Неудержимый нахал (страница 7)
– Ошибаешься, Евгений, – позволяю себе ухмылку, – по вранью это ты у нас мастер. Жаль, раньше не знала, что даже черный пояс по пи..дежу у тебя есть.
– Кира!
Старается осадить.
Не действует. Но все же эмоции гашу, когда интересуюсь:
– Лазарев, что тебе надо?
Лучше выяснить это поскорее. Нет у меня желания затягивать с ним разговор.
– Поговорить. Я был не прав. Слегка погорячился.
Надо же… слегка. Смотрю на запястье, а затылок, как по заказу, простреливает фантомной болью. Будто я снова врезаюсь в стену.
– В какой конкретно момент погорячился, Евгений? Когда швырял меня? Или когда пытался изнасиловать? А, может, когда уничтожал моё дело?
– Прости… – не успеваю проникнуться коротким извинением, как следует железобетонное продолжение, – но ты сама меня вывела.
– Хах! – от такой наглости не удается сдержать смешок.
Ох ты бедненький.
Сходи, жене поплачься. Уверена, Люба тебя пожалеет.
Зажмуриваюсь и качаю головой. Бред. Какой же бред, а?
А еще в этот момент мне становится безумно жаль не себя и своё просранное впустую время на не-мужика, а жену Лазарева. Вот кто реально попал, так попал. Потому что эта милая женщина реально своего кобеля-мужа любит.
Любит. Всем сердцем. А он…
– Кира, я хочу тебя увидеть. Обещаю, мы поговорим спокойно. Я тебя больше не обижу. Девочка, ну, ты чего? У нас же все хорошо было. И будет дальше.
– А жена?
Не то чтобы я реально думала о продолжении, упаси боже от мудака. Мне Любу жалко.
– А что жена? – судя по голосу, Лазарев хмурится. – Жена была и будет. Она для статуса мне нужна. Я ж не рабочий с завода, сама понимаешь. Уровень. Статус. Обязанности.
О да, конечно. Разве ж такое забудешь, когда Женечка напоминает.
И как я раньше это мимо ушей пропускала?
Да потому что наивной влюбленной дурой была. Слепой тетёхой. Припечатываю, не жалея собственной самооценки.
– А ты для души, Кир. Для сердца … – продолжает тем временем бывший, не услышав от меня никаких возмущений.
Да и кому нужны эти возмущения, если разобраться?
Ему – не услышит.
Мне – тоже нет.
Я и так итог знаю. Его и озвучиваю.
– Не выйдет, Евгений. Встретиться и поговорить не выйдет. Продолжения тоже не выйдет. Ничего у нас с тобой не выйдет. И нас тоже больше нет. Схлопнулись. Так что будь любезен, сделай хоть что-то в этой жизни правильное – удали мой номер телефона и больше никогда не ищи.
– Кира, не глупи! Где ты? Я приеду и…
Не дослушиваю. Ни к чему.
– Далеко я. Так далеко, что твои руки вряд ли сюда дотянутся, – припечатываю, добавляя в голос резкости. – Прощай, Лазарев.
И больше не затягивая, скидываю его звонок и заношу номер в черный список.
На душе сразу легко становится и спокойно… и вот теперь я практически удав.
ГЛАВА 11
Максим
– Да, умница… – удерживаю рукой светлую голову, работающую в районе моей ширинки.
Пухлые губы, с наслаждением причмокивая и постанывая, скользят по члену, насаживаются до максимума, стараясь доставить мне наивысшее удовольствия.
Откинувшись на кресле, упираюсь затылком в подголовник, опускаю веки и сосредотачиваюсь на ощущениях.
М-м-м… хорошо…
Горячий влажный рот Алисы всасывает и вылизывает мой ствол с таким усердием, будто она не минет делает, а госэкзамен сдает, и от того, насколько хорошо справится, зависит ее жизнь.
Вспышкой молнии перед мысленным взором снова мелькают серо-зеленые, слегка раскосые глаза, аккуратный носик, персиковая кожа, похожая на бархат, и розовые губки, растягивающиеся в ехидной усмешке, демонстрируя ровные белые зубы, а затем в ушах снова звучит ее едкое: «Идиот!».
– Сука!
Матерюсь себе под нос и, не жалея Вяземскую, наматываю ее волосы на кулак.
Крепко фиксирую голову и начинаю вбиваться членом в рот до самого упора. Так, что она давится и скулит. Издает хрюкающие звуки и впивается тонкими пальцами мне в бедра, стараясь отстраниться. А не справляясь, оставляет следы от острых ногтей на теле.
Похер.
Сейчас я ее не вижу. Перед глазами стоит ядовитая кобра с жалом вместо языка. И именно ее дерзкий рот я затыкаю своим стояком.
Еще и еще раз. Затыкаю и зверею лишь сильнее.
– Терпи, – немного отстранюсь, давая Алиске вздохнуть, и снова забиваю член в ее глотку.
Двигаю бедрами, представляя вместо светлых волос шоколадные пряди, вместо голубых глаз чертовы ведьминские. Именно их обладательницу я деру, а она смотрит на меня снизу вверх и принимает всё, что даю, до последней капли.
Толкаюсь последний раз, не позволяя девчонке отстраниться, и выстреливаю ей в горло спермой.
– Глотай.
Дожидаюсь, пока она сделает, как я хочу, лишь потом освобождаю ее рот и выпутываю пальцы из волос.
Алиска закашливается, шумно втягивая воздух. Не двигается какое-то время, но отмирает, замечая, как, не глядя на нее, я натягиваю боксеры и джинсы.
– Макс, а я?
Подается ближе, все еще стоя на коленях и вытирая рот ладонью.
– В другой раз.
Опускаю взгляд на ее лицо. Размазанная по лицу тушь, припухшие красные губы, растрепанные обесцвеченные волосы, поволока в глазах.
Нет. Продолжения мне не хочется. Хотя, освободив яйца, голову так и не смог. Внутренний пожар, вспыхнувший три дня назад, а позавчера подкормленный новыми «дровишками», никак не угасает.
Коротит.
– Тебе не понравилось, Макс?
Алиска растерянно смотрит на меня.
– Ты – супер! – подмигиваю ей, улыбаясь, и киваю в сторону санузла. – Иди, приводи себя в порядок, докину до дома. У тебя пять минут.
– А…
– Четыре с половиной, – демонстративно смотрю на часы, – если ты хочешь со мной. Или сама? Ножками?
Выгибаю бровь.
Этого хватает.
– С тобой.
Вяземская срывается с места, несется в туалет, а я подхватываю со стола папку с документами. Через полчаса назначена встреча с новым поставщиком. Старый стал слишком задирать процент, наивно полагая, что он – один такой на свете.
Что ж, пусть и дальше считает. Сесть себе на шею я не позволю. И не с такими хитрожопыми дела имел.
– Алиса, время, – повышаю голос, еще раз взглянув на часы.
И пусть до ресторана ехать минуты три, с заездом к Вяземской примерно семь, не могу дольше сидеть на месте. Интуиция настойчиво поторапливает запрыгнуть за руль и посильнее выжать газ.
С хера ли?
Не знаю.
Чувствую.
– Я всё.
Девчонка с улыбкой вываливается из санузла, когда я приближаюсь к выходу. Оглаживает упакованное в короткое летнее платьице сексуальное тело и медленно приближается, томно покачивая бедрами. Облизывает розовым языком губы, призывно заглядывает мне в глаза и тут же получает новый приказ:
– На выход.
– Ма-а-акс…
– Я опаздываю.
Пятки уже горят.
Хватаю Алиску за плечо и тяну за собой. Автосалон покидаем чуть не бегом.
Мой «прицеп» пытается что-то булькнуть, но я отвлекаюсь. Предупреждаю главного менеджера, где буду и когда примерно вернусь. Получаю заверения, что без моего присутствия справятся, – ну еще бы, тут все такие вышколенные, мама не горюй – и, выбравшись на улицу, снимаю лексус с блокировки.
Дожидаюсь, когда на пассажирском сидении щелкнет замок ремня безопасности, и ту же секунду трогаюсь с места.
– Макс, что ты решил? Примешь предложение деда?
Сжимаю зубы и мысленно усмехаюсь, чтобы не выматериться.
Последнего хочется больше. Но, как говорится, сам дурак. Надо было держать язык за зубами, а не ляпать по пьяни: ху из ху в этом городе.
У Алиски хорошая память и неуемное желание лезть, куда ее никто не просит. Не то чтобы это как-то мне вредило, просто не люблю, когда переступают черту, за которой находится личное.
Сейчас она это делает.
– Не решил, – интонацией даю понять, что тема закрыта.
Вяземская вроде как проникается. Мы покидаем центр города, сворачиваем на набережную, где через двести метров расположен ее дом.
– Слушай, а я вот думаю…
Меня никоим образом не колышет, что она думает, но мат срывается с губ по другому поводу.
– Бл..дь! – рычу, когда замечаю знакомую худенькую фигурку колкой на язык фурии на парковой дорожке.
Какой-то мудак, схватив ее за шею, толкает к дереву и с силой в него впечатывает. Бред, но мне кажется, я слышу стон ее боли. И похер на музыку, играющую в салоне, и расстояние.
Слышу и всё.
Кожей.
– Максим, что? – вопит Алиска, когда я бью по тормозам.
Не реагирую, резко вывернув руль, сворачиваю к обочине, и, распахнув дверь, выпрыгиваю из салона. Лечу, не чуя под собой ног, перепрыгиваю через кованное метровое ограждение, плюю на тропинку, сокращая прямо по зеленому газону, и все равно понимаю, что опаздываю.
Тощий мудила в темном спортивном костюме пускается наутек, что-то унося в руках, а заноза моих мыслей медленно оседает на землю.
ГЛАВА 12
Кира
Ох, ничего себе за хлебушком сходила. Счастье, что жива осталась.
Стараясь абстрагироваться и вернуть в положенное место трусливое сердце, которое почему-то вместо того, чтобы, как у всех, в момент опасности сбежать в пятки, рвануло к горлу и перекрыло кислород, опускаюсь на корточки и прислоняюсь спиной к стволу дерева.
Ноги, как желе, совсем не держат. Руки трясутся. Тело вибрирует от перенапряжения. Хочется зарыдать, чтобы хоть так выпустить напряжение, сковавшее тело похлеще смирительной рубашки.
Но вместо этого закрываю глаза, обхватываю побаливающую шею и стараюсь продышаться.
Боже, и это тихий спокойный провинциальный городок?!
Даже несмешно. Ужас, что творится.
Посреди бела дня откуда ни возьмись на рядовых граждан налетают какие-то жуткие отморозки, угрожают ножом, душат и нагло отнимают сумочки.
И, что удивительно, звать на помощь смысла нет. Вокруг ни души, будто все сговорились исчезнуть и дать возможность бандюкам меня грабануть.
– Фух! – растираю ладонями лицо, посильнее вдавливая подушечки пальцев в глазницы.
Стать пандой мне грозит. Косметики на лице ноль. Я ж на полчасика из дома выбиралась. Нафиг марафет, а так подумать, словно предчувствовала.
Тьфу! И в чем я так согрешила?
Три дня всего в городе, а приключений уже выше крыши. То псих на мотоцикле, то душ из грязной лужи, то грабитель.
Спокойно и без нервов только вчерашние сутки пережила.
Чудом? Вряд ли. Скорее, лишь потому что дома сидела и на улицу нос на показывала. Даже к отцу не наведывалась, доверив его соседке.