Стальная груда мышц обходит капот тачки. Любуюсь, в крайний раз, как он галантно приоткрывает передо мной пассажирскую дверь. Ловлю себя на порыве благодарственно улыбнуться и подать руку для поцелуя. Последнего? Галантного?

Одергиваю себя от каждой подобной мысли. Хватит! Повеселилась. Пора возвращаться в реальность! Она у меня далеко не такая уж радужная. Внешний лоск компенсирует внутренний раздрай. Прячет под собой шрамы, исполосовавшие душу.

– Спасибо тебе, – миную личные обращения и не называю его по имени или как-то более ласково. – Мне было… необычно. Любой другой девушке с тобой повезёт…

Он всё же тянет пальцы к моей руке и приговаривает будничным тоном:

– Однозначно. Проблема в том, что мне понравилась ты.

– Майк…, – всё же не удерживаюсь от тихого стона, когда его горячие губы пронзают иголками холод ладони. – Не стоит. Прошу.

– Сложно отказать, когда женщина просит, – усмехается он по-мальчишески широко и беззлобно.

– Прощай, – шепчу тихо.

Он отступает на шаг и позволяет выйти из спортивной машины. Одергиваю платье. Забираю клатч. Стараюсь не смотреть в глаза.

Прячусь. За пеленой своего безразличия.

– На случай, если ты решишь передумать, я вбил тебе номер и прислал одно из необработанных фото, – бросает рискующий и целеустремленный.

– Когда ты всё это успел? – задаюсь риторическим и попутно киваю.

А сама открываю в одно касание магнитную калитку и знатно наращиваю шаг на пути к подъезду.

Ускоряюсь, на своей территории. Интуитивно знаю, что он не станет придерживать ногой, чтоб дверь не закрылась, не пойдёт следом.

Такие, позволяют женщине сделать собственный выбор. Предоставляют его, даже если и выбирать то не из чего.

Чёрт! Мать твою, и всё с этим парнем не так! Или я сегодня слишком непостоянная? То поманю пальцем, то обласкаю с головы до ног, негласно соглашаясь на новую встречу, то… Отшвыриваю за ненадобностью, или же от страха, который появляется при одной только мысли о том, что я сегодня наделала.

Хочу обернуться. Посмотреть, уехал он или нет, а всё равно бегу без оглядки: переодеться; смыть с себя мужской запах; перепить, мысль о нём, крепким кофе; выйти на пробежку, чтобы разом стереть всё из памяти.

Линч…! Зараза! Знал бы ты, на какое сравнение обрёк меня этой ночью, – никогда бы не уехал и не бросил одну в полном раздрайе!

Консьерж. Моя натянутая улыбка и вежливое приветствие. Чёткий шаг к лифту, ведущему прямо в квартиру.

Не оборачиваюсь, но очень надеюсь, что бабушка не настучит моему работодателю, о нарушении дисциплины.

Выдыхаю, лишь оказавшись в знакомых стенах. Врубаю кофемашину и скидываю в мусор улики. Платье, бельё – всё под утилизацию. Туфли? Туфли оставлю, мало ли ещё пригодятся. Шпилька, что надо и колодка дорогая, удобная. Самое то, чтобы взять под острый каблук Питера Линча. Да только, если удастся, кажется, я выполню это уже без особого удовольствия.

Глава 3. Безразличие

Позвольте не признать любовью настоящей

Брак по расчёту. Да, не то любовь невест,

Что всюду ищет перемены подходящей,

Иль просто изменяет с переменой мест© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

– Рыжова, блин! – едва не подскакиваю на месте, при выходе из душа. Плотнее запахиваю короткий мягкий халат и недовольно складываю под грудью руки.

Ольга встречает меня довольной улыбкой, ухоженным внешним видом; стаканчиком ароматного кофе в руках; отсутствием синяков под глазами и наличия признаков перегара.

– Как ты, радость моя? – щебечет напевно. – Ольга Васильевна умеет выбирать подарки на день рождения, м? Хорош оказался мальчик, правда? Не зря я тебя с ним оставила. Всю грусть и тоску из взгляда поганой метлой за ночь вымел! Или отымел…, – подруга звонко смеётся, осматривая меня с ног до головы своим коварным лисьим прищуром. – Платье-то чем тебе помешало, солнце моё? За что ты Caro Dior в утиль пустила? – театрально вздыхает с напускной скорбью, а глаза вселятся и прыгают по мне острыми зрачками и яркой радужкой.

– Фея крестная, – хмыкаю, не желая доставлять ей должного удовлетворения. – А не пошла бы ты с такими подарками! Во время остановить не смогла? Смылась? У меня теперь вся личная жизнь под откос! Я вчера Линча послала!

– Да ладно…? – недоверчиво выводит подруга, но уголки губ заметно дрожат и уже отпускают былую улыбку.

– Подвинься, – нервно тяну воздух носом. Отбираю из ослабленных рук бумажный стаканчик с кофе и уношу его в сторону спальни. – Я на пробежку. Надо всё спокойно обдумать и избавиться от похмелья. Иначе не видать мне прощения.

– Надь, ну извини-иии, – бежит следом, стуча каблуками. Отбивает мелкую дробь быстро перебирая ногами в своей узкой юбке. Дышит часто. Рубашка едва не расходится на объемной груди. – Я думала ты развеешься, а не станешь с дуру ему звонить!

Ещё и придирается, зараза такая!

– Оль, не делай мне мозги, – прошу менее эмоционально, а сама уже готова выйти из дома, пусть и с мокрыми волосами. Топ, шорты, носки, залпом проглоченный кофе.

Осталось вставить наушники в уши, закрепить поясную сумку и зашнуровать кроссовки.

Набережная ещё пуста. Не все такие жаворонки, как моя подстрекательница! Для пробежки сейчас самое время. Надо остаться одной и обдумать случившееся.

– Герасимова-ааа, – звучно тянет Ольга, надув пухлые губы. – Ну не обижайся-яяя. Я же хотела как лучше-еее!

– Ага, я раз пять за ночь попробовала твоё лучше. Теперь вообще нафиг всё отхотела!

– Ути како-ооой, – резко переключается и вновь смеётся Рыжова. Умиляется так, что у меня сводит скулы. – Будет что в старости вспомнить! А Петруша твой прибежит ещё. Приползёт! Он же на тебе крепко завязан! Просто привык за все годы, что ты не взбрыкнёшь! Примерная ж, хоть та ещё стерва!

– Тшш, – делаю знак рукой, предлагая заткнуться. – Дверь за собой захлопни. Будь умничкой. И на глаза мне не попадайся с пару дней точно.

Подруга заметно сникает. Хватаю с полки необходимые вещи. Похлопываю её по плечу, проходя мимо.

– Кстати, шикарно выглядишь с утра, Оль. Я беспокоилась, ни смотря ни на что. Честно. Даже собиралась искать тебя и звонить. Но позже.

– Крош, я тебя тоже люблю, – бросает мне в спину подруга. Ответно машу рукой, натягиваю кроссовки и спешу скрыться за дверью. Уже за порогом, в лифте завязываю хвост. Волосы всё равно спутаются и вновь придётся принимать душ.

Лёгкая небрежность сейчас выглядит как изюминка. От меня пахнет свежестью и желанием уделить себе время, а не вчерашним горячим парнем и жгучим сексом.

Выдыхаю. Музыка. Нужный плейлист. Телефон. Магнитный ключ в сумке.

Миную консьержку. Выхожу на улицу и улыбаюсь новому дню. Не смотря ни на что. Я всё ещё здесь… Игра не окончена.

Набережная. За плечами два километра, минувшие под подошвами до определенного пятачка, где ежедневно делаю необходимую пятиминутную остановку; покупаю в автомате бутылку воды; орошаю горло; умываюсь ледяной водой, тонизируя кожу…

Вот и сейчас на автомате проделываю привычный алгоритм: покупаю холодную бутылку, вот только пью не в себя. Сушняк очень долбит. Щеки горят. При этом виски, топ, живот – всё мокрое. Алкоголь выходит через пот со скачками сердцебиения. Тело требует чистой воды для фильтрации всякой внутренней гадости.

На пробежке я себя никогда не жалею. Загоняю по полной. Только так очищается голова и нейтрализуются ненужные мысли.

В процессе видок ещё тот, зато спустя час и ледяной душ – другой человек, словно родившийся заново.

В запасе ещё пара минут передышки, но сердце вновь прёт не в себя от одной броской детали.

Черный Роллс Ройс.

Натыкаюсь на него взглядом, как только смахиваю с лица холодные брызги. Упираюсь взглядом в слишком дорогую машину на пятачке, где обычно паркуются байки.

Линч. Пальцы рефлексивно крепче сжимают бутылку, а ноги прирастают к земле, не желая двигаться с места.

Тем временем водитель, сидит за тёмным стеклом и совершенно неэтично ожидает моего приближения.

Аж морально вздрагиваю. Подобное поведение совершенно не походит на методы Питера. Он – сама обходительность и галантность. Он не заставляет женщину нервничать и прогонять про себя все былые грехи. Он – ещё тот умелый манипулятор. Сделает всё красиво и при этом заставит пожалеть о каждом сказанном слове. Ведь такого мужчину нельзя бросать. Только он волен отпускать в дальнейшее свободное плавание неугодных ему женщин.

Но сейчас его поведение не укладывается ни в одни привычные рамки. Кажется, вчерашними сообщениями я порядком вывела его из себя и поломала заводские настройки.

Усмехаюсь пришедшей в голову глупости. Один:один, Линч. Ты не единожды перекроил меня тоже.

Стою. Смотрю в тёмное окно и пытаюсь придумать с чего начать разговор.

Времени на раздумья до этого было ничтожно мало. Мой привычный маршрут ещё не закончен. Я должна была развернуться и в свободном темпе попытаться ещё, и ещё раз раскинуть все карты.

С подбородка так и сбегают капли. Щеки пылают хлеще, чем до умывания. Смутно понимаю на что я сейчас похожа, но эти реакции организма, хотя бы, прячут весь стыд перед Питером, и мысли про вчерашнего парня.

Делаю шаг вперёд. Ноги как ватные. Он зеркалит моей попытке к сближению и открывает дверь. Выходит. С расстояния осматривает меня сверху до низу. Наклоняется в салон и достаёт очередной привычный букет.

Мои губы непроизвольно принимают улыбку. Сердце возвращается на путь усмирения пульса. Всё не так паршиво, как казалось секунды назад. Цветы – акт извинения.

Делаю ещё шаг. Мой мужчина, упакованный в дорогой неброский костюм игриво поправляет прическу. Невесомо скользит пальцами по короткому ёжику серебристых волос. Ловко приковывает к себе внимание, точно павлин, распушивший свой королевский хвост.

Прослеживаю каждое знакомое изменение мимики. И, кажется, вполне могу предугадать его мысли.

Красивые губы принимают очертание улыбки.

Какое количество раз я зацеловывала их, ожидая желанных трёх слов? Бессчётное. За десять лет оно и вовсе ушло к бесконечности…

Глубокие глаза охватывают всю меня разом и остаются серьёзными, вдумчивыми.

Я проваливалась в них раз за разом, а сейчас словно отгорожена невидимой перегородкой. Смотрю и всматриваюсь, вместо ощущения какого-то помешательства.

Волевой подбородок слегка опущен вниз, как указ о принятии какого-то видимого послабления.

Питер Линч значительно выигрывает у меня в росте. И этот наклон головы, сейчас говорит лишь об одном: я тебя принимаю; тебя, вместе со всей твоей долбанутостью; отмотай всё назад и не смей проворачивать такое повторно.

– Пит…, – совершаю ещё один шаг, пытаясь убедиться в достоверности происходящего. Левая мужская рука покоится в кармане, а именно она, не правая, по логике англичан, действует эмоционально, принимает посыл сердца.

– Я тебя услышал, моя дорогая, – чеканит он серьёзностью за которой нет фальши. За минувшую ночь Питер Линч обдумал всё, что я нервно выпалила. Он принял решение поставить мои желания в угоду своих. Я дождалась? Жаль… Что так поздно.

– Это…, – путаюсь в словах, наблюдая за его приближением.

Букет в правой руке слегка подаётся вперёд, крепкая ладонь протягивает его в мои руки. А я на секунды стопорюсь на знакомых пальцах. И сравниваю. Ненароком.

Те, что обнимали и ласкали меня вчера, выглядели заметно длиннее и шире. Лапищи, горячие, медвежьи, сгребающие в свои объятия безапелляционно, но нежно.

– Нади́н, – привычно утяжеляет выдохом моё имя. – Выходи за меня.

Усмехаюсь внутри. В этой фразе не предусмотрен вопрос. Интонация, смысл – за ненадобностью всё опущено. Десять лет. У меня было время подумать.