Поспать хотя бы пару часов. Завтра снова долгий день.

– Эй, – окликнул Лис.

– Что?

– Когда он придёт… – Голос стал серьёзным. – Морфрост. Когда придёт во сне. Я не смогу помочь. Понимаешь?

Я открыла глаза, посмотрела на него.

Он сидел на валуне, смотрел куда-то вдаль. Лицо необычно серьёзное.

– Сны – это его территория. Там я бессилен. – Он посмотрел на меня. – Так что… извини заранее, что не смогу вмешаться.

Что-то сжалось в груди.

– Ты… ты бы вмешался? Если бы мог?

Он пожал плечами, отводя взгляд.

– Может быть. Не знаю. Ты мне нравишься. Было бы жаль, если он тебя сломает. – Усмешка. – Скучно станет.

Я не знала, что ответить.

– Спи, – сказал он мягче. – Я присмотрю, чтобы ничего живого не подобралось. Хотя бы в реальности защищу.

– Спаси… – Я осеклась на полуслове.

Чёрт. Чуть не сказала.

Лис ухмыльнулся.

– О-о-о, почти попалась! – Он захлопал. – Но вовремя остановилась. Учишься!

Я выдохнула с облегчением.

– Можешь просто кивнуть, – подсказал он. – Или сказать "понятно", "услышала", "хорошо". Всё что угодно, кроме "спасибо", "благодарю", "обязана".

Я кивнула.

– Понятно.

– Вот так лучше!

Я закрыла глаза.

Усталость накрывала волной. Тело требовало отдыха.

Только пару часов. Только немного…

Я провалилась.

***

Туман пришёл как всегда – быстро, безжалостно.

Белый. Холодный. Живой.

Он заполнил расселину за секунды, обтёк меня, проник в лёгкие. Я попыталась задержать дыхание, но было поздно.

Холод ударил изнутри, выжег всё тепло из груди.

Мир качнулся.

И я открыла глаза.

***

Холод. Мрамор под коленями.

Секунду я не понимала, где нахожусь. Голова кружилась, в ушах звенело. Потом фокус вернулся, и реальность обрушилась разом.

Тронный зал.

Огромный, бесконечный зал с колоннами из чёрного льда и куполом, где мерцали чужие созвездия. Тысячи свечей с холодным синим пламенем освещали пространство, отбрасывая длинные дрожащие тени.

И звуки.

Музыка – та же, что в первую ночь. Арфы, флейты, что-то струнное и древнее. Смех. Голоса на мелодичном, нечеловеческом языке, которые звучали как песня и угроза одновременно.

Фейри.

Зал был полон фейри.

Сотни их. В роскошных одеждах из материалов, которых не существовало в человеческом мире – платья из лунного света, плащи из тумана, украшения из застывших слёз и замёрзших звёзд.

Они танцевали, пили, разговаривали. Их движения были слишком плавными, слишком грациозными. Их смех – слишком красивым, чтобы быть безопасным.

А я…

Я стояла на коленях.

У подножия трона.

Холод мрамора пробирал сквозь…

Стоп.

Сквозь что?

Я медленно, с нарастающим ужасом, опустила взгляд на себя.

И сердце остановилось.

На мне почти не было одежды.

Ткань – если это вообще можно было назвать тканью – была тоньше паутины. Чёрная, полупрозрачная, она напоминала дымку или утренний туман. Лиф едва прикрывал грудь, оставляя декольте настолько глубоким, что ещё миллиметр – и он не прикрывал бы вообще ничего. Тонкие бретельки на плечах казались на грани того, чтобы соскользнуть.

Спина была полностью обнажена – я чувствовала холодный воздух на коже, от лопаток до самой поясницы.

Низ представлял собой подобие юбки – длинной, да, до пола. Но разрезанной. С обеих сторон разрезы шли от бедра до самого подола, так что при малейшем движении ткань расходилась, обнажая ноги полностью, от бедра до лодыжки.

Нижнего белья не было.

Вообще.

Каждое движение, каждый вдох мог обнажить то, что должно было оставаться скрытым.

Украшения – тонкие серебряные браслеты на запястьях и лодыжках, которые позвякивали при каждом движении. Колокольчики. Они издавали тихий мелодичный звон, привлекая внимание к каждому моему движению.

Волосы были распущены, падали на обнажённые плечи и спину, но не прикрывали ничего – только подчёркивали наготу.

Я выглядела как… как…

Рабыня.

Наложница.

Игрушка для чьих-то развлечений.

Ужас и унижение захлестнули волной, такой сильной, что перехватило дыхание.

Руки инстинктивно дёрнулись, чтобы прикрыться – хоть грудь, хоть бёдра, хоть что-то.

Но руки не послушались.

Они застыли по бокам, словно невидимые путы держали их.

Магия.

Я не могла пошевелить руками. Не могла прикрыться. Не могла защититься.

Только сидеть на коленях, почти голая, под взглядами сотен фейри.

– Нет, – прошептала я, голос дрожал. – Нет, нет, нет…

Паника начала подниматься, захлёстывать разум.

И тут я почувствовала вес на шее.

Тяжёлый. Холодный. Неумолимый.

Я медленно подняла взгляд вниз – насколько могла, не двигая руками.

Ошейник.

Широкий, из чёрного металла с витиеватыми серебряными узорами, которые переплетались в сложные руны. Он плотно облегал горло – не душил, но давление чувствовалось с каждым вдохом. Снять его было невозможно – не было застёжек, замков, швов. Будто он был выкован прямо на мне.

От ошейника тянулась цепь.

Толстая, тяжёлая, каждое звено размером с мой кулак. Она звенела при малейшем движении головы, отдаваясь эхом в огромном зале.

Вверх.

Я проследила взглядом за цепью – она тянулась через мраморный пол, по ступеням, вверх.

К трону.

К его руке.

Кейлан сидел на троне из костей и чёрного льда. Небрежно, одна нога закинута на подлокотник, другая упиралась в пол. Он был одет в чёрные брюки и рубашку, расстёгнутую почти до пояса, обнажающую грудь со шрамом через сердце – единственным несовершенством на идеальном теле.

Волосы распущены, падали на плечи серебристым водопадом. На голове – корона из льда и шипов, которая слабо светилась в полумраке.

В левой руке – кубок из чёрного стекла с чем-то тёмным, что дымилось и переливалось, как жидкая ночь.

А в правой…

Правой рукой он держал конец моей цепи.

Просто держал. Небрежно. Цепь была обмотана вокруг запястья, свободный конец лежал на подлокотнике.

Будто это было естественно. Нормально. Обыденно – держать человека на цепи, как собаку.

Наши глаза встретились.

Секунда молчания.

Потом он медленно, очень медленно улыбнулся.

Поднял кубок в приветствии – почти насмешливо – и сделал долгий глоток, не сводя с меня взгляда.

– Доброй ночи, моя дорогая, – произнёс он, и голос прокатился по залу. – Рад, что ты наконец присоединилась к празднику.

Ужас взорвался внутри.

– НЕТ! – заорала я, и голос сорвался в истеричный крик. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Я дёрнулась, пытаясь сорвать ошейник. Руки, наконец освобождённые магией от паралича, взметнулись к шее. Пальцы скребли по металлу, искали застёжку, край, что угодно.

Ничего.

Гладкий, цельный металл. Он не поддавался.

– СНИМИ! – Я царапала ошейник, не чувствуя боли. – СНИМИ ЭТО НЕМЕДЛЕННО!

Ногти ломались, кожа на пальцах лопалась, но ошейник оставался на месте.

Музыка оборвалась.

Разговоры стихли.

Танцы замерли.

Все головы повернулись в мою сторону.

Сотни глаз – человеческих, звериных, совершенно нечеловеческих – уставились на меня.

Тишина длилась вечность.

А потом кто-то рассмеялся.

Тихо. Один голос.

Потом присоединился второй. Третий.

Смех покатился по залу – сначала как ручеёк, потом как река, потом как лавина.

Они смеялись.

Все. Разом.

Фейри смеялись, глядя на полуголую девушку на коленях, в ошейнике, царапающую шею до крови в попытке освободиться.

– Посмотрите на неё! – воскликнула женщина с кошачьими глазами и длинным хвостом, подходя ближе. Её платье из чешуи переливалось в свете свечей. – Она думает, что может снять ошейник!

Она обошла меня кругом, оценивающе, как товар на рынке.

– Какая наивная! – Её когтистая рука потянулась, провела по моим волосам. – И какая дерзкая! Орёт на самого принца!

Я дёрнулась от её прикосновения, но она только рассмеялась.

– Ещё и кусается! – Она показала на остальных. – Смотрите, смотрите! У неё есть характер!

Другие начали приближаться. Кружить вокруг меня, как стая хищников.

Мужчина с рогами наклонился, его дыхание обожгло мою щеку:

– Смелая для смертной. Но глупая. – Его палец с когтем провёл по моему плечу, оставляя тонкую красную линию. – Очень, очень глупая.

Боль обожгла, но я не вскрикнула. Сжала зубы.

– Как долго она продержится? – спросила дама в маске из перьев, обходя меня с другой стороны. Её платье шелестело, как крылья. – Ставлю – неделю. Потом сломается и будет лизать ему ботинки, как и все остальные.

– Неделю? – фыркнул кто-то из толпы. – Три дня! Максимум!

– Один! – выкрикнул мужчина с лицом, наполовину скрытым в тени. – Смотрите, как она дрожит! Слабая!

Ставки. Они делали ставки на то, сколько я продержусь.

Руки тянулись со всех сторон.

Кто-то потрогал мои волосы – дёрнул, проверяя, настоящие ли.

Кто-то провёл пальцем по моей спине – медленно, от лопаток до поясницы, и я задрожала от отвращения и холода.

Женщина с змеиными глазами наклонилась, её раздвоенный язык мелькнул в воздухе, почти коснулся моей щеки:

– Пахнет страхом. Вкусно. – Она облизнула губы. – Можно мне попробовать, когда принц наиграется?

– НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! – Я рванулась в сторону, пытаясь отползти, но цепь держала крепко.

Смех стал громче. Они наслаждались моим страхом.

Кто-то дёрнул за браслет на запястье – колокольчики зазвенели.

– Ой, слышите? Она звенит! – захихикал ребёнок-фейри с острыми зубами. – Как колокольчик!

Он дёрнул ещё раз. И ещё.

Звон разнёсся по залу, и все начали хлопать в такт, смеяться, подбадривать.

Унижение смешалось с яростью, жгло изнутри ядовитой смесью.

– ЗАТКНИТЕСЬ! – заорала я во весь голос. – ВСЕ ЗАТКНИТЕСЬ!

Смех только усилился.

Кто-то дёрнул за разрез на юбке – ткань распахнулась, обнажив бедро полностью.

Я попыталась прикрыться, но руки снова не слушались – магия снова сковала их.

– О, посмотрите! Она стесняется! – Женщина-кошка захлопала в ладоши. – Как мило!