Мы работали в этой странной, почти уютной тишине. Стук моей клавиатуры, и где-то за дверью его силуэт, так же работающий за компьютером. Без звука. Когда я дописывала последний абзац своей аналитической записки, он снова вышел.

– Я закончил, – сказал он, накидывая пиджак. – Оставите отчёт у меня на столе. Охрану я предупредил, что вы задерживаетесь, так что проблем с выходом не будет.

Он уже подошёл к выходу, но вдруг остановился.

– Короткова.

– Да?

Он обернулся и посмотрел прямо на меня. В полумраке пустого офиса его голубые глаза казались почти чёрными.

– Не засиживайтесь тут до утра.

И он ушёл. Дверь тихо щёлкнула, оставив меня в полном одиночестве и с ещё большим количеством вопросов, чем ответов. Что это вообще такое было?

Глава 5

Кофе, который принёс Шведов, давно остыл и был выпит, оставив после себя только горькое послевкусие на языке. Я почти закончила. Все цифры были на своих местах, отчёт написан, и даже мой новый кактус в синем горшке, казалось, смотрел на меня с молчаливым одобрением. Оставался последний рывок. Самый ненавистный. Диаграмма.

Антон Игоревич в своей записке небрежно так черканул: «построить сводную диаграмму с динамикой роста за семь лет». Проще простого, ага. На деле же это означало, что мне предстояло погружение в самые тёмные и неизведанные глубины Экселя, программы, с которой у нас были, мягко говоря, натянутые отношения. Я любила простые столбики и понятные кружочки, а тут требовался какой-то монстр с трендами, прогнозами и, кажется, с учётом влияния ретроградного Меркурия.

Я честно старалась. Наверное, целый час я, как обезьяна, тыкала на все кнопки подряд, меняла типы графиков, вставляла и удаляла какие-то ряды данных. Но вместо наглядной картинки на экране расползалось нечто, больше похожее на кардиограмму человека при смерти. Разноцветные линии сплетались в паническом узле, столбцы бесстыдно налезали друг на друга, а легенда графика вообще жила своей отдельной, никому не понятной жизнью.

– Да чтоб тебя! – в сердцах прошипела я, в очередной раз отправляя своё уродливое творение в корзину. – Будь ты проклят, Шведов, вместе со своими гениальными идеями!

Я с силой откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Катька, моя лучшая подруга, наверняка уже закрыла свою кофейню, укуталась в плед и смотрит какой-нибудь глупый сериал про любовь, поедая фисташковое мороженое. А я тут воюю с офисной программой, и она, кажется, побеждает. Пальцы нервно застучали по столу. Я снова схватила мышку и с отчаянием принялась кликать, пытаясь заставить эту адскую машину подчиниться. Но график становился только уродливее.

В какой-то момент я так увлеклась этой безнадёжной битвой, что не заметила, как за моей спиной выросла знакомая фигура. Я почувствовала его раньше, чем увидела или услышала. Запах его дорогого парфюма. И самоуверенности. Он, наверное, и пахнет деньгами и властью. Я замерла, вцепившись в мышку. Он что, вернулся? Зачем? Добить меня морально?

– Я же сказал вам не засиживаться, Короткова, – его голос раздался прямо над моим ухом, и я подпрыгнула на стуле от неожиданности, чуть не свалив кактус.

Я медленно, как в замедленной съёмке, обернулась. Антон Игоревич стоял, засунув руки в карманы идеальных брюк, и с лёгкой насмешкой разглядывал мой монитор. Я инстинктивно попыталась закрыть экран рукой, словно это могло скрыть весь масштаб моего позора.

– Я… я почти закончила, – пролепетала я, чувствуя, как щёки вспыхнули огнём. – Осталась пара мелочей.

– Мелочей? – он насмешливо изогнул бровь и кивнул на экран. – По-моему, это больше похоже на предсмертную агонию, а не на отчёт. Вы вообще умеете пользоваться этой программой?

Обида обожгла, как крапива. Да умею я! Просто мои умения заканчиваются на простеньких табличках, а не на этом произведении высокого искусства для гениев!

– Разбираюсь, – буркнула я, отворачиваясь и снова утыкаясь взглядом в монитор, будто там мог появиться ответ на все мои вопросы.

Он помолчал с минуту. Я уже понадеялась, что он сейчас фыркнет и уйдёт, оставив меня страдать в одиночестве. Но вместо этого я услышала тихий вздох, в котором было столько вселенской скорби по поводу моей умственной неполноценности, что захотелось провалиться сквозь землю.

– Подвиньтесь.

Я ошарашенно уставилась на него.

– Что?

– Подвиньтесь, говорю, – повторил он уже с откровенным нетерпением в голосе. – Или мы тут до утра будем любоваться вашим творчеством.

И, не дожидаясь моего ответа, он просто пододвинул к моему столу стул коллеги и сел рядом. Так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от него, и могла рассмотреть крошечную родинку у него на виске. Я тут же съёжилась, пытаясь занять как можно меньше места на своём стуле, словно это могло спасти меня от этой неловкой близости. Он протянул руку и без всяких церемоний забрал у меня мышку. Его пальцы случайно коснулись моих, и по руке будто пробежал лёгкий электрический разряд. Или это просто нервы?

– Смотрите и учитесь, Короткова, – бросил он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

И тут началось что-то невероятное. Его пальцы порхали по клавиатуре с какой-то нечеловеческой скоростью. Курсор мыши метался по экрану, открывая какие-то скрытые менюшки и вкладки, о существовании которых я даже не подозревала. Он выделял столбцы, вбивал формулы, менял настройки. Моя агонизирующая кардиограмма на глазах превращалась в идеальную, стильную и, что самое главное, абсолютно понятную диаграмму. Линии выровнялись, цвета стали приятными, появились какие-то сноски и прогнозы. Всё это заняло у него не больше трёх минут.

Я сидела, разинув рот, и молча наблюдала за этим представлением. Он не просто хорошо разбирался в программе. Он был её повелителем. Богом Экселя.

– Вот, – он отпустил мышку и откинулся на спинку своего стула. – Готово.

Он повернулся и посмотрел прямо на меня. Взгляд был всё таким же насмешливым, но в глубине его голубых глаз мне на секунду почудилось что-то другое. Усталость? Или… удовлетворение от проделанной работы?

– Даже с этим справиться не можете, Короткова? В школе, я помню, вы были сообразительнее.

Глава 6

Запах свежесваренного кофе и тёплой корицы окутал меня, стоило только толкнуть стеклянную дверь кофейни «Бодрый бобёр». Это было моё персональное убежище от мира дорогих костюмов, офисного лицемерия и начальников, чьё эго не помещалось в их собственном кабинете. А главное, здесь была Катька.

Моя лучшая подруга, похожая на рыжее солнышко, как раз колдовала над кофемашиной. Заметив меня, она тут же расплылась в хитрой улыбке.

– Глядите-ка, кто приполз! – весело прокричала она, перекрывая шум аппарата. – Вид у тебя, Короткова, будто ты не отчёт сдавала, а в одиночку отбивала рейдерский захват. Присаживайся, сейчас я тебя реанимирую. Твой обычный? Двойной латте на кокосовом с горой карамели?

– Тройной, – выдохнула я, без сил рухнув на мягкий диванчик у окна. – И, если есть, что-нибудь покрепче. Можно прямо в кофе.

Я с наслаждением вытянула гудящие ноги под стол. Какое же это было блаженство – снова оказаться в любимых поношенных джинсах и мягком свитере. И в удобных кедах вместо туфель, которые наверняка придумали средневековые инквизиторы как средство пыток. Да и офисная юбка-карандаш кажется до сих пор фантомными тисками сжимает мои внутренние органы.

Через пару минут Катька опустилась на стул напротив, пододвигая ко мне чашку размером с небольшой аквариум и тарелку с круассаном, от которого ещё шёл пар.

– Ну, рассказывай, жертва корпоративной системы. Что на этот раз выкинул твой принц на белом «Мерседесе»?

Ну конечно. Про эпопею с поиском кофе я ей успела рассказать в переписках. Да почти весь вчерашний день успела, кроме финалочки.

Я сделала огромный глоток горячего напитка и почувствовала, как по венам снова побежала жизнь.

– Он не принц, Кать. Он – демон, заключивший сделку с дьяволом в обмен на идеально сидящие костюмы. Деспот. Тиран. Нарцисс ходячий! Он вчера заставил меня торчать на работе до одиннадцати вечера. Сказал, что отчёт для инвесторов нужен «ещё вчера». А потом… – я замолчала, потому что воспоминание было слишком унизительным.

– Что «потом»? – Катька подалась вперёд. – Заставил петь ему корпоративный гимн? Потребовал отполировать его ботинки языком?

– Хуже, – я посмотрела на подругу с вселенской скорбью в глазах. – Он мне помог.

Катька, как раз отпившая свой чай, громко поперхнулась.

– Погоди, в каком смысле?

– В самом прямом! У меня никак не получалось построить его идиотскую трёхмерную диаграмму в Экселе. Я уже готова была разбить компьютер… В идеале об эту “светлую” голову. И тут подходит он сам. Молча отодвигает меня плечом, придвигает чужой стул… Ты представляешь? Я чуть не умерла от запаха его парфюма и чувства собственного ничтожества. Он за три минуты натыкал всё, что нужно, а потом посмотрел на меня своими ледяными голубыми глазами и сказал: «Даже с этим справиться не можете, Короткова?». Понимаешь? Он сначала утопил меня в своей задаче, а потом бросил спасательный круг, чтобы поглубже окунуть головой и посмеяться!

Катя задумчиво помешивала ложечкой чай, глядя на меня с каким-то странным прищуром.

– Слушай, а тебе не кажется, что это всё как-то… нелогично?

– Конечно, нелогично! Это же Шведов! У него вместо мозгов калькулятор и чёрный список моих прегрешений со школы. Я уверена, он до сих пор помнит, как я в десятом классе на химии колбу взорвала и его пиджак зелёнкой залила.

– Да я не про это, – отмахнулась подруга и загнула палец. – Смотри. Факт номер один: он даёт тебе невыполнимое задание с редким сортом кофе. Ты его, по сути, обманываешь, принося другой. Я тебе как бариста говорю, он это стопроцентно понял. Но сделал вид, что всё нормально. Верно?

Я с неохотой кивнула.

– Факт номер два: он видит, что ты засыпаешь на рабочем месте, и вместо того, чтобы наорать, лично приносит тебе кофе. Чтобы ты не свалилась, – она загнула второй палец. – Факт номер три: он видит, что ты мучаешься с его же заданием, и помогает. Да, язвительно, да, с видом короля, спустившегося к черни. Но помогает же! Лид, это не похоже на поведение начальника-садиста.

– А на что это похоже? На поведение святого? – фыркнула я.

– Это похоже на поведение очень, очень неуклюжего пятиклассника, который дёргает за косички девочку, которая ему нравится! – выпалила Катька.

На секунду в кофейне повисла тишина, нарушаемая лишь моим изумлённым сопением. Глядя на моё вытянувшееся лицо, подруга заливисто рассмеялась.

– Ты рехнулась? Я? Ему? Нравлюсь? Катя, да он меня ненавидит! Он получает физическое удовольствие, когда видит, как я страдаю. Это питает его тёмную душу!

– «От ненависти до любви», как говорится… – протянула она, хитро улыбаясь. – Просто попробуй в следующий раз посмотреть на него не как на босса-тиранищу, а… как на парня. Может, под этим слоем дорогущей ткани и высокомерия скрывается что-то человеческое?

Я отвернулась к окну, наблюдая за спешащими по своим делам людьми. Смотреть на него как на парня? Да я каждый раз, когда он подходит, хочу провалиться сквозь землю. Или запустить в него степлером.

– У меня нет времени на него смотреть, Кать. Мне нужно работать. И терпеть.

Голос предательски дрогнул, и к горлу подкатил знакомый ком. Буквально месяц назад моя жизнь была другой. Понятной. У меня была не самая денежная, но спокойная работа, я мечтала об отпуске и новом диване. А потом один звонок. И мир раскололся на «до» и «после» с привкусом безысходности и лекарств. И теперь каждый день с восьми до пяти я должна выживать в стеклянном аквариуме, в дурацкой юбке, в подчинении у человека, которого я презирала полжизни.

– Лид, эй, ты чего? – тихо спросила Катя, её весёлость тут же испарилась. Она знала. Не всё, но знала, что дело не просто в работе.