– О, меня все знают! – хихикнул мужичок, без приглашения плюхнувшись на стул напротив. – Гриша «ВсеУши», к вашим услугам. Я все слышу, все вижу, все знаю. А уж такого важного господина, как вы, молодой княжич Стержнев, и подавно не мог не заметить. Решили, значит, отдохнуть от дворцовой суеты в нашем скромном заведении? Похвально, похвально. Ближе к народу, так сказать.

Вот и первая промашка. Моя одежда, пусть и простая по аристократическим меркам, все равно выделяется. Да и само лицо, очевидно, кричит о происхождении. Я здесь, как белая ворона в стае грязных голубей.

– Может, я просто хочу спокойно выпить, – процедил сквозь зубы, давая понять, что его компания мне не нужна.

– А я вам и не мешаю! – снова хихикнул Гриша, жадно поглядывая на мою бутылку. – Я вам даже компанию составлю. За ваш счет, разумеется. А взамен… взамен могу рассказать много чего интересного. Про наш славный город Домозерск, про великие дома, про то, о чем в ваших шпилях не принято говорить вслух.

Он оказался классическим трактирным информатором. Такие всегда крутятся там, где льется алкоголь и развязываются языки. Они – ходячие сборники слухов, сплетен и, если повезет, ценных сведений. Главное – уметь отделять зерна от плевел. А этот, похоже, местная знаменитость.

– Трактирщик! – крикнул я, не глядя в сторону стойки. – Кружку эля этому господину. Самого дешевого. За мой счет.

Глазки Гриши заблестели от предвкушения. Он пододвинулся ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота, от которого разит луком и перегаром.

– Мудрое решение, княжич. Ох, мудрое. Итак, о чем желаете услышать? Может, о том, как торговая гильдия опять пытается протащить в совет своего человека? Или о том, что у эльфийского посла, говорят, роман с женой главы дома Лазурных? Пикантная история…

– Расскажи мне все, – перебил я его, наливая себе еще стакан. – С самого начала. Про этот город. Про магию. И про то, почему все так смотрят на меня, будто я прокаженный.

Гриша отхлебнул принесенный эль, смачно крякнул и вытер губы тыльной стороной ладони. Вид у него довольный, как у кота, добравшегося до сметаны.

– Ну, тут все просто, княжич. Вы же Стержнев. А Стержневы – это великий дом. Один из тех, чьи предки сотни лет назад воздвигли этот купол над нашими головами. – Он ткнул грязным пальцем в закопченный потолок. – Ваша кровь – это магия. Сила, что держит эту крышу и не дает тварям из искаженных пустошей сожрать нас на завтрак. Понимаете? В этом городе сила – это все. А у вас…

Он замялся, сделав вид, что ему неловко.

– У меня ее нет, – закончил за него, глядя прямо в глаза. Воспоминания снова обожгли память.

– Ну… да, – пискнул Гриша, съежившись под моим взглядом. – Слухи ходят всякие. Что род Стержневых слабеет. Ваша сестрица, леди Лидия, настоящая буря, говорят, одним щелчком пальцев может молнию или пламя с потолка вызвать. А вы… вы родились пустым. Дыра в родословной. Ваш батюшка, князь Родион, рвет и мечет. Он же одержим чистотой крови, помешан на силе. А тут такой… конфуз.

Информатор. Точнее не скажешь. Он вывалил на меня самую суть проблемы моего нового «я» за одну кружку дешевого пива. Бездарный сын могущественного мага. Прекрасно. Лучше и не придумаешь.

– А что там, за куполом? – спросил я, сменив тему. Мне нужно знать масштаб клетки, в которой очутился.

Гриша поежился, словно ему стало холодно, и залпом допил свой эль.

– О, там мрак, княжич. Настоящий ад. Говорят, земля отравлена, а по лесам бродят такие твари, что наш орк-вышибала покажется им милым щеночком. Клыкачи – вепри размером с быка, покрытые костяной броней. Ползучие лозы, что хватают за ноги и утаскивают под землю. И туманы, от одного вдоха которых человек сходит с ума. Купол – наше спасение. Но и проклятие. Мы сидим тут, как в клетке, а великие дома, вроде вашего, держат ключ от замка. И чем слабее их магия, тем тоньше стены нашей тюрьмы. Вот почему все так на вас косятся. Вы – живая трещина в стене. Все же именно ваш дом самый влиятельный на данный момент.

Я молча переварил информацию. Картина вырисовывается все более мрачная и безумная. Магическая аристократия, правящая городом-тюрьмой, отгородившимся от постапокалиптического мира, полного чудовищ. А я – дефектный отпрыск правящей семьи, живое доказательство ее упадка. Идеальная мишень для всех.

– Еще кружку! – крикнул трактирщику и бросил на стол монету.

Гриша просиял.

– Вы щедры, княжич, щедры! Так вот, о чем я… Ах да! Ваш батюшка в последнее время совсем мрачный ходит. Говорят, ищет способы усилить род. Какие-то древние ритуалы, артефакты.

Он продолжал говорить, а я слушал, отфильтровывая пьяную болтовню и выхватывая крупицы фактов. Великих домов несколько. Стержневы, Лазурные, Алари…

Все они грызутся за власть, как пауки в банке. Нижний город, «Кишки», – рассадник преступности. Средний, где мы сейчас, – торговля и ремесла. А наверху, в шпиле, живут они – маги. Знать. Те, кто считает себя богами этого маленького мирка. И где-то там, в одном из тех поместий, меня ждет «крайне неприятный разговор» с моим новым папашей.

Я уже почти осушил бутылку. Мир приятно поплыл, острые углы реальности сгладились. Голос Гриши превратился в монотонное жужжание на фоне общего трактирного гула. Я почти достиг той блаженной стадии опьянения, когда на все становится глубоко плевать.

И в этот самый момент дверь трактира с грохотом распахнулась.

Весь шум мгновенно стих. Даже пьяный бард заткнулся на полуслове. На пороге появились двое. Высокие, широкоплечие, в идеально подогнанных доспехах из темной стали. На груди у каждого выгравирован герб – хищная птица, вцепившаяся когтями в скалу. Герб дома Стержневых. Личная гвардия моего «отца».

Они не обратили внимания на замерших посетителей. Их профессиональные взгляды сканировали помещение, остановившись на мне.

Гриша, сидевший напротив, побледнел, икнул и попытался буквально вжаться в свой стул, став маленьким и незаметным. Кажется, он пожалел, что подсел ко мне.

Один из стражников сделал шаг вперед. Его сапоги гулко простучали по грязному дощатому полу. Он остановился у моего стола и посмотрел на меня сверху вниз. Без ненависти, без презрения. Просто как на объект, который нужно доставить из точки А в точку Б.

– Молодой господин Кирилл, – произнес он ровным, безэмоциональным голосом. – Князь Родион ждет вас. Семейный ужин. Он просил передать, что ваше дальнейшее отсутствие будет иметь самые печальные последствия.

Я криво усмехнулся, глядя в пустой стакан. Вот и все. Мой недолгий побег закончился. Меня нашли.

– А если я не хочу на ужин? – лениво протянул, наслаждаясь внезапно наступившей тишиной. – Может, у меня другие планы. Например, допить эту замечательную бутылку.

Стражник даже бровью не повел. Его лицо было словно высечено из камня.

– У вас нет других планов, господин.

Он сделал едва заметный жест рукой, и его напарник двинулся, обходя стол с другой стороны. Они собирались взять меня силой. В этом теле я не продержусь и трех секунд. Сопротивление будет бессмысленным и глупым. Но сдаться молча я тоже не могу. Это было не в моем стиле.

Я медленно поднялся со стула, нарочито сильно пошатываясь. Посмотрел на стражника, потом на испуганного Гришу, который уже почти залез под стол, потом снова на стражника.

– Что ж, – я театрально развел руками. – Похоже, вечеринка окончена. Жаль, я только начал входить во вкус.

Я бросил на стол последнюю золотую монету. Она звякнула, перекатившись по липкой поверхности.

– Это тебе, Гриша. За компанию. И запомни: никогда не пей с аристократами. У них всегда самые скучные друзья.

С этими словами я, пошатываясь, направился к выходу.

1

Путь обратно в мою золотую клетку был до унизительного прост. Два стражника в доспехах из темной стали, чьи лица скрывают глухие шлемы, шли по бокам. Они не касались меня, но их молчаливое присутствие создавало невидимые стены коридора, из которого не сбежать. Улицы среднего города, которые еще пару часов назад казались мне чужим и враждебным лабиринтом, теперь провожают сочувствующими взглядами тусклых фонарей.

Мы прошли через задний двор, мимо безжизненных кустов, и поднялись по узкой лестнице для прислуги. И вот я снова в знакомом коридоре. Стены увешаны портретами моих так называемых предков. Суровые маги и надменные аристократки глядят с полотен, и их нарисованные глаза, кажется, источают вполне реальное презрение.

«Вернулся, блудный сын, – словно шептали они. – Поиграл в простолюдина и хватит. Знай свое место, пустышка».

Меня не повели в мои апартаменты, где я мог бы запереться и переварить случившееся. Нет, эскорт доставил прямиком в парадную столовую. От одного ее вида хмель, который я так усердно заливал в себя в «Морском еже», испарился без следа. Его сменила ледяная, звенящая трезвость и неприятный холодок где-то в солнечном сплетении. Это была не моя реакция. Это было тело Кирилла, которое по старой памяти сжимается теперь в ожидании удара.

Комната оказалась абсурдно огромной и давящей на голову своим великолепием. Длинный стол из полированного черного дерева, гладкий, как замерзшее озеро, мог бы с комфортом вместить пару десятков гостей. Но сейчас на нем накрыто всего три прибора. Три одиноких островка из сверкающего серебра и тончайшего фарфора в этой бесконечной черноте презрения.

Высокие окна задраены тяжелыми бархатными шторами, не пропускавшими даже тот сумеречный свет, что висит под куполом. Единственным источником освещения служат парящие под потолком магические сферы. Их мертвенный свет делает все вокруг похожим на декорации в дорогом морге. В камине, в пасти которого можно было бы целиком зажарить быка, темно и холодно. Тишина стоит такая, что я отчетливо слышу, как колотится сердце в этой слабой, чужой груди.

Два из трех подготовленных стульев уже заняты. Мой «отец», князь Родион Стержнев, и моя «сестра», Лидия.

Отец восседает во главе стола. В своей неизменной темной мантии, он даже не удостоил меня взглядом. Его взор устремлен куда-то в пустоту, а тонкие пальцы с ухоженными ногтями лениво постукивают по ножке серебряного кубка. Он походит на судью, который уже вынес приговор и теперь просто ждет, когда в зал введут осужденного. Рядом с ним, изящная и прекрасная, сидит Лидия. В отличие от отца, она смотрит прямо на меня. В синих глазах плескается откровенная, ничем не прикрытая насмешка. Она медленно поднесла к губам бокал с вином. Ее губы изогнулись в презрительной ухмылке.

Нет, это не семейный ужин. Это трибунал.

– Садись, – голос Родиона прозвучал ровно и безэмоционально, но от этого тона по спине пробежал холодок. Старый, въевшийся в тело рефлекс. Я подавил дрожь в коленях и молча опустился на стул напротив сестры, чувствуя себя мышью под взглядом двух кошек.

Слуги внесли блюда. Какое-то запеченное мясо, источавшее пряный аромат, идеально выложенные на блюде овощи, теплый хлеб. Они расставили еду на столе и так же бесшумно ушли. Никто не притронулся к пище. Тишина начала давить. Я чувствую себя как на допросе, где опытный следователь специально молчит, чтобы заставить подозреваемого заговорить первым и наделать ошибок. Что ж, в эту игру могут играть двое.

Я молча уставился в свою пустую тарелку, разглядывая собственное размытое отражение.

Первой, как я и ожидал, не выдержала Лидия.

– Ну что, братец, – ее голос показался мне мелодичным, но каждая нота была пропитана ядом. – Понравилось валяться в грязи с простолюдинами? Говорят, в «Кишках» подают замечательную похлебку из крысиных хвостов. Ты не пробовал? Уверена, тебе бы понравилось.

Я медленно поднял на нее глаза. В прошлой жизни за такие слова мне бы не пришлось даже ничего говорить. Одного моего взгляда хватило бы, чтобы стереть эту мерзкую ухмылку с ее лица. Но сейчас на нее смотрело смазливое, слабое лицо юнца. Она не боялась. Она наслаждалась каждой секундой своего превосходства.

– Нет, – спокойно ответил, удивляясь ровности собственного голоса. – Я предпочитаю заведения, где наливают что-нибудь покрепче. Похлебка плохо помогает забыться.