Ну а если принять такую философию, несложно было оценить истинную красоту этого места. Далекий лес даже сейчас поражал многоцветием: холода сорвали большую часть листвы с величественных деревьев, но то, что осталось, полыхало ярче пламени, играло всеми оттенками красного, от кроваво-алого до рубинового, порой впечатляло крупными цветами, белыми, фиолетовыми и золотыми. Однако смена сезонов ощущалась все острее, и утренний холод сковывал весь мир кристально-прозрачной ледяной коркой, которая, впрочем, делала буйство природы даже прекрасней.

Марку нравилось наблюдать за лесом с другого берега реки. Иногда в воде плескались, отвлекая его, крупные хищные твари. Но он уже усвоил, что по крутому холму они никогда не поднимутся, не смогут просто, поэтому здесь даже не устанавливали ограждение. А если так, они из смертельной угрозы превращаются в любопытное зрелище.

Он понятия не имел, чем в это время занимались его будущие спутники. Пожалуй, готовились к тому, что всех их ждет… Насколько к такому вообще можно подготовиться.

Он до сих пор не знал, кто будет управлять их маленькой группой. Сначала ему казалось, что непременно Геката – это же логично, она все и затеяла! Но ее в последний момент вызвали в Черный Город. Марк попытался выяснить, зачем и не приведет ли это к новым проблемам. Иногда она даже давала пояснения, в последнее время с этим стало проще, однако на сей раз Геката предпочла ограничиться многозначительной улыбкой.

– То есть, экспедицию поведешь не ты? – уточнил Марк.

– Кто надо, тот и поведет. Не задавай этот вопрос больше никому. Жди лидера вместе со всеми, а когда его назначат – отнесись с должным почтением и не более.

Марк подозревал, что за ее словами скрыт не только очевидный смысл, что с лидером все будет не так просто. Но это ему предстояло узнать на месте, ему не так сложно было переключиться на ожидание.

Особенно при том, что вскоре после отъезда Гекаты их группа покинула Объект–21. Марк не знал, кто назначал участников экспедиции и по какому принципу. Ему оставалось лишь догадываться.

Самым удивительным выбором, пожалуй, стал Иовин Бардас. Из всех преподавателей, работавших в школе Мастеров, только он и должен был участвовать в экспедиции, остальные в пустоши не рвались. Да и ему не следовало – с учетом того, что он уже много лет оставался полностью парализован и зависел от костюма, поддерживающего в нем жизнь.

Хотя, может, именно в этом и следовало искать причину? Когда-то Иовин был боевым офицером, он не знал покоя – и не хотел его. Когда стало ясно, что из‑за вируса способность двигаться к нему не вернется никогда, он вынужден был переключиться на преподавательскую работу. Но за много лет он выяснил, что это все-таки не его путь. Насколько было известно Марку, на эту миссию Иовин напросился сам. Понимал ли он, что шансы вернуться у него невысоки? Скорее всего, да. Просто это его не пугало.

Марку оставалось лишь надеяться, что главным назначат не его. В нынешней группе Иовин был старшим по званию – и по-прежнему терпеть не мог Марка, даже после всего, что случилось в Объекте–21. Если не вернется Геката, путешествие рискует стать совсем уж неприятным.

Помимо Иовина, в состав группы вошли только студенты, которым официально даже звание Мастеров не присвоили. Никто не собирался объяснять, почему было принято именно такое решение. Однако Марк подозревал, что причин может быть несколько. Одна из них – повышенный риск, потерять четырех студентов для Черного Города не так страшно, как четырех Мастеров Контроля. Вторая причина – то, что они все уже сталкивались с продавцом игрушек. Третья – личная мотивация… По крайней мере, у некоторых.

У Нико Тулиади, например. Она никогда не говорила о таком открыто, но она так и не простила себя за смерть Леони. Ей почему-то казалось, что она могла хоть как-то на это повлиять! Марк о таком с ней не беседовал, для этого психологи есть. Но даже если Нико вынудили к ним сходить, вряд ли у них был шанс пробиться через ее фирменное упрямство.

А может, дело не только и не столько в чувстве вины. Нико по-прежнему входила в свиту Императрицы, выгонять ее никто не собирался. Одно из Воплощений не удержалось от соблазна получить глаза и уши на такой важной миссии.

Роль врача предстояло принять Марку, механика – Зорану Лазику. Вот уж кто сопротивлялся до последнего! Поговаривали, что он даже прокрался в мастерскую Марты Грей, чтобы сломать себе ногу прессом и тем самым получить освобождение от миссии. Но судя по тому, что сейчас он бодро перемещался на двух ногах, у него ничего не получилось, Марта перехватила его вовремя… А может, она и сама сломала ему ногу – в воспитательных целях, а потом заказала ускоренное исцеление, чтобы Зоран понял всю бессмысленность своего «хитрого плана».

Марк не был уверен, насколько вообще правильно привлекать это вчерашнее дитя к опасной миссии. С одной стороны, нельзя отрицать, что Зоран гениален как механик, он один из немногих, кто умеет быстро адаптироваться, он разберется, как работать со старыми роботами пустошей и с любыми разработками Семи Ветров. С другой, до военной дисциплины и даже банальной психологической стабильности ему еще далеко. Марк сомневался, что в его случае это вообще достижимо. Но Зоран уже назначен на миссию, смысла в сомнениях нет, и остается лишь надеяться, что он завяжет со слезами в темном уголке до того, как их группа окажется в пустошах.

Назначение на миссию Мустафы Халида порадовало больше всего. Возможно, он вызвался сам, ему надоело отсиживаться в тылу. А может, такое решение принял Черный Город. В любом случае, опытный воин, половину жизни отработавший на границе, мог заменить целый отряд.

Город Семи Ветров располагался не слишком далеко от территории Черного Города. Насколько сумел разобраться Марк, он считался самым крупным из независимых городов поблизости. Однако даже так путь к нему не следовало воспринимать как безобидную поездку между Объектами. Дороги постоянно меняются, да и потом, у пустошей есть негласные законы, которые опасно игнорировать. С учетом всего этого следовало догадаться, что с ними отправят и кого-нибудь из проводников.

Проводник и правда был – но какой! Не заметить его было сложно, сложно оказалось поверить, что это действительно проводник…

Молодой мужчина, который дожидался их на месте встречи, был огромен. Обычно Марка не особо волновала чужая внешность, за годы работы врачом он повидал всякого, однако порой удивление было способно коснуться даже его. Проводник отличался поразительным ростом, больше двух метров, но это еще полбеды. Куда больше впечатляли объемы: он набрал такой вес, что казалось: двигаться он просто не сможет. При этом нельзя сказать, что его ожирение было совсем уж лишающим его формы, нет, фигура гиганта осталась более-менее гармоничной, лишний вес равномерно распределился по всему телу: одним лишь грандиозным животом не ограничился, спрятал шею под вторым подбородком, замаскированным, впрочем, густой бородой, превратил ноги в колонны, даже пальцы сделал пухлыми, будто перекачанными водой.

Так что проводник занимал бы немало места в любом случае, а он еще и решил не останавливаться на том, что отмеряла природа. Он увеличил собственный объем дутой курткой, покрытой кольчугой из разноцветных значков, штанами с обилием карманов, причем явно чем-то набитых, и гигантским рюкзаком, увешанным десятками, если не сотнями брелков и ленточек.

Вид того, от кого в будущем будет зависеть их жизнь, впечатлил всю группу, причем настолько сильно, что в первую минуту встречи над площадкой зависло напряженное молчание. Иовин опомнился первым, он презрительно поинтересовался:

– Это что такое?

– Это Эзра, – улыбнулся проводник. – Здрасьте!

Улыбка у него, нужно признать, была обезоруживающая – одновременно смущенная из‑за того, что он признавал свои недостатки, и уверенная. Черты лица тоже скрадывались лишним весом, однако ничего отталкивающего в них точно не было. Где-то между густыми черными бровями и тугими щеками искрились весельем карие глаза.

Эзра казался карикатурой на все, чем должен быть проводник. Марк никогда раньше не сталкивался с ними напрямую, но знал, что дольше в этой профессии живут как раз люди некрупные – среднего роста или ниже, поджарые, подвижные. Так им удобней скрываться, да и мест, где они сумеют спрятаться, сразу становится больше. Что же до Эзры… Где он вообще может укрыться, в ангаре для дирижабля? А такие в пустошах остались?

Впрочем, Марк, в отличие от своих спутников, не собирался коситься на Эзру с неприязнью. Он первым разобрался, что происходит, потому что он уже видел такое раньше.

Это считалось не болезнью даже, а приобретенной генетической мутацией. Источник точно определить не удалось, ради такого пришлось бы отправиться в пустоши, потому что заражение происходило именно там. Те, кому не повезло с этим столкнуться, тоже не брались сказать, где именно начались их проблемы, ведь проявлялись эти проблемы не сразу. Пока было известно лишь одно: заразиться на территории Черного Города нельзя, болезнь не передается от человека к человеку. Ну а те, кто такую мутацию все же прошел, могли обвинять разве что судьбу и надеяться на чудо.

Чудеса почти никому не доставались. Мутация окончательно и бесповоротно сбивала обмен веществ так, что носитель теперь набирал вес даже от воды. Состояние это не было смертельным само по себе, но по понятным причинам сокращало жизнь. Люди набирали вес за несколько месяцев, теряя силу и подвижность, после такого им легко было стать жертвами даже тех немногочисленных хищников, которые все-таки пробирались на контролируемую территорию. Может ли убить носителя само ожирение – выяснить пока не удалось, никто не прожил с ним достаточно долго.

Вероятнее всего, именно болезнь объясняла то, что Эзра поступил на службу Черному Городу. Проводники обычно предпочитали держаться сами по себе. Не потому, что не любили защищенную сытую жизнь – кто ж ее не любит? Просто они слишком ценили свободу, такой уж склад характера, а с иным хороших проводников и не получалось. Они работали по одному, объединялись редко и вынужденно. Если Эзра хорош в своем деле, у него не было причин лишаться независимости – кроме того, что обходиться без транспорта и защиты он больше не мог.

Но такое понимали не все. Спокойны остались только Марк и Мустафа. Зоран рассматривал проводника с почти детским любопытством. Иовин и Нико не скрывали своего презрения.

– Решение насчет проводника принято окончательно? – поинтересовалась Нико. – Или, пока мы ожидаем представителя Черного Города, еще можно что-то изменить?

– А я вас чем не устраиваю? – удивился Эзра.

– У нас в распоряжении пока только два грузовика, – пояснил Иовин. – Для людей и для любого багажа. Для такого запаса продовольствия, боюсь, придется запрашивать третий.

– Не страшно! – отмахнулся проводник. – Если не хватит еды, съем вас, первый раз, что ли?

– Вы находите ситуацию смешной? – сухо уточнила Нико.

– Я нахожу ситуацию типичной. Как будто вы первые, кто передо мной нос кривит! Да каждая группа, к которой меня приписывали, считала своим долгом пошутить про булочки, скотобазу и прогнувшееся днище грузовика. Но я все еще здесь, а значит, я справляюсь.

Если бы Леони осталась жива и присоединилась к их группе, она бы наверняка уже бросилась извиняться и доказывать Эзре, что Нико совсем не то имела в виду. Но Леони больше нет, а Нико и Иовин извиняться не собирались.

– Не поймите меня неправильно, в иное время ваша внешность – ваше личное дело, – покачала головой Нико. – Но сейчас вы можете стать помехой.

– Это вряд ли.

– Да просто заблокируете собой выход из транспорта и все! – язвительно заметил Иовин.

И вновь Эзра даже глазом не моргнул:

– Ничего, новый сделаете, среди инструментов есть резаки по металлу.

– У нас серьезная миссия, у нас не будет времени защищать еще и вас!

– А защищать меня – не ваша работа.