Музыку заказываю я, Босс (страница 7)
– Почти, – пробормотала я, закрывая за ней дверь. – Только что чуть не разбила любимую кружку и вела внутренний диалог со шкафом. Кажется, у меня посттравматический синдром. Проходи на кухню.
Через пять минут мы уже сидели за столом, аромат бергамота постепенно вытеснял из моей головы все тревожные мысли, а Ленка, уплетая эклер, в красках рассказывала последние новости с полей.
– Ты не представляешь, что там началось после твоего ухода! Финансовый директор пытался танцевать лезгинку с цветком в горшке. А Катя из бухгалтерии, напившись шампанского, призналась в любви офисному охраннику. Гладила его по лысине и обещала всегда вовремя варить борщи. Народ снимал на телефоны, завтра весь корпоративный чат будет забит.
Я смеялась, и напряжение понемногу отступало. Ленка была лучшим антидотом от любых загонов.
– А теперь о главном, – она отодвинула пустую тарелку и заговорщицки понизила голос. – О нашем ледяном принце. Ты видела его лицо, когда он этого старого хрыча, Валеру, от тебя отшил? Я стояла у окна, всё видела. У него был такой вид, будто он не топ-менеджера отчитывает, а защищает последнюю на планете панду от браконьеров.
– Он просто защищал ценного сотрудника, – буркнула я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более безразлично. – Я ему ещё нужна, чтобы довести «Плодородие» до ума. Чистый бизнес, никакой романтики.
– Ну да, ну да, – протянула Ленка, недоверчиво хмыкнув. – Бизнес… Знаешь, что самое интересное? Я за ним потом наблюдала. Специально. В исследовательских, так сказать, целях. Когда ты удрала по-английски, он ещё минут десять простоял на той веранде один. А потом вернулся в зал. И всё. Его как будто из розетки выдернули.
Я удивлённо подняла на неё глаза.
– В смысле – выдернули?
– А в прямом! – Ленка азартно подалась вперёд, её глаза блестели. – Он встал у колонны со стаканом воды и просто… завис. Вокруг него носятся люди, музыка орёт, генеральный толкает речь, а он смотрит в одну точку и ни на что не реагирует. С таким тоскующим видом, будто душа его покинула тело и улетела вслед за твоим такси. Он в эту минуту, Алинка, знаешь, на кого был похож? На мечтательную пятнадцатилетнюю девчонку, которая впервые влюбилась и теперь не может собрать мысли в кучу. Я чуть не уржалась. Наш суровый Баринов, гроза дедлайнов, превратился в грустного Пьеро. Весь мир для него перестал существовать, когда ты сбежала с корпоративного бала.
Я не выдержала и рассмеялась. Громко, искренне, до слёз.
– Лен, всё, хватит! У тебя то ли шампанское ещё не выветрилось, то ли фантазия разыгралась до размеров сценария для Болливуда. Баринов и «мечтательная девчонка» эти слова из параллельных вселенных, которые никогда не пересекаются. Он, скорее всего, просчитывал в уме квартальный бюджет или думал, как бы ему всех нас уволить и заменить на роботов.
– Может, и так, – хитро прищурилась Ленка, допивая свой чай. – Но взгляд у него при этом был глупый и потерянный. Как у моего племянника, когда у него отобрали любимую игрушку. Ладно, пойду я. Мне завтра с утра как раз с этим «Пьеро» общаться по поводу новой рекламной кампании. Попробую разглядеть в его глазах вселенскую тоску по сбежавшей принцессе.
Мы посмеялись ещё немного, и я проводила её до двери. Вернувшись на кухню, я опустилась на стул. Квартира снова погрузилась в тревожную тишину. Я не верила ни единому слову Ленки. Это было смешно, до абсурда. Максим Баринов – циничный, холодный, расчётливый карьерист. Человек-функция и человек-KPI.
Но… что, если?
Я подошла к окну и посмотрела на город. Что, если за этой ледяной бронёй действительно скрывается что-то ранимое и настоящее, что он так отчаянно пытается спрятать.
«Так, Егорова, стоп, – мысленно приказала я себе. – Немедленно прекрати писать в голове дешёвый любовный роман».
Но было поздно. Глупая, невозможная, абсурдная мысль уже пустила корни. И она почему-то согревала. И я, сама того не заметив, на одно короткое, крошечное мгновение позволила себе замечтаться. Просто представить, что где-то там, в своей огромной квартире, он сейчас тоже роняет всё из, пытаясь помыть любимую кружку. И думает не о квартальном отчёте, а обо мне.
Глава 8
После «философских» выходных моя жизнь снова вернулась в привычное русло. Офис, любимый и не повторимый и кофеин в промышленных масштабах. Хоть что-то не менялось.
Моя презентация по «Плодородию» произвела на совете директоров эффект разорвавшейся бомбы. Я буквально видела, как в их сознании щёлкают тумблеры. Сначала на лицах читался откровенный скепсис: «Что эта девочка нам тут рассказывает про укроп на подоконнике?». Затем его сменило удивление, когда цифры и аналитика начали складываться в стройную картину. И наконец, финальный аккорд – тот самый хищный, алчный блеск в глазах матёрых инвесторов. Они внезапно осознали, что на городских хипстерах, одержимых идеей всего органического, можно заработать в разы больше, чем на скучных поставках для гигантских агрохолдингов.
Мой дерзкий, почти хулиганский проект, который я состряпала из чистой злости и желания утереть нос Баринову, неожиданно для всех, и для меня в первую очередь, получил зелёный свет. Ему присвоили статус «приоритетного», что на нашем корпоративном языке означало «делать вчера».
Победа ощущалась сладкой, как запретный плод, но с отчётливым горьким послевкусием. Инвесторы, почуяв запах лёгких денег, требовали немедленных, решительных действий. А это, в свою очередь, означало одно: срочную командировку в маленький городок в паре часов лёта от Москвы. Именно там, в сердце нашего основного производства, мне предстояло лично «внедрять» свежеиспечённую концепцию. Руководство, свято уверенное, что в регионах без пинка из столицы даже мухи не летают, было непреклонно: «Егорова – автор, ей и карты в руки. Пусть летит и покажет им там, как надо родину любить».
И вот в этот момент триумфа прозвучала фраза, от которой моя эйфория скукожилась до размеров изюминки.
– Я полечу с вами, Алина Викторовна, – объявил Максим на общем совещании. Тон у него был такой, будто он делал мне величайшее одолжение во всей истории человечества. – Необходимо лично проконтролировать финансовые аспекты на месте. Два дня, вторник-среда. Билеты закажут. Будьте готовы к вылету завтра в десять утра.
Командировка. С ним. На два дня. Вдвоём. Самолёт, отель, переговоры, ужины… Вселенная, ты обладаешь поистине извращённым чувством юмора. Внутри меня развернулась драма похлеще шекспировской. Одна моя половина, та, что поглупее, ликовала: «Он признал твою значимость! Он едет не как босс с подчинённой, а как с партнёром!». Другая же, разумная, билась в истерике, живописуя картины двух дней неловкого молчания, тяжёлых взглядов и моих отчаянных попыток не ляпнуть что-нибудь такое, за что меня можно уволить прямо на трапе самолёта.
* * *
В самолёте мы сидели рядом, разумеется. Я с видом самого увлечённого в мире читателя уткнулась в какой-то детектив, а он раскрыл ноутбук. Но даже сквозь бумажные страницы я физически ощущала его взгляд. Это было похоже на лёгкий сквозняк по коже. Пару раз я, изображая крайнюю степень светской скуки, медленно поворачивала голову и ловила его за этим занятием. Он тут же дёргался и с преувеличенным интересом уставлялся в свои таблицы и графики, словно от них зависела судьба мира. Я не подавала виду, но внутри меня маленькая язвительная версия меня самой исполняла победный танец. «Ага, попался, голубчик! Смотришь, значит? Любопытно, значит?»
Городок встретил нас сонной, почти вязкой тишиной и одуряющим запахом цветущей сирени. Милый, пасторальный, будто сошедший с открытки про «счастливое советское детство». По плану нас должны были встретить представители местного филиала и доставить в офис. Но на парковке у крошечного аэропорта было абсолютно пусто. Ни машин, ни людей.
– Может, они решили, что мы сами найдём дорогу по запаху удобрений? – предположила я, озираясь по сторонам в поисках хоть каких-то признаков жизни.