Мой (НЕ) сносный босс (страница 6)
Я молча подошла, схватила папку и, не глядя на него, вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Я проиграла этот бой. Вчистую. Но теперь у меня появился новый вопрос, который был гораздо сложнее всех предыдущих.
Зачем он так старательно притворяется чудовищем?
Глава 11
Я вывалилась из кабинета Шведова, чувствуя себя как выжатый лимон, из которого попытались сделать ещё и цедру для пирога. Голова гудела. Его фраза, брошенная ледяным тоном: «Я понятно изъясняюсь?», всё ещё висела в воздухе, как топор палача.
Понятно ли мне? Да уж куда понятнее.
Я для него не человек, а функция. Офисный планктон. Расходный материал. Маленький винтик в его огромной, блестящей машине по зарабатыванию денег. Винтик, который должен вкручиваться куда скажут и не задавать лишних вопросов. А если резьба сорвётся – выкинут и поставят новый.
Офис практически вымер. За огромными окнами сгущались синие сумерки, размывая огни города. Только несколько столов светились одинокими островками света – самые отчаянные трудоголики всё ещё не сдавались. Я на автопилоте доплелась до своего рабочего места. Единственное, чего хотелось прямо сейчас – это рухнуть на стул, уткнуться лбом в прохладную столешницу и хорошенько разреветься. Но я не могла себе этого позволить. Только не здесь. Не в этом террариуме.
Кое-как натянув плащ и подхватив сумку, я почти бегом устремилась к выходу. Подальше отсюда. Подальше от этих стен, от этого человека и от этого мерзкого чувства собственного ничтожества. Лифтовый холл был уже совсем близко, когда рука сама собой шлёпнула по карману плаща. Пусто. Чёрт. Телефон. Мой старенький, побитый жизнью смартфон остался лежать на столе, рядом с несчастным офисным кактусом.
Придётся возвращаться. Ну конечно, как же без этого.
Развернувшись на пятках, я двинулась обратно, но уже на цыпочках, словно воровка в музее. Меньше всего на свете мне хотелось снова попасться на глаза Шведову. Не сейчас, когда моё самообладание держалось на одном честном слове и предвкушении горячего чая дома. Я кралась вдоль стены, стараясь, чтобы стук моих каблуков не донёсся до его стеклянного аквариума.
И именно потому, что я так старалась не шуметь, я их и услышала.
Тихий, вкрадчивый шёпот вперемешку со звуком поцелуев доносился из небольшой ниши у копировального аппарата – излюбленного места для офисных сплетен. Я замерла, буквально вжимаясь в стену. Голоса были до боли знакомыми. Один – бархатный, с елейными нотками, принадлежал заместителю Шведова, Виктору Орлову. Второй – высокий, холодный, как льдинка, – нашей главной бухгалтерше, Марине Завьяловой. Ну всё понятно, главный змей и змея местного серпентария вышли на охоту.
Сначала я хотела просто прошмыгнуть мимо. У меня своих проблем выше крыши, чтобы ещё в чужие лезть. Но тут я услышала фамилию своего босса, и любопытство, эта отвратительная черта моего характера, взяло верх.
– …Шведов даже не посмотрит в эту сторону, – уверенно вещал Виктор. – Для него это просто очередная статья расходов, не более. Он слишком увлечён своими грандиозными идеями, чтобы копаться в такой мелочи.
– А если всё-таки копнёт? – в голосе Марины зазвенела стальная тревога. – Витя, эта проверка… Если они затребуют документы за прошлый квартал, то сразу же наткнутся на эти левые счета. Нас же…
– Успокойся, – его тон стал жёстче, но не громче. – Никто ничего не найдёт. Я всё подчищу. Твоя задача – вовремя подготовить «правильные» отчёты для аудиторов. К тому моменту, как они до чего-то докопаются, деньги будут уже очень далеко. А наш дорогой и непогрешимый Антон Игоревич останется здесь, разгребать последствия. Один на один с очень неприятными вопросами и приличной дырой в бюджете.
У меня внутри всё похолодело. Левые счета? Дыра в бюджете? О чём они вообще говорят? Это что, сценарий для дешёвого сериала про бандитов?
– Но эта новенькая… Короткова, – пробормотала Марина, но от того, как она произнесла мою фамилию, у меня по спине пробежали мурашки. – Она же теперь его тень, вечно под носом крутится. А вдруг она что-то заметит? Выглядит как серая мышь, конечно, но…
Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в район коленок. Они говорят обо мне!
– Эта мышь? – Орлов тихо рассмеялся. – Марина, не смеши меня. Наш босс так её загрузил нудной рутиной, что она дальше своего монитора ничего не видит. Она для нас не помеха, а наоборот – идеальное прикрытие. Пока он занят её дрессировкой, у нас полностью развязаны руки. Так что расслабься и делай, что я тебе говорю.
Я услышала тихие шаги в свою сторону. Паника накрыла меня ледяной волной. Если они меня сейчас увидят – мне конец. Не думая ни секунды, я метнулась за угол и вжалась в стену рядом с дверью мужского туалета, затаив дыхание. Мимо меня, не обращая никакого внимания, прошла эта сладкая парочка. Виктор что-то тихо шептал Марине на ухо, по-хозяйски положив руку ей на талию. Они скрылись в лифте, и я наконец-то смогла шумно выдохнуть.
Я простояла так ещё с минуту, пытаясь унять сердце, которое колотилось где-то в горле. Что это сейчас было? Просто пустые разговоры двух интриганов или что-то по-настоящему серьёзное?
Добравшись до своего стола, я дрожащими руками схватила телефон. Взгляд сам собой метнулся к стеклянной стене кабинета Шведова. Он всё так же сидел, склонившись над документами, и выглядел абсолютно спокойным. Он даже не догадывался, что его ближайшие соратники за его спиной роют ему яму.
Первым желанием было просто отмахнуться. Забыть. Моя хата с краю, ничего не знаю. У меня своих забот полон рот: больной отец, долги. Мне нужно отработать положенное и свалить из этого гадюшника как можно скорее. Вмешиваться в их грязные игры – последнее, что мне нужно. Я не герой, не борец за справедливость. Я просто Лида Короткова, которой отчаянно нужны деньги.
Так я и решила. Сделать вид, что ничего не слышала.
Но позже, когда я ехала вниз в том самом лифте, где всего пару дней назад он спас меня от страстного столкновения со стеной, я никак не могла выкинуть из головы их разговор.
«Левые счета». «Дыра в бюджете». «Останется один на один с очень неприятными вопросами».
И как бы я ни старалась, слова Орлова крутились в голове, как заевшая пластинка.
Глава 12
Весь следующий день я была не в себе. Голова гудела, а в ушах на повторе крутилась вчерашняя беседа Виктора и Марины: «левые счета», «дыра в бюджете», «Шведов останется разгребать». Я честно пыталась сосредоточиться на работе. Уставилась в монитор, в какой-то дурацкий отчёт, но цифры и буквы плыли перед глазами, сливаясь в одно огромное, неоновое слово: «КАТАСТРОФА».
Периодически я, как шпион-неудачник, косилась на стеклянную стену кабинета Шведова. Он сидел там, в своём аквариуме, – идеально прямой, сосредоточенный, хозяин жизни. Повелитель нашего офисного планктона. А за его спиной две самые верные пираньи уже точили зубы. Во мне тем временем шла настоящая гражданская война. Одна моя часть, та, что помрачнее, злорадно хихикала. Так ему и надо, этому самовлюблённому тирану! Пусть его подставят, пусть побегает с горящей пятой точкой! Но другая часть… она испытывала что-то странное. Похожее на… сочувствие? Нет, чушь какая. Сочувствовать Шведову – это как жалеть крокодила, который подавился антилопой.
– Короткова, кофе! – раздался его властный голос из динамика, вырывая меня из раздумий.
Ну конечно. Его величество желает кофейку. Я с таким тяжёлым вздохом поднялась, что, кажется, сдула пару пылинок со стола. Поплелась на кухню, твёрдо решив на этот раз обойтись без экспериментов. Никакого кофе за тысячу рублей, переваренного в турке. Обычный американо из офисной машины. Дешёво и сердито. Меньше шансов, что я опять что-нибудь сожгу или разолью.
С дымящейся кружкой в руке я вошла в его кабинет. Он даже не посмотрел на меня, просто кивнул в сторону стола, где высилась башня из идеально ровных бумаг.
– Поставьте сюда. И разберите вот это. Документы для сингапурских партнёров, нужно сверить каждую цифру, каждую запятую.
Буквально на цыпочках я подошла к столу, собираясь поставить кружку на самый краешек, подальше от этой белоснежной горы. Но мой дурацкий офисный каблук, к которому я так и не привыкла, решил иначе. Он зацепился за ножку его массивного кресла. Секунда – и мир качнулся. Я нелепо взмахнула руками, как раненая птица, но было поздно. Кружка выскользнула из пальцев, описала в воздухе трагическую дугу, и всё её тёмное, горячее содержимое обрушилось прямо на стопку важнейших документов.