Уже на момент нашего знакомства с Линчем эта семья оставалась идеально показательной картинкой только ради сохранения психического здоровья общего ребенка. Сколько я слышала про это всё всякой фигни? Достаточно, чтобы возненавидеть отпрыска Линча и решить для себя однозначное: хорошей мачехой мне не стать. Идеальной – тем более.

Плевать. Сейчас. На всё это семейство, лишившее меня права на собственное тихое счастье. Укравшее у меня десять лет на построение собственной семьи, уюта, тепла, радости. Возможности заиметь собственных детей, вместо бесконечного пожирания ежедневных таблеток и провозглашения на все уточнения громогласных речей: дети – не моё и сейчас мне вообще это всё совершенно не надо.

Враки это всё! Надо, мать твою! Давно! Совсем! Ещё как надо! Да только родить за все эти годы Линч мне так и не предложил! А подстраивать под себя обстоятельства, беременеть для себя – так себе прерогатива. Я ни из тех, кто привык прогибаться, просить на ребенка подачки. Я собиралась стать хозяйкой в его доме и иметь возможность распоряжаться всем тем, что имеет Линч. Родить ему наследника, а не какого-то внебрачного сына.

Так всё. Достаточно! В этой тачке, итак, мало места, а я пытаюсь впихнуть сюда ещё мысли о Питере Линче?

Платье скатано по груди вниз, собрано неприглядной мешковиной на поясе. Мой подарок сидит на облокотившись на спинку с большим подголовником. Вид расслабленный, удовлетворённый, а тёплые лапищи, всё ещё держатся за мои влажные бедра.

Стекла автомобиля так же покрыты слоем «испарины». Хоть бери и пиши звучное слово из трёх букв, или рисуй на нём неприглядные символы.

За последние полчаса надышали в салоне мы знатно. Я всё грешила на неудобство и недостаток места, однако, этот парень и здесь меня удивил, просвятил о наличии нескольких привлекательных и приятных поз, для использования в узком, спортивном салоне.

– Майк, – тяну лукаво, вольготно двигая тазом по члену, что, спустя пять минут после финального рывка, ещё не стал менее слабым.

Плавно насаживаюсь, а дыхание всё так же перехватывает в каждом глубоком движении. Презерватив наверняка переполнен. Имеет шанс сняться и лопнуть. Но, как-то плевать на последствия. Мальчик с виду чист. Таблетки с утра были проглочены.

Так что, это всего лишь моральная обманка: игра с огнём, которого и нет вовсе. Доза адреналина, что вырабатывается при ставке ва-банк на неком острие. Хорошие эмоции в борьбе с паршивой привычкой жить в постоянном стрессе.

– Сладкий мой мальчик, – рефлексивно приоткрываю рот, отпускаясь на него до предела. Ощущаю тяжесть чужого дыхания и поток горячего воздуха, вылетающий из необъятных лёгких. Прохожу ладонью по мощной груди, вздымающейся подо мной каменной глыбой. Молодой. Сильный. Красивый. – Хочу затащить тебя в душ и продолжить, – шепчу в его приоткрытые губы и целую. Зацеловываю свою физическую возможность не думать.

– Можно свалить на озеро. Там сейчас пусто, – парирует он лучась новой идеей.

– А может лучше в отель? – мысленно уже представляю теплый, мягкий халат, широкую мягкую постель, шампанское, фрукты. – Возьму номер, с джакузи на балконе и видом на неспящий город. Встретим рассвет на пиках высотных зданий.

– А там водопад, – манит он сладко и ласково. – Прохладная вода. Купание голышом в каменном котловане. Твоя красивая стоячая грудь на снимках, в каплях воды и серебряном лунном сиянии.

Сладко постанываю. Толи от картинки, что ярко описывает перед глазами, толи от близости очередной физической разрядки.

– Увлекаешься фотографией?

С усилием вжимает меня в себя, прикусывает сосок и сипло шепчет, обдувая кожу горячим воздухом:

– Много чем увлекаюсь, Дина. Могу показать при следующей встрече. Тебе понравится.

– При следующей, – смеюсь, впиваясь в его необъятную спину своими ногтями, запрещая себе даже об этом думать. Смеюсь, сводя всё на шутку. – Мальчик мой, у тебя только один шанс на то, чтобы завоевать моё сердце. Выложись сегодня по полной. Я обещаю, что никогда этого не забуду. Стану хранить твой образ в памяти. Холить и лелеять в воспоминаниях одинокими, пустыми ночами.

– Выложусь, – бахвалится он самоуверенно. И доводит меня до очередного несдержанного громкого стона. Перехватывает губы. Ласкает. Прикусывает. – Ты ещё сама, Дина, станешь просить меня о новой встрече. Потому что со мной тебе проще и беззаботнее, чем с ним, а дать я могу тебе далеко не меньше, чем твой взрослый, богатый и нерешительный.

– У папочки денег на меня одолжишь? Надо много, – усмехаюсь, а сама уже теряю нить разговора. За волной ощущений исчезает возможность думать.

– Разберусь, не переживай, – шепчет, сладко в ушную раковину. Обещает выполнить и уверяет в том, что это непременно получится.

Вжимает в себя ещё ближе, и входит ещё глубже и чаще.

– Угу, – мычу единственное рациональное из возможного, а он издевается над моей психикой своим томным голосом, отяжелённым желанием и возбуждением:

– Кончай, Дина. Кончай. Ещё раз. Поговорим позже. Я с тобой на сегодня ещё не закончил.

реванш

❝Где мало слов, там вес они имеют.❞© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

– Хэппи бёздей ту ю, – мелодично издевается весёлый мужской голос, на мою прежнюю просьбу о поздравлении с днём рождения.

Серебряное озеро в широкой каменной впадине. Сверкающий влажный заезд.

Фары освещающие нерукотворное побережье.

Не картинка из сна! Загляденье!

А за рулём крутой тачки всё тот же красивый «мальчик». Молодой, широкоплечий, гармоничный.

Когда, вообще, в последний раз я обращала внимание на подобный возрастной ценз и типаж?

Давно. В другой жизни.

А у этого огромные, приятные лапищи, что сейчас уверенно сжимают под собой стильный кожаный руль. Бездонные глазищи, смотрящие в душу. Какой отголосок они там ищут? Чертей или ангелов? Неясно. Но цепляются. Видно. Однозначно, они там за что-то цепляются.

Горячий. Сладкий мальчик. У него бесподобная, ослепительная и коварная улыбка. Она до безобразия коверкает моё подсознание. Напоминает что-то до боли знакомое и обещает необъятную страсть, неповторимый огонь. Она так и просит, требует, чтобы я запомнила в ней каждую деталь, и с грустью вспоминала её после.

Одинокими, холодными, пустыми ночами. Когда останусь один на один с собой, разгребать последствия этого спонтанного, горестного безумства.

– Майк, мальчик, ты сумасшедший, – констатирую открыто смеясь. – Притащил меня сюда ночью. А если охрана? В этой стране закон на законе! Меня же на работе могут… Твою ж мать! Майк! У тебя хоть документы-то с собой есть?

– Думать за всех – плохая привычка для женщины, – подмигивает и привлекательно ведёт по мне взгляд. Раздевает. Не так давно поправив лямки на моих хрупких плечах. – Расслабься, Дина. Решать, анализировать по природе функция мужчины. Здесь даже охраны нет. Зачем, когда швейцарцы не поедут ночью на это озеро. Это же нелогично. И камер здесь нет. По той же причине. Местные не мусорят. Это менталитет. И не купаются голышом. Это для них неэтично.

– Ты какие-то курсы окончил? Смм, или как там правильно? Уроки пикапа? – усмехаюсь, а смотрю ему в рот, будто приговоренная.

Голову кружит. И не понятно что этому виной: курсирующий алкоголь в крови; предшествующие оргазмы; его губы, руки, пальцы, язык… От созерцания всего вкупе и воспоминаний о недавних событиях, реально бросает в жар, возникает желание взять, и раздеться. Сбросить одежду к его ногам. Встать на колени и показать свою слабость. Мягко. Нежно. Ласково. Раз уж сильной рядом с ним быть совсем не обязана.

Именно так мужчина подчиняет к себе женщину. Располагает. Он позволяет ей сбросить броню и невербально уверяет в единственно правильном: я всё решу за тебя, ты для проблем слишком маленькая…

Смеюсь над дурманящими мыслями. Этот мальчик рядом ощущается не по годам взрослым и рассудительным. От него прёт уверенность даже больше, чем от Питера Линча! В разы больше! Здесь она ещё кратно помножена на риск, дерзость и молодость!

– Это природная харизма, – парирует он, пренебрегая ложной скромностью. – Легко располагаю к себе людей. Знаю о том, чего хотят женщины.

– И чего же, Майк? – кажется, только завершаю довольно смеяться, как порыв настигает вновь. Мне хорошо. Сейчас. До одури. Ошаленно. И я не хочу завершать эту ночь, пока рассвет не обнажит мою совесть и стыд.

Неистово лезу к нему на грудь. Напоминаю себе мартовскую кошку в дни весенней капели. Переступаю через рычаг передач. Сладко мурчу. Забираюсь на мужские колени. И трусь о выдающийся пах. Целую губы, навивающие развратные мысли.

Никогда и не подумала бы раньше, что могу вот так, и с таким. Что снижу планку и позарюсь на пацана, взамен привычного окружения мужчин старше и статуснее.

Линч, мать твою… О тебе сейчас и вовсе не хочется думать! Столько лет и всё зря! А, ведь, я любила! Реально любила! А сейчас?

Окончательно и безвозвратно разочарована!

Смотрю в неугомонные живые глаза. В них столько разных обещаний и красок!

Сердце отбивает быстрый канкан. Отражается сбитым дыханием в горле. И орет за меня громогласное, честное, частое: Хочу! Хочу тебя! Ещё! Снова!

– Диночка, – ласкает слух, непривычным склонением для местных. Играет с формой моего имени, добавляет, додумывает. Внешность парня далеко не славянская. Что влияет на знание языка: образование, или помесь родителей…? Билингв? Школа с разным языковым уклоном? За столько лет работы в посольстве я насмотрелась здесь всякого.

Я видела тех, кто ловко жонглирует и переключается между тремя языками и больше. А знаю Линча, кто думает исключительно на английском, но говорит без акцента на четырёх точно.

– Ты хотела шампанского, – напоминает парень напротив своим горячим дыханием. – Мини бар полон. В этой тачке найдутся не только бокалы, но и плед с комплектом мягких подушек и больших полотенец.

– Она же не твоя, да? – уточняю с опаской. По позвоночнику одномоментно пробегает ледяной страх нарваться на сына какого-то знакомого перца. Среди известных мне дипломатов каждый первый семейный, а их детишки, избалованные богатенькие наследники. Но, отдать должное стоит, ни по годам начитанные, знающие ни один язык, да и вообще для простых клубов и тусовок слишком умные.

– Друга, он умеет произвести впечатление на любую девушку, кроме нужной.

– Занятно. Мажор, похоже. А ты…, – порываюсь перейти на серьёзный тон, но он щекочет меня перекатами пальцев по телу и небольшим покусыванием, посасыванием и поцелуями. – Майк, кто вообще такой? – в очередной раз смеюсь и забываюсь в теме расспроса. Зачем? Почему? Что спрашиваю?

– Я тот, кто тебе нужен, – выводит беспрекословно и вновь подстраивает под себя. Берёт какой-то особый, неподвластный сознанию ритм.

Пленит.

Морально. Физически.

Каменная чаша, переполненная водой. Бокал охлаждённого шампанского. Плед на выступе и мягкие полотенца.

Я. В серебре луны. Волосы распущены. Вьются заметно ниже плеч. Влажная кожа ощутимо искрится. Вода прячет колени и отражает в себе нагое тело.

Он сзади. Ловко варьирует позы на камеру.

– Без идентификации, милый, – смеюсь, то и дело пряча в изгибах лицо.

– Конечно, – слышу принятое им обязательство. – Но, когда я тебе распечатаю эти снимки, ты пожалеешь, что отказалась позировать в полную силу.

– Я берегу их для большего, – томно подманиваю его пальцем в пол оборота. В моей крови алкоголь. В его – отсутствие запретов, свобода.

– Один портрет, Дин, – просит с глубокими нотками, уходя в хрипотцу. – Для меня. Непорочный.

– Нет, Майк, – извинительно улыбаюсь и машу головой. – Смотри так, пока есть возможность. Идентификация – компромат. Я на это с тобой не подписывалась.

– А если у нас закрутится дальше? – умиляет упрямством, которого так не хватает всем взрослым мужчинам.

– Если…, – шепчу, облизывая обласканные им губы. – Через месяц возможно и соглашусь.

сомнение

❝Любовь бежит от тех, кто гонится за нею. А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.❞©Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-