше провоцируют над всякие откровения, чем вопросы. Особенно если они резкие и спорные. Сам же, словно опытный детектор лжи, отслеживал реакции собеседника. Его дыхание, взгляд, мимику, движения руками…

Федор Кузьмич прекрасно знал, кто именно стоит за всеми этими шайками. Да оно и не было секретом для любого человека в системе. Но он не спешил выдавать эту информацию своему собеседнику. И так тщательно обходил ее, что невольно все рассказал своим уклонением от ответов.

И ушел довольный.

Ну а что?

Так пытали словами, так мучали, а он удержался.

Еще и денег дали. А Лев Николаевич не стал жадничать и выделил ему целых пять рублей за эти слухи. Да еще и вдогонку новое поручение дал по сбору информации по кузнецам да мастерским. И не такой, что на слуху, а фактической, включая всяких покровителей и владетелей скрытых.

Ему очень понравилось пользоваться этой «справочной». А уж как тому пришлось это по душе – не пересказать. При окладе пять рублей в месяц и кормовых двух рублях получить за полтора месяца сверху еще двадцать. Сказка! Тем более что ничего явно противозаконного он не делал.

Попросили собрать сведения о преступниках и их судьбе? Ну так и что тут такого? Никаких запретов на оказание подобной помощи на нем не лежало. Тем более что все эти сведения передавали кулуарно и их нельзя было использовать в суде. Да и сбор материалов по мастеровым в городе: кто чем живет. Обычное дело. Ясное дело – простым обывателям городовой такую информацию вряд ли бы выдал, но после щедрой оплаты услуг и человеческого отношения ему хотелось помочь Льву Николаевичу.

Делиться же с вышестоящим начальством Федор Кузьмич не спешил. Отложил вырученные деньги и подумал над будущей своей судьбой. Читать-писать и считать он умел. Не ладно и складно, но намного лучше, чем у большинства его сверстников того же происхождения. А вот с одобрением начальства, без которого никуда, все было кисло.

Он был ничей.

Так получилось.

В свое время приняли, да так и мариновали уже лет десять. Уже давно бы вышел в старшие городовые, а то и надзиратели. Но нет. Не удавалось. Вот он лямку и тянул. То возьмет кого-то не того. Вроде и преступник, только нужный кому-то наверху, и его трогать не стоило. То, наоборот, попутает и пропустит кого…

Все как-то шло невпопад.

А тут он аж расцвел. Молодой барин охотно платил за свои просьбы и вполне принимал их исполнение. И начальство зашевелилось, приметив то, что эта «серая мышка» начала якшаться с аристократом. Это ли не счастье? Это ли не удача?..

* * *

В то же самое время в доме военного губернатора Казани.

Стук в дверь.

Усталый мужчина, не поднимая глаз, что-то буркнул неразборчиво, и посетитель вошел.

– Как все прошло? – с некоторым налетом боли в голосе поинтересовался хозяин кабинета, хотя и старался сохранять равнодушие.

– Он отказал ей.

– Отказал? – с удивлением переспросил Шипов и округлившимися глазами уставился на вошедшего. – Где она сейчас?

– Она пьет вино. Посидела в заведении, потом поехала к подруге.

– Той самой?

– Да.

– А почему? Почему этот юноша отказался?

– Гордец. Заявил, что не пойдет на отношения с женщиной, если она в них выше его, равно как и с замужними связываться не хочет, не желая делить женщину ни с кем.

– И все? – как-то несколько удивленно спросил Сергей Павлович.

– Да. И ее это устроило.

– Точно все?

– Пока мне добавить нечего.

– Так найди! – рявкнул губернатор. – Я хочу понять, почему он отказался.

– Слушаюсь.

– И что там с Лобачевским?

– Словно порхает после визита к Юшковым и того странного разговора со Львом Николаевичем.