За дверью наступила тишина. Я слышал, как они там перешептываются. Каждая секунда казалась вечностью. Наконец услышал и удаляющиеся шаги. Кажется, пронесло.

Я рухнул на кровать, тяжело дыша. Руки дрожат. Комната воняет гарью. А посреди нее зияет дыра в ковре – молчаливая улика моего провала. Я посмотрел на нее. Потом на свои обожженные руки. Потом на разбросанные по столу книги.

Лидия была права в одном. Это было отчаяние. Но это было мое отчаяние. И я научусь им управлять.

Кое-как я придвинул тяжелое кресло, чтобы закрыть дыру. Понимаю, что это лишь временная мера. Долго так продолжаться не может. Моя комната – не место для таких экспериментов. Мне нужна настоящая мастерская. Убежище. Место, где я смогу работать, не боясь, что очередной неудачный опыт разнесет половину отцовского особняка и похоронит меня под его обломками.

И я знаю, где такое место можно найти. Там, внизу. В лабиринте грязных, вечно темных улиц, где никому не будет дела до странных запахов и шума из заброшенного подвала. В «Кишках».

Глава 4

Спуск в «Кишки» – это как медленное утопление. Сначала ты просто спускаешься по лестнице, и воздух становится немного гуще. Запахи верхнего города, где пахнет магией и дорогими духами, уступают место суете среднего кольца – дыму из кузниц, запаху жареного мяса и специй с рынка. Но потом ты продолжаешь спускаться, и все эти запахи тонут в одной общей вони. Так пахнет сырость, гниль, отбросы и отчаяние.

Добро пожаловать в «Кишки».

Я шел по узким улочкам, где под ногами вечно хлюпала какая-то дрянь. Здесь всегда темно. Дома лепятся друг к другу так плотно, что почти не пропускают тусклый свет. Единственное освещение – коптящие факелы на стенах, да редкие магические фонари, которые светят слишком слабо.

Местные провожали меня взглядами. Кто-то с любопытством, кто-то с откровенной ненавистью. Я здесь чужой. Моя одежда, хоть я и выбрал самую простую, все равно выглядит слишком чистой. Мое лицо не изрезано шрамами, а руки не знают мозолей от тяжелой работы. Я аристократ, забредший в зверинец.

Наконец я нашел то, что искал. Штаб-квартира Гильдии наемников, которую здесь называют просто «Последний шанс». Здание зажато между развалившейся кузницей и лавкой, над которой висит вывеска с веселым черепом. Видимо, торгуют ядами. Большая дверь, обитая ржавым железом, выглядит так, будто ее не раз пытались выломать. Я с усилием толкнул ее и вошел внутрь.

В нос тут же ударила смесь запахов: кислое пиво, немытые тела, оружейное масло и застарелая кровь. Внутри полно народу и очень шумно. За грубыми деревянными столами сидят те, кого моя сестрица назвала бы отбросами общества. Люди со шрамами на лицах и пустотой в глазах. Угрюмые дворфы, которые, пьющие пиво прямо из огромных рогов. Пара орков, чьи мускулы едва помещаются под кожаными жилетами, играют в кости. Сборище убийц, воров и просто отчаявшихся людей. Мои новые коллеги.

Стоило мне войти, как шум начал стихать. Разговоры обрывались на полуслове, головы поворачивались в мою сторону. Через пару секунд в зале повисла полная тишина. Десятки глаз уставились на меня. Мое появление здесь было сродни тому, как если бы в бордель зашла монашка. И снова я – белая ворона. Чистенький мальчик из верхнего города.

– Эй, птенчик, потерялся? – раздался грубый, рокочущий голос.

Из-за стола медленно поднялся один из орков. Огромный, зеленокожий, с парой желтых клыков, торчащих из нижней челюсти. Он выше меня на две головы и шире в плечах раза в три.

– Дворец твоего папочки наверху, – продолжил он. Его дружки за столом мерзко захихикали.

Я не обратил на это внимания. Мой взгляд заскользил по залу, выискивая главную фигуру. Того, кто здесь все решает. В дальнем конце помещения, за широкой стойкой, заваленной бумагами и пустыми кружками, сидит мужчина. На вид ему лет сорок пять, лицо покрывают старые шрамы. Один глаз закрыт черной повязкой. Второй, здоровый, смотрит на меня с усталым интересом.

Я сразу двинулся прямо к нему.

Орк шагнул мне наперерез, преграждая дорогу.

– Ты что, глухой, красавчик? – прорычал он и положил мне на плечо свою ручищу.

Я остановился. Очень медленно повернул голову, посмотрел на его лапу, а потом прямо в глаза.

– Убери, – сказал тихо, но отчетливо.

Орк на мгновение растерялся. Он ждал чего угодно: крика, мольбы, глупой попытки вырваться. Но не этого ледяного спокойствия от какого-то дворянского сынка. Он усмехнулся и сжал пальцы, намереваясь, видимо, сломать мне ключицу.

– А то что? Побежишь жаловаться папочке?

Я чуть склонил голову набок.

– Подойду вон к тому дворфу, – я кивнул на бородача, который с интересом наблюдает за сценой, – и предложу ему пять серебряных монет за то, чтобы он отрубил тебе эту руку. И еще пять, если он сделает это своим топором, не выпуская из другой руки кружку с пивом. Как думаешь, согласится?

В зале снова стало тихо. Даже те, кто пытался не обращать внимания, теперь смотрели на нас.

Орк уставился на меня, его тупой мозг пытался обработать информацию. Он посмотрел на дворфа, который в ответ лишь хмыкнул в бороду и поудобнее перехватил рукоять топора. Потом обвел взглядом остальных наемников и увидел в их глазах только жадный блеск. Он понял, что я не шучу. За десять серебряных любой из этих головорезов с радостью пустит ему кровь. Деньги здесь были важнее товарищества.

Медленно, с недоумением на лице, он убрал руку.

Я, не удостоив его больше взглядом, подошел к стойке и остановился перед своей целью. Борислав, местная шишка.

– Мне нужна работа, – произнес я.

Глава гильдии откинулся на спинку своего стула, который жалобно скрипнул. Он оглядел меня с ног до головы. Его единственный глаз, кажется, видит меня насквозь.

– Опять, – вздохнул он так, словно говорил сам с собой. – Что ж вас всех сюда тянет, аристократов? В своих дворцах наскучило? Захотелось острых ощущений?

– Я пришел работать, – повторил я, не отводя взгляда.

– Работать? – он криво усмехнулся, показав желтые, но крепкие зубы. – И что же ты умеешь, княжич? Играть на лютне? Танцевать? Говорят, магией тебя природа обделила. Чем ты можешь быть полезен в таком месте?

Слухи в Домозерске распространялись быстрее любой заразы. Конечно, он знал, кто я.

– Я умный и быстро учусь, – спокойно ответил. – И не боюсь запачкать руки.

– Не боишься, говоришь? – в его глазу промелькнул хитрый огонек. – Ну, это мы сейчас проверим. Есть у меня одно дельце. Как раз для такого новичка, как ты. Один купец из среднего кольца жалуется. У него склад в «Кишках», и в подвале завелась какая-то гадость. Говорит, что они ему весь товар портят. Железные болванки грызут. Нужно спуститься и вытравить паразитов.

Он сказал это с такой насмешкой, что по залу снова прокатился смех. Работа для крысолова. Унизительнее не придумаешь.

– Что за гадость? – спросил я, делая вид, что не замечаю их веселья.

– Меха-крысы, – лениво ответил мужик. – Не слыхал? Ну, это такие твари, которые какой-то спятивший гном-изобретатель создал для уборки мусора. Наполовину живые, наполовину ржавый механизм. Размером с порядочного пса. Зубы у них из стали, когти тоже. Обожают жрать металл. Ну и мясо, если попадется под лапу. А еще говорят, если такая укусит, можно подхватить ржавую лихорадку. Неприятная болезнь. Сначала тебя просто колотит, а потом твои кости начинают ржаветь изнутри.

Он внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции. Уверен, что я побледнею, извинюсь и сбегу. Хочет меня унизить, выставить на посмешище перед всей гильдией.

– Сколько платит купец? – спросил я.

Мужик на миг замер. Вопрос был явно не тот, которого он ждал.

– Десять серебряных, – сказал он с широкой ухмылкой. – За все.

Смех в зале стал еще громче. Десять серебряных! Это были сущие гроши. За такую опасную и грязную работу даже самый отчаявшийся бродяга потребовал бы в пять раз больше.

– Я согласен.

Смех оборвался так резко, будто его отрезали ножом. В зале снова воцарилась тишина. Все уставились на меня, как на идиота. Даже собеседник перестал ухмыляться.

– Повтори, – сказал он, наклонившись вперед.

– Я говорю, согласен. Десять серебряных. Куда идти? И еще. Мне понадобится оружие. Простой арбалет и десяток болтов. Можете вычесть стоимость из моего гонорара.

Я посмотрел ему прямо в глаз, не моргая. Вижу, как его насмешливое выражение лица сменилось удивлением, а затем и проблеском интереса. Он наверняка видел сотни таких аристократов, как я. Но я был первым, кто не испугался и не оскорбился. Я принял его вызов.

Он молчал несколько долгих секунд, изучая меня. Затем кивнул своему помощнику, который стоял в тени у стены.

– Выдай ему арбалет со склада. Самый захудалый. И напиши адрес, – взгляд снова вернулся ко мне. – Только учти, княжич. Если ты просто заберешь арбалет и исчезнешь, я тебя найду. И тогда ты очень сильно пожалеешь о том, что вообще решил спуститься в «Кишки».

– Работа будет сделана.

Развернувшись, я пошел за помощником, который уже манил меня в сторону кладовки. Я спиной чувствовал взгляд нанимателя. Я не видел его лица, но был уверен – он больше не смеялся.

Когда за мной закрылась дверь, я услышал, как зал за моей спиной снова взорвался хохотом. Они смеялись над глупым аристократом, который за копейки отправился на верную смерть.

Пусть смеются.

Я получил то, зачем пришел – шанс и оружие. Все остальное теперь зависит только от меня. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

1

Склад купца оказался именно таким, каким я его и представлял: огромный, пыльный сарай на самой границе среднего кольца и «Кишок». Место, где приличный мир заканчивается и начинался смрад с безнадегой. С одной стороны – еще виднеются потускневшие вывески торговых лавок, с другой уже хлюпает под ногами непролазная грязь трущоб. Идеально, чтобы хранить то, что не хочется показывать городской страже.

Владелец этого великолепия, пухлый, потный мужичонка в бархатном камзоле, который, казалось, вот-вот лопнет на его брюхе, вручил мне огромный ключ. Ключ был настолько ржавым, что я боялся, как бы он не рассыпался у меня в руках.

– Они там, в подвале, – пропищал купец, брезгливо морща мясистый нос и даже не переступая порог. – Эти… твари механические. Разберись с ними. Деньги у главы гильдии. И это… постарайся не спалить мне тут все к чертям собачьим. Товар дорогой.

С этими словами он развернулся и практически убежал, оставив меня одного. Прекрасно. Клиент, который боится даже подойти к месту работы, – мой любимый тип. Такие обычно платят без лишних вопросов, лишь бы самому не лезть в грязь.

Я запер за собой массивную дверь и повернул ключ в замке. Щелчок эхом разнесся по огромному пустому помещению. Оружие, которое мне выдал наниматель, под стать этому месту. Арбалет, если эту конструкцию из палок и веревок можно было так назвать.

Старое, поцарапанное ложе, покрытое занозами. Слабая тетива, которая жалобно скрипит при малейшем натяжении. А прицел… Прицел сбит настолько, что, целясь в орка в трех шагах, можно было с легкостью попасть в пролетающего мимо голубя. Если бы под куполом водились голуби. Десяток болтов в колчане кривые и ржавые. Глава гильдии явно не рассчитывает, что я вернусь. Что ж, тем слаще будет его удивление. И тем выше будет мой следующий гонорар.

Лезть в подвал сразу – удел дураков и героев. А я не отношу себя ни к тем, ни к другим. В моем ремесле тот, кто прет напролом, обычно заканчивает свою карьеру очень быстро и очень кроваво.

Я огляделся.

В углу, прислоненная к стене, стоит шаткая деревянная лестница, ведущая на антресоли – пыльные мостки под самой крышей. Отличная наблюдательная позиция.