– Моя карта! Самая точная и правдивая карта этого места! Она никогда не врет, в отличие от вас, Шумных! Убирайтесь, или я натравлю на вас Чистильщиков!

Похоже, наш собеседник – абсолютно съехавший с катушек псих.

Если честно, я и не думал услышать ответ. Как он здесь выжил, если туннель был давно запечатан. Этот мир все еще полон загадок.

Угрожать бесполезно, уговаривать – тоже. Значит, нужно найти другую наживку. Я на секунду замолчал, прокручивая в голове варианты, а затем снова припал к трубке. Но на этот раз мой голос прозвучал совершенно иначе. Не требовательно и громко, а тихо, вкрадчиво, почти шепотом.

– Послушай меня внимательно. Мы пришли не из этого квартала. Мы пришли сверху, из-под купола. Можем рассказать тебе, что там сейчас. Как он изменился за сотни лет. Рассказать то, чего ты точно не знаешь.

В трубке воцарилась мертвая тишина. Настолько глубокая, что я даже услышал, как там, на той стороне, кто-то со свистом втянул в себя пересохший воздух.

Попался. Любой ученый, любой хранитель знаний, даже самый безумный, больше всего на свете жаждет одного – новой информации. Это их наркотик. А мне попалась определенно такая личность.

Прошла, наверное, целая минута. Я уже начал думать, что мой трюк не сработал. Но вдруг раздался оглушительный скрежет. Где-то в толще стены пришли в движение ржавые рычаги, со стоном провернулись гигантские шестерни, и массивная дверь медленно, сантиметр за сантиметром, отъехала в сторону. В образовавшуюся узкую темную щель хлынул запах пыли и старой бумаги.

Мы с Ланой переглянулись. Она молча кивнула, давая понять, что прикроет. Я шагнул в темноту первым.

Внутри еще безумнее, чем я мог себе вообразить. Огромный круглый зал, уходящий вверх, к самому потолку. Стены увешаны картами. Гигантские свитки пергамента, маленькие клочки бумаги, схемы, нацарапанные углем прямо на камне. Все это исписано какими-то пометками, разноцветными линиями, математическими формулами и странными рисунками. В центре зала гигантский круглый стол, доверху заваленный чертежными инструментами, увеличительными стеклами, линзами и высокими стопками пыльных книг. А посреди всего этого упорядоченного хаоса, на высоком, шатком табурете, сидит он, мой новый знакомый.

Гном. Маленький, сморщенный, с копной седых волос, торчащих в разные стороны, будто его только что ударило током. На длинном носу сидят очки с десятком разных линз, которые можно поворачивать и накладывать друг на друга. Он одет в какой-то нелепый рабочий комбинезон, покрытый пятнами от чернил, масла и еще бог весть чего.

– Новые истории… – прошептал гном, глядя на нас сквозь свои линзы. Его глаза показались мне огромными, безумными и в то же время пугающе гениальными. – Вы ведь не врете?

– Не врем – неожиданно для меня подала голос Лана. Она зашла следом и взглянула на гнома без капли враждебности, с каким-то странным пониманием.

– Меня зовут Физзл. А это, – он с невероятной любовью похлопал по огромному свитку, висящему прямо за ним, – это Сильвия. Мой главный труд. Карта всего.

– Кирилл. Это Лана, – коротко представил нас я, не отрывая взгляда от безумного великолепия этого места. – Физзл, ты потомок тех, кого здесь запечатали сотни лет назад?

– Потомок? Я последний из них! – гордо вскинул подбородок гном, вскакивая на свои короткие ножки. – Мой пра-пра-пра-дед был главным инженером-картографом этого квартала! Мы передавали знания из уст в уста! Мы наблюдали! Чертили! Записывали! Я знаю каждый винтик, каждый болтик, каждый камушек в этом месте! Я знаю, где спят Чистильщики! Я знаю, куда течет ржавый туман и почему!

– Так, может, поделишься?

Он резво подбежал к стене и ткнул костлявым пальцем в одну из линий на карте.

– Вот! Смотрите! Это пути миграции Чистильщиков! У них есть четкий график! Они точны, как часы! А вот здесь, – его палец ткнул в другое место, закрашенное темным, – зоны самой высокой концентрации тумана. Мертвые зоны. Там даже самый прочный металл превращается в пыль за считанные минуты!

От вида карты у меня перехватило дыхание. Безумный старикашка в одиночку проделал работу, которая стоила бы целой гильдии разведчиков и десятка лет их жизней. Нет, даже больше.

– Физзл, нам нужно попасть к источнику этого тумана, – сказал я прямо. – Мы должны его перекрыть.

– Источник? – он издал короткий, скрипучий смешок. – Вы хотите пойти в самое сердце ржавчины? Глупцы! Шумные, самонадеянные глупцы! Оттуда еще никто и никогда не возвращался! Мой род тому подтверждение!

– А мы вернемся. Я предлагаю тебе сделку. Ты же хочешь новые истории? Настоящие. Так вот. Ты проводишь нас к источнику. Дашь карту, покажешь, как обойти все ловушки и патрули. А взамен… я расскажу тебе все. Абсолютно все, что ты захочешь знать о мире снаружи. Про гигантский купол, про великие дома магов, про гильдии, про алхимию, про орков и эльфов. Про все, что случилось за те сотни лет, что ты просидел здесь.

Глаза Физзла за стеклами его сумасшедших очков жадно загорелись. Я видел, как он покосился на свою карту «Сильвию», потом на меня. В его маленькой седой голове шла титаническая борьба между животным страхом и всепоглощающим любопытством исследователя. И я уже знал, что именно победит.

– Мир снаружи… – прошептал он.

– Даю слово аристократа, – кивнул я.

– И слово наемницы, – тихо, но твердо добавила Лана.

Этого оказалось достаточно. Физзл издал какой-то странный боевой клич, похожий на визг чайки, подскочил к центральному столу, схватил оттуда огромный, туго свернутый свиток и с грохотом раскатал его прямо по полу. Эта карта оказалась еще более подробной, чем те, что висят на стенах. Она покрыта тысячами пометок.

– Хорошо. Ваша взяла, шумные. Я покажу вам дорогу в самый ад. Но вы мне за это будете рассказывать! Долго! Со всеми подробностями! Про каждую улочку! Про каждый слух!

– Разумеется.

Он ползал по карте на четвереньках, его палец лихорадочно заметался по линиям и пометкам и, наконец, замер на массивном круглом здании в самом центре схемы. Вокруг этого здания нарисованы черепа, кости и какие-то предупреждающие руны, которых я раньше не видел. Древний язык, подобно самому гному.

– Вот оно. Сердце. Мы зовем это место «Дыхание кузни», но на самых старых чертежах моего прадеда оно помечено как «Центральная вентиляционная станция». Это она отравила весь наш квартал. Она дышит этой серой, ржавой смертью, – он поднял на меня свой безумный, но на этот раз абсолютно серьезный взгляд. – Но я вас предупредил. Могу провести по тайным тропам до самого входа. Но то, что находится внутри… оно не подчиняется моим картам. Это территория древних технологий.

Глава 18

Следовать за Физзлом было настоящим испытанием. Этот мелкий, суетливый комок несся вперед, словно за ним гналась свора голодных клыкачей. Скользил по узким карнизам, под которыми чернела бездна. Нырял в темные проломы в стенах, которые я бы принял за тупики. Он без умолку бормотал что-то себе под нос, то и дело тыча костлявым пальцем в свою потрепанную карту и издавая странные хихикающие звуки.

– Нет-нет, не туда, здоровяк! – пронзительно завопил гном и дернул меня за край плаща, когда я уже было собрался свернуть на широкую, относительно чистую улицу. – Ни в коем случае! Тут у патруля чистильщиков обеденный перерыв! В полдень здесь проходит целый отряд. Они очень, очень голодные после утренней смены! Мы лучше срежем через «крысиную нору», там куда безопаснее.

Я с сомнением покосился на щель, которую он назвал крысиной норой. Это был узкий коллектор, по колено забитый какой-то темной, склизкой и отвратительно пахнущей дрянью.

За все время пути мы не встретили ни одного механического паука-чистильщика. Лана и вовсе не комментировала происходящее. Она уже давно поняла, что спорить с этим безумцем – пустая трата времени. Проще было довериться его странным маршрутам и быть готовой ко всему.

По мере того, как мы углублялись в этот забытый богами квартал, туман становился все гуще. Если раньше он был просто серой дымкой у ног, то теперь превратился в плотную массу, которая доходила до самого пояса. Она перетекала с места на место, цеплялась за одежду и оставляла на ней влажные, ржавые разводы. Я чувствовал, как фильтр в моей маске работает на пределе своих возможностей. Воздух становился тяжелее с каждым вдохом.

К этому добавился еще и звук. Низкий, вибрирующий гул, который, казалось, шел не от какого-то конкретного места, а отовсюду сразу.

– Мы почти на месте, – пропищал Физзл в какой-то момент. В его голосе смешались детский восторг и неподдельный ужас. – Вы слышите? Это сердце бьется.

Наконец мы выбрались из очередного узкого прохода и оказались на широкой, абсолютно пустой площади. Здесь, посреди нее стоит «оно», как выражался гном.

Вентиляционная станция.

Пожалуй, это самое уродливое и одновременно самое грандиозное здание, что я видел в этом мире. Огромная металлическая башня, почти черная от копоти и времени, уходит в серую мглу так высоко, что разглядеть ее верхушку почти невозможно.

Всю поверхность башни покрывает сложная паутина гигантских труб, похожих на вены на теле какого-то чудовища. Из сотен отверстий в этих трубах валит тот самый серый туман.

В прошлой жизни я видел промышленные комплексы и ядерные реакторы. Но по сравнению с этой махиной они кажутся детскими поделками из спичек.

– Что это за хреновина? – спросил я, уставившись на гнома.

– Величайшая ошибка в истории, – с гордостью и благоговением выпалил Физзл, не отрывая восторженного взгляда от монструозного сооружения. – Мой дальний родственник писал в своих дневниках. Это должен был быть вечный источник энергии. Они называли эту технологию «на-ни-ты». Представляете? Крошечные, микроскопические роботы, которые должны были сами себя строить из подручных материалов и в процессе генерировать чистую энергию. Они хотели дать городу вечную жизнь, вечный свет!

Гном сделал драматическую паузу, и его лицо на мгновение стало серьезным.

– Но что-то пошло не по плану. Вместо того чтобы производить энергию, они начали производить… вот это. – Он бессильно махнул рукой в сторону клубящегося тумана. – «Гнилостный туман», так его прозвали здесь. Но на деле это облако этих самых нанитов. И они не создают. Они разбирают. Разбирают неживую материю, чтобы построить еще больше самих себя. Они буквально пожирают металл и даже целые здания, чтобы плодить еще больше ржавчины и серой пыли.

Внутри у меня все похолодело. Наниты. Самовоспроизводящаяся механическая чума. В моем мире подобное звали серой слизью. Эта субстанция была способна поглотить любой материал. Мало того, еще и настраивалась на то или иное.

Местные гении построили целую фабрику по производству роботов. Уничтожить ее? Взорвать? Да если эта станция рванет, неконтролируемое облако этой дряни вырвется наружу. Оно не остановится на этом квартале. Оно сожрет весь город и упрется в купол. Какие гарантии, что защитная пленка выдержит?

– Значит, ее нужно выключить.

– Именно! – заулыбался гном, подпрыгнув на месте от восторга. – Выключить. Идемте.

1

Тайный вход оказался узкой щелью в основании одной из гигантских опор, доверху заваленной горой ржавого мусора и обломков. Протиснувшись внутрь, мы оказались в полной темноте.

Гул здесь стоит невыносимый. Он бьет по ушам и заставляет все тело дрожать. Мы оказались в гигантском машинном зале.

Станция превратилась в единый, техно-органический улей. Древние поршни размером с дом, покрытые какими-то странными наростами из ржавчины, медленно и тяжело двигаются вверх-вниз, издавая стонущие звуки. По стенам ползут толстые пучки кабелей, которые тускло пульсируют нездоровым синеватым светом. Все вокруг гудит, скрипит, дышит, как единый, чудовищный и больной организм.