Я снова подошел к зеркалу. Нет, оставаться здесь – самоубийство. Сидеть в этой золотой клетке, трястись от каждого шороха и ждать, пока меня выведут на чистую воду – худший из всех возможных планов. Отец, какая-то сестра, слуги, мифическая Изабелла… Все они знают настоящего Кирилла. Я же не знаю о нем почти ничего, кроме того, что он был жалким слабаком, алкоголиком и ничтожеством.

Решение пришло само собой. Единственно верное в моей ситуации.

Бежать. Прямо сейчас.

Выбраться из этого проклятого особняка, затаиться где-нибудь на самом дне этого города. Осмотреться, собрать информацию, понять, что это за мир и по каким правилам он живет.

Я выживал на десятках опаснейших заданий, в таких дырах, куда этот напыщенный князь побоялся бы даже плюнуть. Выживу и здесь.

Я быстро переоделся. Выбрал из всего этого павлиньего гардероба самое простое и неприметное: черные плотные штаны, темно-синюю рубаху и высокие кожаные сапоги. В ящике стола нашелся туго набитый кошель. Тяжелый. Как развязал его, заметил внутри золотые монеты. Отлично. Деньги – это свобода. В любом мире, в любое время.

Сунув кошель за пояс, кое-как пригладил волосы и в последний раз посмотрел в зеркало. В отражении по-прежнему чужой, незнакомый юнец. Но взгляд уже был мой. Холодный, собранный. Взгляд человека, который не собирается сдаваться. Просто не умеет.

– Что ж, Кирилл Стержнев, – усмехнулся я своему новому отражению. – Спасибо за тело. Постараюсь не угробить его в первый же день.

Подойдя к двери, я осторожно, на миллиметр, приоткрыл ее, выглядывая в длинный коридор. Пусто. Тишина. Отлично. Пора начинать новую жизнь. Или то жалкое подобие, что ее теперь заменяет.

2

Сбежать из особняка Стержневых оказалось на удивление просто. Я-то, по старой привычке, готовился к худшему: ждал магических сигнализаций, наткнуться на патруль молчаливых громил в коридоре или хотя бы услышать пронзительный визг какой-нибудь хитроумной ловушки. Но ничего этого не оказалось. Тишина.

Похоже, никому из обитателей этого пафосного дома и в голову не приходило, что Кирилл, их домашний слабак и алкоголик, способный бояться собственной тени, вдруг решит устроить побег. Его клетка, как я уже понял, была не из стали, а из страха и отцовского презрения. А на такие вещи у меня давно выработался стойкий иммунитет.

Я двигался по темным коридорам абсолютно бесшумно, словно призрак. Навыки, вбитые в мое старое тело годами службы, никуда не делись, хоть это новое, хлипкое тело и слушалось с неохотой. Стены здесь увешаны портретами предков. Целая галерея суровых бородатых мужиков и дам в пышных платьях. Все они смотрели на меня с одинаковым выражением плохо скрытого осуждения. Казалось, они вот-вот откроют рты и хором произнесут то самое слово, что уже ядом въелось в память этого тела: «Пустышка».

Я мысленно показал им всем средний палец и пошел дальше.

Дверь для прислуги нашел в дальнем, пыльном крыле дома. Она даже не была заперта. Толкнув ее, оказался на заросшем заднем дворе. В нос ударил влажный, прохладный воздух, пахнет сырой землей и чем-то кислым, как от сгнивших яблок. Я сделал несколько шагов, обогнул угол дома, чтобы выйти на улицу, и замер. Просто встал как вкопанный.

В моем мире над головой было бы ночное небо. Черное, с россыпью далеких огней-звезд. С яркой луной или рекламными голограммами, плывущими между небоскребами. Я ждал увидеть что-то подобное. Вместо этого наткнулся на крышу. Гигантскую, мать ее, крышу над всем городом.

Купол. Непроницаемый, едва заметно мерцающий потолок, который уходит к самому горизонту во все стороны. Сквозь него пробивается тусклый свет, отчего все вокруг кажется погруженным в сумерки. Возникает гнетущее чувство, будто ты заперт на дне огромной банки. У нас корпорации строили башни до небес, чтобы показать свою мощь. А эти идиоты, кем бы они ни были, решили просто отгородиться от неба. Масштаб этого безумия не укладывается в голове.

Сам город, Домозерск, как подсказала мне чужая память, оказался под стать своему небу. Дикая, невообразимая мешанина всего и вся. Сам город представляет из себя три огромные ступени, разделенные стенами и сильным склоном.

Остроконечные готические шпили, которые я утром видел из окна, теряются сейчас где-то высоко вверху, в туманной дымке верхнего города. А здесь, внизу, царит хаос. Дома прижаты друг к другу, создавая непролазный лабиринт узких улочек. Один дом сложен из грубого камня, а рядом с ним тянется к куполу узкое здание с блестящей медной крышей. Между крышами перекинуты шаткие веревочные мосты, по которым снуют какие-то тени. Вместо привычных мне неоновых вывесок в воздухе просто так, без всяких проводов, плавают тусклые светящиеся шары.

Я побрел вперед, инстинктивно стараясь держаться в тени стен. Похмельная головная боль прошла, но на смену ей пришел гулкий, оглушающий шок. Мой мозг, привыкший к миру из стали, стекла и бетона, отчаянно пытался обработать то, что видят глаза, но раз за разом дает сбой. Все здесь чужое. Неправильное. Нереальное.

И тут из-за угла, тяжело топая сапогами по брусчатке, вышла группа существ. Сначала я принял их за очень коренастых, крепко сбитых мужиков. Но потом один из них повернулся, и я смог его разглядеть. Он мне по плечо, но в два раза шире. Под носом торчит рыжая борода. Руки сжимают какие-то инструменты. Они громко переговариваются на гортанном, рычащем языке, которого я не понимаю. Дворфы. Самые настоящие, мать его, дворфы, как в дешевых сказках.

Я прислонился к каменной стене, чувствуя, как неприятно закружилась голова. Ладно, Алекс. Спокойно. Может, это просто какая-то местная народность. Генетическая мутация, мало ли…

Мои жалкие попытки найти всему этому логическое объяснение разбились вдребезги, когда мимо прошествовало следующее чудо природы. Огромный, под два с половиной метра ростом, гуманоид с серовато-зеленой кожей и клыками, торчащими из-под нижней губы. В моем мире таких качков пришлось бы колоть стероидами до посинения, а этот просто расхаживает по улице. Он одет в простую мешковатую робу и тащит на плече гигантский мешок, от которого за версту несет рыбой. Орк. Он прошел всего в паре метров, и я почувствовал его тяжелый, звериный запах.

– Да вы издеваетесь… – прошептал пересохшими губами.

Но представление, похоже, только начиналось. Для полного комплекта не хватало только эльфа, и он не заставил себя ждать. Высокое, тощее создание с неестественно длинными руками и ногами, острыми ушами, торчащими из-под уложенных светлых волос. Оно двигалось с такой грацией, будто плыло по воздуху, а на тонком лице застыло надменное выражение, будто все вокруг были навозными жуками, недостойными даже его взгляда. Мне тут же захотелось поставить ему подножку. Просто из принципа.

Дворфы, орки, эльфы. Магия. Купол над головой. Это не другой город и не другая страна. Это другой, совершенно больной на всю голову мир. Мир, где мой многолетний опыт наемника, мой профессионализм и все мои навыки стоят не больше, чем вчерашние помои.

Я шел, не разбирая дороги, и толпа несла меня по улицам, все ниже и ниже, в лабиринты Среднего города. Воздух становился гуще, запахи – резче. К ароматам свежей выпечки и каких-то пряностей примешивалась вонь сточных канав, горький дым из кузниц и едкий химический запах из лавок, над которыми висят вывески с колбами и ретортами.

Наконец я выдохся. Шок, остатки похмелья и слабость нового тела сделали свое дело. Ноги гудят и отказываются идти дальше. Мне нужно передохнуть. Подумать. А еще лучше – сначала как следует напиться, а потом уже думать. Тактика, которую, как я понял, в совершенстве освоил предыдущий владелец этого тела.

Мой взгляд зацепился за вывеску. Грубо сколоченная доска, на которой кто-то коряво нарисовал колючий шар. Под рисунком надпись: «Морской еж». Из-за рассохшейся двери доносятся пьяные голоса, грубый смех и бренчание какого-то струнного инструмента. Место выглядит дешевым, грязным и достаточно шумным, чтобы в нем можно было затеряться.

Добравшись до заведения, я толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак, пропитанный густым запахом дешевого пива, пота и жареного лука. Десятки глаз на мгновение обернулись в мою сторону. Местные забулдыги оценили дорогую, хоть и простую, одежду, и тут же отвернулись. Какой-то аристократишка забрел не в свой район. Посмотрели на меня, как на кошелек на ножках. Ну и плевать.

Я прошел в самый темный угол, плюхнулся на стул за липкий, залитый чем-то стол и, когда ко мне подошел здоровенный трактирщик с лицом серийного убийцы, молча бросил на стойку одну из золотых монет из кошелька Кирилла.

– Бутылку, – мой новый голос прозвучал на удивление твердо. – Самого крепкого, что у тебя есть. И стакан.

Трактирщик хмыкнул, сгреб монету и, не говоря ни слова, ушел.

Я же откинулся на спинку скрипучего стула и закрыл глаза. Вот и все. Конечная. Я в чужом теле, в чужом мире, где по улицам бродят гребаные орки, а над головой висит магический потолок. У меня нет ничего, кроме пачки чужих денег, слабого тела и головы, полной абсолютно бесполезных здесь знаний. План «бежать и осмотреться» провалился на первом же шаге. Бежать оказалось просто некуда.

Вскоре трактирщик вернулся. Он с грохотом поставил передо мной пыльную бутылку с мутной жидкостью и граненый стакан. Я наполнил его до краев и залпом опрокинул в себя обжигающее пойло. Оно обожгло горле, но принесло какое-то странное, извращенное облегчение.

Да, кажется, я начинаю понимать, почему бедняга Кирилл так часто прикладывался к бутылке. Жить в этом дурдоме на трезвую голову попросту невозможно.

Глава 2

Ядреное пойло, которое притащил мне трактирщик, на вкус было отвратным. Оно обожгло глотку, пищевод и, кажется, попыталось прожечь дыру в столешнице, куда я неаккуратно пролил пару капель. Но свою главную задачу выполняло – глушило. Глушило гул в голове, притупляло шок и отодвигало на задний план тот простой и ужасный факт, что я, Алекс, профессиональный наемник, застрял в теле сопливого аристократа в мире, сошедшем со страниц самой дешевой фэнтези-книжки.

Я с отвращением осмотрел свои новые руки. Тонкие, бледные, без единого шрама или мозоли. Руки, которые никогда не держали ничего тяжелее бокала с вином. Теперь они с трудом удерживают грубый стакан. Смех, да и только.

Я вновь наполнил тару, прислушиваясь к местности.

В трактире стоит гул. За соседним столом два бородатых мужика, которых здесь, видимо, называли дворфами, проиграв в кости орку-вышибале, теперь пытаются доказать ему, что бросок был нечестным. Орк, здоровенный зеленокожий шкаф, слушает их молча, скрестив на могучей груди руки размером с мою новую голову. Его лицо выражает крайнюю степень скуки. Кажется, еще пара слов, и он просто выкинет этих коротышек на улицу.

В дальнем углу кто-то фальшиво бренчит на лютне, воспевая прелести какой-то портовой девки. Обычный гадюшник. Такие места мне до боли знакомы. В них всегда можно было найти две вещи: дешевую выпивку и полезную информацию. Сегодня я пришел за первым, но, похоже, второе само идет в руки.

– Угостите старого Гришу элем, ваше сиятельство? – внезапно раздался рядом сиплый голос.

Я медленно повернул голову. Рядом с моим столом, бесшумно возникнув из прокуренного полумрака, стоит мужичок. Полноватый, с одутловатым лицом и красным от выпивки носом. Сальные волосы прилипли ко лбу, а маленькие хитрые глазки бегают так быстро, словно пытаются одновременно уследить за всеми посетителями трактира. Он одет в помятый, заляпанный жилет и источает тонкий аромат немытого тела и дешевого пива. Типичный стукач.

– Я тебя знаю? – холодно спросил, разглядывая его с откровенной брезгливостью. Мне нужно понять, как здесь принято общаться с подобными типами.