И так ловко распорядился, что я очутился рядом с Аэлитой. Подразумеваю, что снабженец уже прикинул, какая выгодная партия может привалить ему с дочерью. А может, зря все это, просто так я показался ему завидным женихом. А почему бы нет? Парень я видный, не хилый, рост сто восемьдесят, плечи широкие. Не то, чтобы красавец, но вполне симпатичен. Как говорится, вышел ростом и лицом – и почему бы его дочери не найти себе такого парня?!

И со стороны самой девушки я уловил интерес.

– Скажите, Максим, вот вы такой неразговорчивый… – протянула она. – Вы такой всегда или только сейчас?

– Конечно, всегда, – я ответил мгновенно, не задумываясь.

– А почему?

– Слишком умный, – отшутился я. – Думаю все время, поэтому говорить некогда.

– Это, брат, не показатель, – воткнулся в тему Яр. – Вот я тоже умный, однако, рот не закрывается!

– У тебя ум особенный, – съязвил Сашка. – Как будто из Южного полушария. Где вместо зимы лето.

Ребята развеселились, пустились балагурить, изощряясь в остроумии. Я тоже улыбался, но в разговор не влезал. И Аэлиту видел краем глаза, она была на обочине происходящего, нечто среднее между живым человеком и чудом.

Почему? А это и есть особый разговор.

Потому что в ней, в Аэлите, я увидел другую девушку. Её.

Светлану.

В той своей прошлой жизни, в будущем веке – странно звучит, но что же делать! – я так и не сподобился жениться. Бывало всякое – но не цепляло, не попадало в глубь души. Кроме одного раза. Вот с той самой Светой. Одно лето, чуть больше. От конца мая до начала сентября. Она вошла в мою жизнь из ниоткуда и исчезла в никуда. И я не смог ее найти, несмотря на весь интернет, хотя искал.

И вот через года, только в обратную сторону, отблеск той Светы я увидел в Аэлите. Опять-таки, сходство не столько во внешности, сколько во врожденной незримой женской магии. Не всем, конечно, это дано. Но есть такие женщины и девушки, к которым мужские головы тянет, как подсолнухи к солнцу. И я не исключение. Только я умею владеть собой. И ставить блок этому потоку.

Поэтому я в меру любезно разговаривал с ней и вполне поддерживал компанейское веселье, а про себя думал о том, как странно играет с нами судьба. Зачем и в этой жизни она подвела меня к женщине, до боли схожей с той, навсегда утраченной? Это же не просто так, это не может быть случайностью! Значит моя миссия не только в науке и в общественном благе. Что-то еще есть в моем попадании сюда, в СССР образца 1978 года. Нечто более тонкое, более глубокое. И я задумался об этом. Думать-то думал об этом, а ответа не находил.

…И когда мы шли по домам в теплом июльском полумраке, тоже думал. Молча. А ребята живо обсуждали красоту Аэлиты, все-таки дивясь тому, откуда у неказистого Кондратьева такая изумительная красотка дочь. Наверняка так причудливо сыграли гены матери, деревенской Венеры от природы. От земли.

– Да, ударная телка! – смаковал Ярый. – Есть в ней эта самая вещь…

– Сексуальность… – вторил Сашка.

– Я бы даже больше сказал. Шарм! – как говорят французы.

– Кстати, – как бы между прочим обронил Фролов, – к ней уже Костя Федоров клинья подбивал.

Этой новостью он сумел всех огорошить. Главное, в ней все уловили некую нотку правды! Костя Федоров, мажор и пижон, законодатель мод, недавно переведшийся к нам из московского НИИ, конечно, вызвал волнение среди юной женской половины «Сызрани-7» и глухое ревнивое бурление среди мужской.

– Когда это он успел? – удивился Вован. – Она приехала-то на днях!

– Наш пострел везде поспел, – усмехнулся я. – Вообще-то на него похоже. В таких делах он мастер.

Этот самый Костя мне чем-то безотчетно не нравился. Не тем, что высокомерный москвич, столичный сноб и тому подобное… Он, кстати, таким и не был. Он умел быть обаятельным. Но мне вот так и чудилась в нем какая-то моральная гнильца. Я не искал с ним знакомства, хотя он сразу же сделался тут источником светской жизни. В том числе, будучи знатоком современной рок-музыки. Всякие там «Битлы», «Роллинги» и «Смоки» были для него как раскрытая книга. Мог четко рассказать всю биографию Леннона или там Мика Джаггера, вызывая зависть некоторых.

– Ну уж, Костя твой!.. – сварливо заявил Яр, на что последовал спокойный ответ:

– Не мой. Я с ним и не общался толком. Мне он, честно сказать, как рыбке зонтик.

– Так Серега твой с ним был – водой на разольешь! Маслов который, – заметил Вовка.

– И все равно разлили, – хохотнул Татаренко. – Слушай, Фрэнки! А ты не знаешь, чего он так вдруг дернул отсюда? Как скипидаром под хвост плеснули!

Сергей Маслов – тоже перспективный молодой ученый, немногим постарше нас – примерно месяц назад перевелся от нас в Новосибирский академгородок. В НИИ примерно такого же профиля. В общем-то не без логики, но все равно странно. Смысл?.. Как выражается наш Ярослав: сменил шило на мыло, часы на трусы. Зачем?..

Работал он с Сашкой в одной лаборатории, и они не сказать, чтобы сильно дружили, но были приятелями, хотя к нашей компании Маслов не прибивался, предпочитая держать дистанцию.

Татаренко спростл по-простому, даже не задумавшись. А Фролов вновь изменился в лице – я это увидел даже в сумерках. Ироничный шутник-остряк вдруг пропал. Как будто молодой двадцатисемилетний парень внезапно превратился в человека на десять-пятнадцать лет старше.

Чудеса какие-то! Не припомню, чтобы за ним раньше такое водилось.

– Серега?.. – врастяжку переспросил Саня. – Хм!

И совершенно неожиданно произнес:

– А хотите, расскажу, почему он так от нас сорвался?

– Хм! – теперь хмыкнул Минашвили. – Слушай, ты так говоришь, как будто хочешь открыть нам секрет племени бороро!

Чехословацкий фильм «Секрет племени бороро» в жанре «приключенческая фантастика» с большим успехом прошелся не так давно по советским экранам.

– Ну, у меня секреты похлеще… – проговорил Фрэнк, как бы размышляя… и вдруг решился:

– Ладно! Слушайте.

Глава 3

Он еще малость помолчал. И сказал:

– Я тоже сперва удивился. Мне Серега по секрету шептанул, что переводится. И чтобы я никому ни слова. Ну, естественно, я – молчок. А он мне говорит: знаешь, хочу с тобой поделиться, только ты никому. Знаешь… я заметил наблюдение за собой.

– Наблюдение? – искренне удивился Георгий. – Какое наблюдение?!

– В частности – прослушивание, – спокойно ответил Фрэнк. – Вы не знаете, где он жил?

– Нет, – сказал я.

– В пятом комплексе, неподалеку от пожарного пруда.

Тут, наверное, нужно небольшое пояснение.

В Сызрани-7 улиц практически не было. Вернее, были, но стихийные. Названия возникали сами. Вот, например, этот самый пожарный пруд – непреложное требование техники безопасности в 60-х годах…

Ну, если уж тема повернула сюда, то скажу, что имелась в городке целая пожарная команда: военнослужащие МВД. Два офицера: капитан и лейтенант; несколько прапорщиков, сержанты сверхсрочной службы, солдаты-срочники, автопарк. Вся численность полностью по штату, некомплекта не было, за этим следили строго. Личный состав тоже отборный. Короче говоря: пожарный пруд, как резерв воды на случай борьбы с возгоранием был предусмотрен в обязательном порядке. Сызрань-7 ведь возводилась второпях, по ходу пылания начальственных задниц и кресел во время Карибского кризиса. Прогресс, однако, на месте не стоит, а уж в научном-то городке сам Бог велел все делать по высшему разряду! И вскоре пожарную часть оснастили водопроводом высокого давления, пруд функционально стал не нужен. Однако остался, куда же его денешь. Землей не засыплешь. Кто-то додумался посадить вокруг него ивы – стало совсем шикарно! И вот участок за прудом – там было несколько коттеджей – стал называться Запрудной улицей. Так все и говорили, и я, хоть убей, не знаю, официальное это название или народное.

Но это было исключение. А вообще, жилмассивы в городке по-модному называли комплексами. Изначально их было пять, сейчас одиннадцать. И нумерация домов была такая: Второй комплекс, дом пять. Все жители к этому привыкли, никто не путался. Сказано: Восьмой комплекс, дом три – и все ясно. А посторонним это знать не надо.

Сашка понизил голос:

– Только смотрите, товарищи ученые, физики и медики… Мне по секрету, и я вам по секрету. Исключительно как друзьям, полагаясь на вашу порядочность. Надеюсь, что на вас поток информации и остановится.

– Вах! – карикатурно воскликнул Жора. – Клянусь родным Тифлисом!

– Тут вообще история такая, – Фрэнк невольно понизил голос. – Серега сказал: дескать, сперва какое-то странное чувство возникло. Неприятное такое. Как будто, говорит, в квартире кто-то был во время моего отсутствия. Какой-то домовой!

– Вещи не на месте были?

– Да! Причем на кухне. Тарелки чуть сдвинуты. А Серега, он аккуратист неимоверный, педант до мелочности. Заметил сразу! Тарелки в кухонном шкафу чуть-чуть, но не на месте. Потом еще что-то… Словом, вот такие странные дела.

– Призрак замка Моррисвиль! – развеселился Татаренко.

– Типа того. Призрак Сызрани… Но ладно, черт с ним, мистику оставляем бабушкам деревенским на завалинках. Что тогда может быть? Как это объяснить? И главное – как будто не раз и не два, а такое устойчивое чувство. Не отступает.

– К невропатологу! – вынес я шуточный вердикт. – Жора, ты в этом направлении силен?

– Нэ особо. Я все-таки терапевт широкого профиля. Но с какими-то азами, бэсспорно, знаком.

– Ну, товарищи ученые! – поморщился Фрэнк. – Не о том речь. Короче: не отпускает чувство, что пока хозяина нет дома, кто-то неведомый посещает квартиру. А Серый же не дурак, он и сам прекрасно понял, что тут точка бифуркации. Два пути: либо и вправду к доктору, либо что-то неладно в нашем Сызранском царстве-государстве. Ну, первое, сами понимаете, отпадает…

Я кивнул механически. Чего тут не понять! Обращение к невропатологу, тем паче к психиатру – огромная пробоина в научной карьере. Хотя могла быть и не критической. Советская власть прекрасно понимала, что среди ученых немало чудиков, балансирующих на грани психической нормы. А иной раз и заглядывающих за эту грань. Гениальность даром не дается! Но если такой человек дает реальный научный результат с огромной практической важностью – ну ладно, пусть дуркует, шут с ним. Лишь бы пользу приносил, и лишь бы совсем крыша не улетела.

Да, такое могло быть. Но оно прощалось уже состоявшимся гигантам научной мысли. А молодому растущему ученому, которому надо строить карьеру, такое противопоказано категорически.

– …отпадает. Ну и, короче, стал наш Маслов осторожно обшаривать квартиру. Толково, разумеется. Сперва проанализировал: где оно может быть?

– Оно? Подслушивающее устройство, что ли?!

Я воскликнул это, догадавшись, но не поверив ни догадкам своим, ни ушам. А Фролов подтвердил с видом эксперта высочайшей квалификации:

– Точно так.

Здесь оторопели все – даже в густых сумерках, почти в ночи можно было увидеть обалделые физии. Вовка аж крякнул:

– Ну! Это ты загнул, Фредди, втроем не разогнуть. Шпионских фильмов пересмотрел? «Ошибка резидента»…

– Сейчас разогнете, – пообещал Санька. – Смотрите: он подумал – если и вправду есть «жучок», то где он может быть?

– В кухне, – сказал я.

Фрэнк взглянул на меня как на вундеркинда.

– Точно. Почему ты так решил?

Я усмехнулся:

– Ну, во-первых там проще спрятать среди разных технических коммуникаций. А во-вторых, на кухнях ведется много всяких необязательных разговоров. И если уж подслушивать, то именно там. Согласны?

– Совершенно, – без малейшей шутки сказал Фрэнк. – Совершенно. Вы как всегда правы, Макс Отто фон Штирлиц.

– Я разве всегда прав? – с иронией удивился я.

– Большей частью.

– Ты давай не отклоняйся, – буркнул рассказчику Володя.

– Да, – согласился Фрэнк. – Короче говоря, Серега начал искать. Вот прямо интересно было бы на него посмотреть со стороны в эти минуты! И что вы думаете? Нашел! Где? Да где сроду не догадаться. Под раковиной. Где сливная труба уходит в стену. Вот разве кто сунется туда в здравом уме с ученой степенью, а? Неглупо придумано. Очень неглупо!

– Погоди, – растерянно сказал Яр. – Ты что, серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Поверил?