Мне нравилось, что здесь покупатели могли расслабиться. Главное – создать уют, и, если у тебя в руках увлекательная книга и горячий чай, что еще нужно для хорошего настроения? День, считай, удался. На сиденьях были разбросаны коврики и диванные подушки. Посетители быстро оставляли пальто на вешалке, находили кресло, накрывали колени вязаным пледом и на час или два забывали обо всем.

Я бродила по магазину с веничком из перьев в руке, щекотала обложки, будила. Подозреваю, что за моей спиной книги ерзали и подмигивали друг другу, словно радовались новому дню, пальчикам сонных солнечных лучей, проникающим на страницы и застывающим на них маячками, словно маня: эта книга для тебя.

Неужели придется закрыть магазин навсегда, как вышло со многими другими в последнее время? Даже думать больно, что люди не побывают в настоящем книжном. Не приятнее ли зайти в тускло освещенное помещение и поискать нужный роман? Погладить кончиком пальца корешки, вдохнуть аромат старых книг, открыть их и расправить загнутый уголок страницы. Прочитать чужие заметки на полях или выделенный отрывок и понять, чем предложение или метафора поразили предыдущего владельца.

В подержанных книгах скрывается целая жизнь. Одни перебывали во многих домах, другие только в одном. Они летали на самолетах, жарились на пляжах или теснились в рюкзаках, поднимаясь в горы, где тяжело дышать.

Некоторые искупались в теплой ванне с ароматом роз и от воды погрубели и покоробились. В других на странице с благодарностями остались детские каракули, маленькие пальчики искали свободное местечко, чтобы оставить свой след. Попадались неиспорченные романы, прочитанные аккуратно, с закладками; их владелец будто едва перелистывал страницы, так ему хотелось сохранить сокровище.

Мне нравились все.

И расставаться с ними совсем не хотелось. Хотя годы торговли книгами меня закалили. Мне приходилось их отпускать, и каждый раз я горячо напутствовала, чтобы их читали внимательно и часто.

Мисси, моя лучшая подруга, говорит, что я совсем чокнулась, потому что подолгу сижу одна в полутемном магазинчике и верю, что книги со мной разговаривают. На рассвете они, тихонько вздыхая, расправляют переплеты и жужжат в ожидании покупателя, который проведет рукой по обложке, искушая их прошелестеть: «Привет!» Когда дело касается выбора владельцев, книги капризничают и, как только рядом оказывается нужный человек, почти незаметно шуршат. Многие покупатели и не подозревают, что выбираем не мы, а книги, когда они нужны нам больше всего.

Снаружи поднялся ветерок, вихрем вздымая листья и волнами гоняя их по улице. Потирая руки, чтобы согреться, я побрела в читальный зал и подбросила в камин дров. С каждым днем становилось все прохладнее, и треск тлеющих углей был приятным музыкальным сопровождением, успокаивающим, как объятия.

Книги из читального зала, сложенные в две стопки, не продавались, но их мог полистать любой желающий. Эти книги я любила и расстаться с ними не могла. Получила я их от местного жителя, у которого скончалась жена. Ее книжные вкусы были очень похожи на мои, и казалось, будто она все еще здесь. Библиотека – значительная часть ее жизни – существует и здравствует долго после ее смерти. Ее книгами я очень дорожу.

Вернувшись ко входу в магазин, я вижу, как оживает улица. Хозяева магазинов толкутся на улице, болтая с покупателями – ранними пташками, или вытаскивают рекламные штендеры своих товаров. Из кафе «Имбирный пряник» помахала моя беременная подруга Лил. Увидев ее большой живот, я улыбнулась. Я распахнула входную дверь, порыв ветра отбросил назад волосы и зашелестел страницами книг.

– Ты там поосторожнее! – крикнула я.

Лил со дня на день должна родить, но настаивает, что будет работать. Времена трудные для всех, поэтому Лил не может все бросить, но она представила это так, будто перед уходом хочет навести порядок в делах. «Вьет гнездышко» – так это называет ее лучшая подруга и единственная помощница Сиси.

Лил откинула с лица длинные светлые локоны.

– Если буду осторожничать, то засну! А как ты переживешь день без шоколадного десерта?

Ветер донес до меня отдельные слова.

– Ты права, – согласилась я. – Я приду, как только у меня заурчит в животе.

Ну что за пытка – работать через дорогу от кафе, вдыхать аромат шоколада или дрожжевой запах свежеиспеченного хлеба, доносящийся до моего магазина! Я частенько переходила улицу, лениво разваливалась у них на диване и требовала, чтобы меня покормили. Они порхали вокруг, воплощая в реальность мои кулинарные мечты. Мастерицы из кафе были хорошими подругами и часто, выражаясь фигурально, подталкивали меня, считая, что пора выйти из уютного магазина и попробовать что-то новое, например любовь.

Они-то и свели меня с Риджем, зная, что сама я ни за что не решусь. Познакомившись с ним, я никак не могла понять, чем жительница провинциального городка заинтересовала важного репортера из Нью-Йорка. Дело было не в том, что я считала себя недостойной, – скорее, нас разделяли миллионы миль и такие парни, как он, в Ашфорде были редкостью.

У подруг на этот счет было свое мнение, и в тот вечер на званом ужине, после моего печального фиаско с очередным бойфрендом, они буквально толкнули меня в объятия Риджа. Я бы не сказала, что именно тогда я влюбилась в Риджа, прижавшись лицом к его джинсам после «падения» на неровной палубе, но познакомились мы в то время и в том месте. Памятный вечер, включая толчок в спину от Лил, организовали мои так называемые друзья, и я неуклюже повалилась на Риджа, приземлившись на колени на уровне его бедер. У него высоко задрался свитер, и низко спущенные джинсы открывали возможность разглядывать его. Мои губы оказались рядом с его загорелой плотью, однако он поставил меня на ноги прежде, чем я чуть не лизнула его кожу, чтобы узнать, какова она на вкус. У меня возникло странное жгучее желание выяснить, каков на вкус он сам. Вот к чему приводит чрезмерное увлечение сентиментальными романами.

Воспоминания о том вечере до сих пор вгоняют меня в краску, настолько это на меня непохоже. Представьте, что я лизнула бы его обнаженную кожу! Да он бы бросился наутек, только пятки сверкали, еще до того, как подали закуски. Но вот такое он произвел на меня впечатление: разум будто отключился, тело действовало само по себе, включая тысячу сценариев, которых ни с одним прежним парнем у меня не проявлялось. Любовь меня ошеломила, чего я не ожидала.

Громкий смех Лил вернул меня на землю.

– До встречи. Я приготовлю для тебя шоколадное суфле.

– Перед тобой не устоит сам дьявол! – пошутила я и, помахав Лил, вернулась в тепло магазина.

Звякнул компьютер, сообщая о письме, и я ринулась взглянуть, кто бы это мог быть.

Вот как увлекательно я жила без Риджа: даже за несчастным письмом неслась к компу как сумасшедшая, что говорило о многом. Бегаю я только за шоколадом, и то, скорее, это быстрая ходьба. Письмо было от Софи, парижской подруги. Sales@littlebookshop.fr

Она владелица знаменитого книжного магазина «Давным-давно» на берегу Сены. Мы сблизились, как-то познакомившись в моем блоге о книгах, и делились радостями и печалями из жизни книжного магазина. Она была мила и очаровательна; как и я, обожала книги, веря, что они волшебные и утоляют душевную боль.

Я открыла и прочла письмо:

«Ма Chérie,

не могу ни дня оставаться в Париже. Ману не просто разбил мне сердце – скорее, вырвал из груди и растоптал. Дни нескончаемы, и у меня перехватывает дыхание. Он проходит мимо магазина как ни в чем не бывало. У меня к вам предложение. Позвоните мне, как только сможете.

С любовью, Софи».

Бедняжка Софи. Я слышала эту историю о большой любви с красавчиком двадцати с чем-то лет, который зачастил к ней в магазин и читал стихи известных поэтов. Роман был довольно бурным, но она частенько примечала, что он окидывает оценивающим взглядом других женщин. Даже когда они, взявшись за руки, гуляли по мощеным улочкам Парижа, он не пропускал глазами ни одной юбки.

Я быстро набросала ответ, приглашая ее поговорить по Скайпу, если она свободна. Через несколько секунд компьютер показал входящий вызов.

На экране появилось ее лицо: каштановые волосы, уложенные в элегантный шиньон, розовая помада на губах. Если она и страдала от душевной боли, глядя на нее, ни за что не догадаться. Французы умеют сохранять самообладание, что бы ни происходило.

– Дорогая, – кивнула мне она. – Он донжуан, Казанова… – Она поискала еще прозвище, и у нее сорвался голос. – Он встречается с владелицей соседнего магазина!

В глазах у нее отразилась тоска, но она не дрогнула.

Я так и ахнула.

– Это какая же девушка? Из цветочного магазина?

Софи покачала головой.

– По другую сторону, там, где продают сыр.

Она поморщилась. Я столько слышала о людях, окружавших Софи, что быстро представила соседей.

– С Жизелью, что ли? – удивилась я. – Разве она не помолвлена? Я думала, что там скоро свадьба?

Глаза Софи от удивления расширились.

– Она разорвала помолвку и всем объявила, что мой Ману сделал ей предложение и теперь они заживут своим домом и сразу заведут детей…

Я прикрыла рукой рот.

– Детей! Да не может быть!

Софи было под пятьдесят, она осторожно подняла разговор о ребенке с Ману, но он просто ответил: никаких детей, исключено.

Неожиданно взвизгнул дверной колокольчик, Софи вздрогнула и, наклонившись к экрану, понизила голос.

– Покупатель… – Она широко улыбнулась, повернула голову и быстро-быстро защебетала по-французски, обращаясь к тому, кто стоял за экраном, потом спокойно продолжила: – В общем, вся округа судачит о любовном треугольнике. Меня, к несчастью, выставили на посмешище. Старуха, обманутая молодым любовником.

Мне захотелось ее обнять. Хотя она умело держала себя в руках, ей не удалось скрыть блеск в глазах от подступивших слез. У меня сжалось сердце оттого, что Ману обошелся с ней так жестоко. Она доверяла ему безоговорочно и любила всей душой.

– Над вами никто не смеется, уверяю вас. Если что, обсуждать будут Ману, он совершил большую глупость.

– Нет-нет, я совершенно теряюсь, – горько засмеялась она. – Ну просто дура дурой, когда он скачет с ней по улице и бросает взгляды на мой магазин в надежде, что я их увижу. Какая жестокость.

Софи подняла руку и обернулась на голос. Попрощавшись с покупателем, она повернулась ко мне, но через пару секунд снова зазвенел звонок.

– У меня к вам предложение, пожалуйста, рассмотрите. – Софи приподняла брови. – Или, по крайней мере, выслушайте, прежде чем отказаться.

Она смотрела на меня горящими глазами, а я напряглась, судорожно размышляя, что бы это могло быть, но в голову ничего не пришло.

Софи помахала покупателям и оттащила монитор подальше.

– Говорите же, – с нервным смешком сказала я. – Что конкретно вы предлагаете?

Она вздохнула и улыбнулась.

– А давайте поменяемся магазинами. Вы поработаете в «Давным-давно», а я в «Книжном на углу».

Я так и ахнула. И широко разинула рот.

Софи продолжила, ее внешнее спокойствие противоречило легкой дрожи в руках, когда она жестикулировала.

– Вы всегда говорили, что мечтаете побывать в городе любви… не упускайте свой шанс, дорогая подруга. После наших уроков французского вы вполне справитесь. – Ее речь лилась отчаянным потоком – куда только делось былое спокойствие. – Вы спасете меня от страданий. Мне хочется уединиться там, где меня никто не знает и где нет шансов снова встретить любовь.

Тут я постаралась скрыть улыбку. Раньше я рассказывала Софи, что в Ашфорде неженатые мужчины – большая редкость и личной жизни у меня почти не было, пока в городе не появился Ридж.

– Софи, я бы с радостью помогла, но у меня едва хватает денег содержать магазин…

Я тянула время, проводя рукой по голове, челка отросла до самых бровей. Разве такое возможно? Как управлять чужим бизнесом, финансами, логистикой? У меня также был интернет-магазин, и я покупала редкие книги, которые трудно найти, – справится ли с этим Софи?